Денис Владимиров 
S-T-I-K-S. Парабеллум

S-T-I-K-S – 

Миры Артёма Каменистого – 

Новый фантастический боевик (Эксмо) – 

Денис Владимиров
S-T-I-K-S
Парабеллум

© Владимиров Д., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1
Он убил Шушу!

Ломая густые придорожные кусты, справа темной громадой резко вынесся БТР‐70, перерезая мне дорогу. Я вдавил тормоз до отказа, выворачивая влево до упора руль. На миг показалось, что вот-вот «Фораннер» завалится на бок. Столкновения избежал чудом, но так приложился о баранку лицом, едва сознание не потерял. И кровь из носа брызнула. Еще несколько секунд пытался сориентироваться, где и что, тряся зачем-то головой.
Неизвестным этого времени хватило.
Брызнуло от сильного удара боковое стекло на водительской двери, оно еще не успело рассыпаться мелкими осколками по салону, как в лицо прилетела влажная холодная струя, словно от дезодоранта. Резануло глаза, затем лютая стужа в какое-то мгновение пронеслась по всему телу, проморозила и приморозила к месту.
И все.
Дальше, будто деревянный, только грузи.
Собственно это и проделали мои неведомые… как их называть? Похитители? Бандиты? Муры? Кто это, мать его так?! На бронетранспортере никаких опознавательных знаков не разглядел, значит, не княжеская дружина. И не Постигающие – кельтского креста тоже не заметил. Друзья Третьяка? А может, Гранита?
Меня в мгновение выдернули из машины, схватили под руки и потащили куда-то. Я не мог пошевелиться, но зато все прекрасно чувствовал волочащимися по асфальту ногами. Каждую долбаную выбоину, камень, палку – все-все. И боль сейчас ощущалась острее – любой тычок обжигал, куда тому паяльнику. Хорошо, продолжалось это недолго.
Вновь рыкнул БТР.
Бросили меня на влажную траву, точнее, просто перестали поддерживать, а я упал лицом вперед. Перед закрытыми глазами все плыло. Голова кругом, вроде бы и соображать можешь, и все чувствуешь, но как тот еж в тумане. Только осталось проорать: лошадкааа! Мать их так, кто вы, лошади страшные?!
А потом резкая вспышка боли в ребрах, еще и еще!
– Это, сука, тебе за Шушу! – верещал тонкий женский голос.
Какой Шуша?! Какой, к херам, Шуша?!
Девка же заходилась в истеричном:
– Мразь, какая же ты мразь! Ничтожество… Урод! Ублюдок! Тварь!
…Расцветающие в туманном мареве искры завораживали. Желтые, зеленые, красные, оранжевые, переливающиеся, трехмерные, голографические, плавно летающие и дико мельтешащие, близкие и далекие, но манящие, мои, родные…
И звон в ушах. Тонкий-тонкий.
Вот за что не люблю, когда в ухо прилетает – всегда так.
…и всхлипы…
Не мои.
– Спокойно, Кнопка, он наш! – остановил расправу мужской баритон.
«Ваш»?! Мать вашу, я «ваш»? Как хорошо! Это просто прекрасно и превосходно, потому что боюсь даже представить себя на месте чужого!
Словно мой мысленный вопрос услышала баба, взвизгнула, как циркулярной пилой по нервам резанула или шаркнула напильником по зубам.:
– Да?!.. Наш?! Наш?! Этот урод? Это животное?!.. Надо было убить его еще тогда! Я говорила! Говорила?! Говорила?!
Снова плач. Сдавленная засопливленная ругань.
Да. Здесь меня любили. Мысли какие-то отвлеченные, приправленные злостью, но… И все-таки какой, к хренам, Шуша? Рейдер? И кто из них? Очень, очень много я уже всяких «шуш» зашушил, всех сразу и не вспомню.
Мои мысли перебил все тот же голос:
– Запомни, девочка, Улей пусть и не наш Господь, но пути его тоже нам неведомы! Это истина! И истина с большой буквы! У тех, кому не дано, тот долго Знаки не носит. Не задерживаются. Тяжелое это бремя. Ответственное. Потому он наш, пусть даже сам пока и не осознает в полной мере. И прекращай истерику. Шуша же… Соболезную твой утрате, но цель важнее и Шуши, и тебя, и меня, и даже всех нас вместе. Мы пыль, тлен, прах. Так было, есть и так будет.
Это ж надо так с головой рассориться! Проповедник?! Сектанты?!
И тут рывком кто-то меня перевернул лицом вверх, затем что-то укололо в шею. Секунда, а потом ноздри обожгло едким и густым нашатырным духом. Мир резко и разом вновь обрел краски, расцвел всеми оттенками вечера. И чувствительность вернулась, как выключателем щелкнули. Только привкус во рту железа остался.
Медленно сел на пятую точку, ожидая вспышек боли, и недоумевая, их не было от слова «совсем». Будто не я врезался головой в руль, потом не меня тащили, пинали по ребрам и голове. Смотрел я сейчас вполне ясным взором на дорогу, которая оказалась в каких-то десяти метрах, где с открытой передней дверью стоял мой джип. Накренился немного, бедняга. От него в нашу сторону шел невысокий крепыш, в руках сжимая мою трофейную разгрузку и автомат. Только я начал поворачивать голову влево, как кто-то позади наградил оплеухой:
– Ты башней-то не верти! И глаза в пол! В пол я сказал! Сиди ровно!..
– Дум-Дум, я разве не ясно выразился? Еще его пальцем тронете, я эти пальцы отрежу, – перебил того неведомый пока командир.
Сказал просто, буднично, без всякой угрозы в голосе. Озвучил последующие действия. Но что-то было в этом голосе такое – не возникало ни одного сомнения, что он так и сделает. Отрежет. И возможно, по локти.
– Встать можно? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь, решив ковать железо, пока горячо.
– Да, Люгер, можешь и встать. Только не нужно совершать необдуманных действий, – разрешил все тот же властный голос. – И за оружие не хватайся. Мы тебе зла не причиним. И от тебя его не ждем, поэтому и оставили. Мое слово тому порука. Постоим, поговорим, посмотрим, а потом разъедемся по своим делам. Тебе тоже пока никуда нельзя, спасли, считай. Дальше через три километра две стаи. Небольшие, но тебе бы хватило. Еще минут сорок будут там. Пока не разбредутся. За твоими коллегами увязались.
Я молча, медленно поднялся, аккуратно, без резких движений, ощупывая кобуру. Хотя зачем? Итак, тяжесть «ПММ» отлично чувствовалась. Не соврал неизвестный.
БТР стоял справа в каких-то трех метрах. Возле него хрупкая тоненькая девчонка лет шестнадцати-семнадцати. Толстые джинсы с карманами по бокам, на ногах «Гринды», темная короткая куртка с капюшоном. За плечами рюкзачок и какой-то маленький автомат в обвесе. Кепка, из-под которой выбивалась черная прядь. А глаза большие, зареванные, глупые-глупые, как практически у всех подростков, которые почти сформировались в девушек, но, по сути, пока еще оставались детьми. На меня та смотрела с плохо скрываемой ненавистью. Ясно. Кнопка. Я убил Шушу. А ребенок очень злой.
Рядом так и продолжал стоять, напружинившись, наградивший меня оплеухой здоровяк, или, скорее, толстяк, судя по объемному пузу, минимум на кегу с добрым пивом. Глядя на него, возникало ощущение, что мужик отнюдь не слабый жирдяй, а по-своему могуч. Опять же вытащил он меня из джипа, как кутенка. Упакован отлично, пусть и не по лучшей острожной моде, но новенький натовский камуфляж, берцы, каска, наколенники и налокотники, РПС, подсумки, набитые магазинами и гранатами. На ремне кобура с «Глоком» и здоровенный тесак. За плечами AR‐15, в полном обвесе с глушителем.
Командир этого отряда и обладатель баритона – высокий и жилистый мужчина за сорок, лицо узкое, хищное, нос крючковатый, голова лысая под ноль, серо-голубые глаза смотрели пронизывающе. Одет и вооружен так же, как и толстяк.
– Извини за такой прием, по-другому остановить тебя без эксцессов не имелось возможности. Моя вина, но вынужден был присоединиться позже, когда на тебе вымещала ненависть наша маленькая спутница. И я отдам этот долг. Почему мы действовали так? – задал он сам себе вопрос. – Ты нас не знал, учитывая твой характер, мог отреагировать непредсказуемо. Могли и упустить тебя, а это пока недопустимо. И все могло закончиться жертвами с обеих сторон и кровью. Ни тебе, ни нам этого не нужно. Чуть позже расскажу, зачем ты понадобился, а пока представлюсь. Итак, я – Дрек, – протянул тот ладонь.
Я, чуть подумав, пожал. Посмотрим на аргументы, всегда можно высказать «фе» и не только руками. Но меня пока интересовал вопрос, кто они такие?
– Тебя как зовут – мы знаем, это Кнопка. Это Дум-Дум, – ткнул он пальцем в толстяка. – А это Джек.
Он указал на последнего товарища, который сейчас довольно уверенно копался в моей добыче. Для чего расстелил прямо на земле небольшой тент и, внимательно осматривая каждую вытащенную вещь, отправлял ее туда. К слову сказать, когда тот дошел до пачки княжеских рублей, знакомых мне еще с нашего совместного пути с Гранитом, а тот, похоже, не путешествовал без наличности, то никак на них не прореагировал, небрежно бросил туда же. Не удостоилась внимания и ресовская рация, и плоский бинокль. По всем признакам выходило, искал он что-то определенное.
– Граниту по случаю досталась одна наша вещь, которую мы хотели бы вернуть. И очень. Поэтому так встретили.
В отдалении раздался приближающийся звук автомобильного двигателя, который не вызывал у моих «своих» никакой обеспокоенности. Вот он мазнул по нам светом фар. Интересный автомобиль. Двухместный бронированный джип на огромных колесах, расположенных очень близко друг к другу. Отчего он смотрелся как детская игрушка. Но боевой модуль, на котором был установлен «Корд», спаренный с «ПКТ», а также два пусковых контейнера говорили четко – эти ребятишки прикурить могут дать по-взрослому. С водительской стороны выбрался длинный, болезненно худой мужчина, одетый и вооруженный с остальной компанией единообразно. На голове шпска. Когда он приблизился – стало понятно, редкая птица залетела – альбинос. Тот, не обращая на меня внимания, с места в карьер начал докладываться главному:
– Гранита завалил Кварц, все, как с ним условились. Он, – тот кивнул на меня со злостью, – нашего кваза грохнул, ресовский кинжал никто не учел, тот разгрузку в зубы и по газам. Тело обыскали и даже погрузили, машину вот их взяли. Но ничего пока поверхностный осмотр не дал. Тим и Докер сейчас у границы кластера, замерят все по плану. Хорошо вы успели Люгера тормознуть…
– Кварц сделал свое дело, пусть и ценой жизни, – довольно спокойно ответил Дрек.
– Тут ничего нет! – чуть повысив голос, сказал Джек, закончивший, по всей видимости, разбирать мои, повторюсь – Мои, трофеи.
Главный задумался, как-то рассеянно и недоуменно посмотрел по сторонам. В это время беломордый разродился матом. Матом забористым, заливистым, многоэтажным, красочным, пестрящим эпитетами. Минуты три не останавливался. Затем сжал и разжал кулаки и проорал в сторону, несколько раз, во всю глотку.
– Ааааа! Ааа!
Командир оставался спокойным, а альбиноса несло. Столько эмоций… Это что за истерики? Неужели на спеке? Уж я‐то знаю…
Тот сделал судорожный глоток воздуха, как рыба, выброшенная на берег, еще и еще.
– Валька… Все зря… – сдавленно произнес, опустил голову, сдергивая правой рукой вязаную шапку, в которую и уткнулся лицом, смяв ее в кулаке. Повернулся, мазнул по мне взглядом, а в глазах плескалась ненависть. Злоба лютая, так доберман смотрит на того, кто его бьет, а он в наморднике и на цепи. Но зарубку на память делает глубокую, продольную, которая, дай волю, станет крестиком.
– Грек, он ни при чем… – сказал тихо и очень твердо Дрек, положил руку тому на плечо, сжал.
– Знаю. – Тот покивал, так и не отводя от меня взгляда. – Знаю… Так бы убил… сразу, с ходу. Вот если бы хоть насколько был при чем!
Он потряс прижатыми друг к другу большим и указательным пальцами правой руки.
– И еще, напомню. – Командир их паствы внимательно всмотрелся ему в глаза. – Это был выбор Валентины. Добровольный.
– Выбор, выбор! Черт, ты думаешь мне от этого легче? Было бы за что… Говорил, давайте вместо нее я!
– А, если бы все произошло не так, ты уходишь, а Валентина воевать вместо тебя? Запомни! Наш враг уничтожен, он угрожал всем и всему, что нам дорого. И это благодаря ее самопожертвованию. Мы будем помнить Валю, потому что за всю историю существования Черных еще не встречалось нам подобных и столь опасных порождений Стикса. По воле и законам Улья мы живем и умираем. Он наш отец, он наша опора, и он не даст заблудиться на этом пути!
И столько веры было в этом голосе в собственную правоту, в истинность произносимого, что меня до печенок пробрало. Точно сектанты! И все с головой дружить перестали давным-давно!
Не важно, по какой они живут и действуют религии или идеологии, важно другое, для них ничего и никогда не значила ни своя жизнь, ни тем более чужая. Великие цели. Костры до небес. Заходящиеся в криках боли еретики и неверные. Убивайте всех, а Господь или Всевышний разберется, кто грешник, а кто агнец. И я им «свой»?! Что-то терзают меня сомнения. Большие такие сомнения!
Альбинос сплюнул зло в сторону, обвел вновь нас всех невидящим и ненавидящим взглядом, а затем отошел к БТРу, оперся о броню спиной, выудил сигареты. Сломал, доставая первую, вторую… На помощь пришла Кнопка. Забрала пачку, щелчком выбила одну, вставила тому в дрожащие губы, сама же чиркнула зажигалкой, огонь которой тот поймал с трудом.
– Плохой день сегодня, и вести плохие, – сказал, явно обращаясь ко мне, но смотря в сторону Дрека.
– А что вы ищите? – ожидая, что тот ничего не скажет или ввернет «все грехи от знаний». Но нет, я ошибся.
– Кубик, черный кубик, из того же материала, как Знак у тебя или у меня. Сторона два сантиметра, цепочка и обрамление из платины. Не видел такой?
Я отрицательно покачал головой.
– Нет, не доводилось, – повторил уже вслух, решив задать вопрос. – А почему вы их просто с квазом не захватили? Раз думали, что у них ваша вещь. С вашими-то силами…
Неожиданно спокойствие слетело с лица сектанта, даже на миг оно перекосилось. Тоже злобой. Они что тут, озверин пачками глушат?
– Молодой человек, – претензионно начал тот, но взял себя в руки и продолжил вполне дружелюбно, если можно так сказать про тех, у кого с головой беда. – Ты хоть понимаешь, что такое был Гранит? Не знаешь?! И твой бывший командир – змея. Хладнокровная, все просчитывающая кобра, выжидающая время для стремительного и смертельного броска. И охотился он на нас. Вот тебе далеко не полный перечень его умений: один из величайших стелсеров, под невидимостью даже лучшие сенсы не могли его найти; смертельное касание; быстрострел; снайпер; уязвимые точки; сильный клок-стопер; слабый сенс; нечувствительность к перезагрузкам; направленная эмпатия и абсолютная неуязвимость…
– Он бы нас всех здесь, как каток пивную банку, в асфальт закатал! – рубанул Дум-Дум, прислушивающийся к разговору.
– Ему кваз, который как боец – олень-оленем. – Я говорил медленно, смотря в глаза Дреку. – Башку с одного выстрела снес. И реакция на слова Гранита от знахаря была ожидаема. Странная все просчитывающая змея… Как так? Неужели тот не мог просчитать, что…
– Он все просчитал! – оборвал меня сектант, подумал, на лице промелькнуло выражение некого душевного терзания, типично гамлетовский вопрос: «Быть или не быть?», открывать что-то мне или нет. – Тебя посвящу в некоторые детали, ты наш, и небольшая толика информации не повредит. Время есть, мы ждем, когда вернется еще одна наша группа, а ты, когда уйдут с дороги к Сердцу Дьявола зараженные. С собой мы тебя не возьмем. Рано.
Да чтобы так всегда было! И никогда не стало в «самый раз»!
Я достал сигареты, закурил, демонстрируя, что весь во внимании.
– Так вот, Гранит не опасался Кварца и его нападения, да и других ударов в спину. У него была абсолютная неуязвимость, которая могла активироваться как по желанию, так и тогда, когда ему угрожала смертельная опасность. Подозреваю, с таким Умением можно выжить в эпицентре ядерного взрыва. Хотя время действия ограниченно – около пяти-десяти минут в сутки. Это мы говорим именно про Гранита. Но тут нюанс, на количество активаций никаких лимитов нет, а отразить пулю, к примеру, доли секунды.
– Так как тогда… – начал задавать вопрос я, тот же властно вскинул руку, призывая к молчанию.
– Имей терпение, Люгер, и тогда не придется зря сотрясать воздух Стикса. На этот вопрос я отвечу.
Промолчал, мне важна информация, а не что-то иное, но это пока, всегда можно поменять приоритеты. Да и сам чувствую, на взводе. Все-таки не каждый день убиваешь и узнаешь про людей, с кем хлеб делил, кому на восемьдесят процентов доверял, такие подробности. Сектант только улыбнулся, будто мысли мои прочел, но продолжил таким же ровным менторским тоном.
– Любой, абсолютно любой Дар от Улья имеет свои ограничения. Это его ахиллесова пята. И абсолютная неуязвимость Гранита не выходила за общие рамки. Дар переставал работать, если кластер уходил на перезагрузку. И выключался он за восемнадцать минут до этого момента. Кластер, который ты покинул, стандартный. Он недавно обновлялся и никак, повторяю, никак и никаким образом не должен был уйти на нее вновь. Поэтому твой бывший командир и не опасался удара в спину, хотя он и не знал про эту свою слабость. Но… Как ты сам видел, перезагрузка произошла раньше запланированного. Гораздо раньше, и случилась ровно тогда, когда ей следовало случиться, – улыбнулся, но натянуто.
– Вы знаете время всех перезагрузок? – спросил я не потому, что так думал, пока еще не доставало данных, каким образом все произошло, а для самого вопроса, которого жаждал этот непонятный проповедник.
Хай душу потешит, больше скажет.
– Нет, и Черным их знать не нужно. И еще, мои ответы будут первым твоим уроком. Тем более я вижу, что ты сроднился со Знаком, так мы называем амулеты с черным квадратом. Кроме того, что он тебя защищает от слабых ментальных воздействий извне, и чем дольше он с тобой, тем лучше, а еще при помощи его ты можешь перезагрузить любой стандартный кластер, когда тебе этого захочется. Процедура достаточно простая. Находишь метку, которую без Знака не увидишь, – черный квадрат, их в стандартных очень и очень много, чем ближе к Пеклу, тем больше, они постоянно меняют свое местоположение, но периодичность – раз в четыре-пять часов. Так вот, находишь, кладешь на квадрат руку, может, и прижимаешься, то есть контактируешь любой обнаженной частью тела, и дальше ты поймешь, что делать.
– Вуаля, Перезагрузка велком! Всем плохим хана, новые ништяки, – опять вмешался Дум-Дум.
Мой мозг работал в этом же направлении, нарисовал, да в красках, возможности использования. Да с такими перспективами… На сказку похоже. Что-то здесь нечисто.
– Неплохо! И в чем подвох? – спросил я.
– Умный, и это радует, – улыбнулся Дрек довольно. – У всего в Улье есть обратная сторона. И это нужно помнить всегда, везде и всюду. Подвох заключается в том, что цена незапланированной перезагрузки – жизнь. И не чья-то, а именно твоя. Добровольно отданная, положенная на алтарь Стикса.
– Я правильно понял, чтобы достать Гранита, кто-то из вас ее отдал?
– Да. Но даже его смерть для нас – отличный результат. Даст Улей, Метазнак мы найдем, это его дар, а не найдем, значит, так тому и быть. Он дал, он же и взял.
– Отчего вы боялись Гранита? Зачем он вас преследовал?
– Знание – сила. Слышал про такое? Вот и здесь оно самое. Досталась ему одна наша вещь случайно, он начал копать в этом направлении. И да, несмотря на наши знания, мы ему не противники. А наши две боевые группы Гранит уничтожил. У нас тут у всех Дары очень специфические и больше на взаимодействие с Ульем рассчитанные, а не воевать с рейдерами, внешниками или мурами. Да и не интересуют они нас по большому счету. У нас свои цели и миссии. Но тебе пока рано про это все знать. Тот был угрозой.
– Ясно. Слушай, еще вопрос. Знак теплеет – это что значит? Об опасности предупреждает?
– Нет, что кто-то из своих рядом – идущих путем Стикса.
– Когда меня крестили, амулет нагрелся, но я явно чувствовал опасность. И ощущение, что по самому краю прошел, так просто не возникает. Думаю, едва не пристрелил тогда меня Третьяк, для чего и зачем, уже не узнаю, – да, чувство сродни сумасшествию, и оказалось, Знак совсем не об опасности предупреждал.
– Скорее это твоя интуиция. Ты прав, прошел по краю. Вот только опасность тебе грозила не со стороны Третьяка, по крайней мере тогда, а… Пожалуй, тут не обойтись без предыстории. Провидца мы встретили, пусть и свежего, в Семьдесят Седьмом по острожным картам, за Гранитом когда следили. И он Кнопке напророчил, мол, будете вы идти по следу недавно крещенного, как окрестят его второй раз, самого дорогого тебя лишит. Вот, как увидели и поняли, что Третьяк затеял, она хотела тебя во время крестин прикончить. Угрозу купировать. Снайперша из нее та еще, но там и ста метров не было. Все момент выбирала, как лучше. Я успел вовремя и не позволил. Провидцы всегда говорят то, что видят, и никогда не обманывают, и ты действительно убил самое дорогое – Шушу.
– Какую еще Шушу, млин? – не выдержал я. Достали этой шушей!
– Его не забудешь. Это лев‐кваз.
– Кваз-лев. Шу-ша? – Я по слогам произнес каждое слово.
– Да, это был ее питомец.
– Выходит, это вы нам там организовали встречу?
– Мы. Нам нужен был Гранит. Надеялись на Шушу, а также других зараженных. Хотя я был против, нет, – выставил вперед ладонь, – о гуманизме даже не думай или о том, что хочу хорошим показаться. Руководил мной голый прагматизм, мне тоже Провидец сказал, что ты нам в самом главном нашем деле поможешь, и ты помог – подозреваю, только из-за тебя удалось убить нашего врага. А шансов выжить при атаке Шуши было мало, кроме Гранита, конечно.
Я ничего не сказал, даже хмыкнуть не получилось. Помогли! Натравили стаю зараженных, нагнали высшей элиты, сказали «фас» льву… Тьфу ты, Шуше. Шушеньке! Шушлайке… Мать его так!
Злоба просыпалась лютая. Прикрыл глаза, затянулся горьким дымом, досчитал до десяти. Немного отпустило.
– И каково ваше предназначение?
– Тебе про это рано знать. Просто не готов.
– А когда буду?
– Это никто не скажет. – Помолчал, добавил: – Вот зачем ты Знак взял? Не знаешь? А я тебе скажу, потому что так надо было.
Отличный ответ. Почему? Так надо!
– Ты говоришь, что Гранит очень крутой, но отчего он Третьяка просто не убил, раз ненавидел, или меня…
– Про Третьяка – откуда мы знаем? – вмешался неожиданно альбинос, Дрек чуть отошел. – Захотел именно так все обставить. А ты… сам по себе, да на хрен ты ему не сдался! С тобой он разговаривал, время тянул, нас выманивал. С квазом там у них тоже все непросто было, он с ним-то и пошел, его в связи с нами подозревал. И просто ждал, когда начнем действовать. Обозначимся. Пойми, понимаю, непросто… Но для тех, кто здесь больше полугода – ты, пусть и свежак, но ты просто мясо. Нет, не так, ты обычное топливо, биомасса Улья. Даже не муравей, муравей заслужил право на жизнь здесь. Ты – пока нет. И вот представь, что у них творится в головах, да у каждого из нас, когда каждый, каждый чертов день ты видишь смерть, ты с ней живешь. Ее отголоски везде – объеденные костяки, зараженные, а ведь это раньше тоже были люди, хорошие или плохие, но люди… И всегда помни, что каждую чертову минуту, каждую чертову секунду, здесь сжирают человечество. Жрут здоровых и сильных мужиков, жрут слабых и малахольных, толстых и худых, жрут женщин, красивых и страшных, фотомоделей и доярок. И детей, подростков и младенцев. Всех… просто жрут!
Замолчал, подумал, потом улыбнулся, а скорее, скривил тонкие губы. Сбавил тон, продолжил почти шепотом.
– И ты, даже проходя в двух шагах, никому ничем не можешь помочь, и не потому, что ты такая сука, а потому, что не можешь! Понимаешь ты?! Свежак?! – Он почти выкрикнул мне в лицо, брызгая слюной. Я чуть отодвинулся. Тот вздохнул глубоко, беря под контроль эмоции. – Все здесь предопределено. Фатум. И даже твоя жизнь зависит только от Удачи, которой награждает тебя Улей. Толстяк, страдающий от одышки, с минусовым зрением и плохим слухом здесь может спокойно пройти там, где отряд спецназа сгинет. Удача, слепая удача помогает выживать, а не твои кондиции, данные, ум, еще что-то. Имеют значение только планы на тебя Стикса. Точка. Это… А ты знаешь, какая самая распространенная смерть среди опытных рейдеров?
Последний вопрос был риторический, повисла гнетущая тишина, я потянулся за сигаретами вновь.
– Самая простая. Пуля. В башку! – ответил тот на свой же вопрос, кивнул утвердительно, неожиданно неуловимым движением выхватил пистолет и, ничуть не задумываясь, приставил его к виску и выжал спуск. Выстрел. Брызнула кровь и мозги на броню. Пуля мерзко взвизгнула, обдирая краску с борта БТРа. Альбинос же завалился на бок. Засучил ногами.
Дрек на пару секунд прикрыл глаза.
Кнопка бросилась к телу, что-то говорила, причитала. Слезы бежали по щекам.
А меня от такого цирка в холод бросило. Воистину, верна поговорка: «Бей своих, чтобы чужие боялись». Тут же… Ад и мрак… И это «свои»? Куда же я опять врюхался?!
– Отойдем, – спокойно сказал предводитель секты. – Вот такая у них смерть. У тех, у кого нервы не выдерживают. И не думай, что слабак. Сильный был парень. Такое прошел и такое видел… Ладно, не будем. Всех нас по-разному ломает. Трофеи свои забери. Что-то еще нужно? Я обещал компенсацию.
Вот что мне нужно? Чтобы самому сильно в долги не залезть? Мне нужно уматывать отсюда, пока у них тут совсем башни не посрывало на радостях, ладно бы массовый суицид устроили, да только вряд ли. Пока у меня практически все имелось. Кроме… Вот же идиот! Мозг совсем отключился, боевые трофеи… Готов всю историю ментатам поведать? А у Гранита все узнаваемое.
– Да, есть одна просьба. Трофеи хочу поменять, готов по бросовой цене все отдать, кроме патронов. Мне нужен автомат под семерку, гранаты и… – Я решил обнаглеть. – И гранатомет. Не подствольный.
– У нас не магазин. Но автомат под семерку есть, с атомитами на твое счастье повстречались. Гранатометов нет.
До слез было жалко менять высокотехнологичное оборудование на то, что предложили. Достался мне «АК‐103», давно не чищенный, без всяких изысков, однако новый, в порядок привести и отлично! Пять запасных магазинов к нему. Двадцать пачек патронов, еще и гранитовские все повыщелкивал. Так же мне дали девять гранат: шесть «РГД» и три «Ф‐1». Два десятка патронов двенадцатого калибра, нож, явная самоделка, но хороший. «ПММ» и пять патронов к нему.
– Был еще обрез, но мы его даже брать не стали, – прокомментировал Дум-Дум. – Если хочешь вон Грека «Глок» забери, у нас их в достатке, автоматов мало, поэтому извини. Да и барахло нам твое по большому счету не нужно. Это мы тебе так даем, Дрек сказал.
Оставил себе все карты, пухлый блокнот, исписанную общую тетрадь, переложил сразу к своим документам. Деньги, нашлась и металлическая коробка с двумя споранами и тремя горошинами. Ее выкинул, остальное себе. Как и с десятком шприц-тюбиков с рад-спеком. Больше ничего, что не могло быть опознано и не убрано подальше от пытливых глаз, не имелось.
– Забирайте, у нас же обмен или где? – на самом деле не хотелось остаться должником. Мало ли, что им в голову придет.
– Еще вопрос, можно? – Главарь на меня посмотрел так, как на надоевшую муху, но кивнул.
– Перстень со Знаком что значит?
– Посвященный, идущий своим путем, – односложно ответил тот.
– А как у нас?
– Нас ведет Улей. Это все?
– Знак теплеет, когда эти и эти встречаются?
– Нет, только когда свои. Сейчас чувствуешь? Нас греют общие цели!
Да, давно уже почувствовал тепло, исходящее от него.
Я кивнул, махнул рукой, прощаясь, свернул все полученное в тент, который приватизировал.
И скорее отсюда, скорей!..

Глава 2
Везучий сукин сын

– Везучий же ты, сукин сын! – процедила сквозь зубы Герда, смотря на меня со злым прищуром стального цвета глаз. Сейчас черты ее лица еще больше заострились. Представительница женского батальона СС, как она есть. Ни капли сострадания, переживаний о ком-то, ни толики женской мягкости, лишь жесткость, даже жестокость, а в покрасневших глазах плескалась ненависть – скажи сейчас что-нибудь против, и твоя кожа пойдет на абажур или модный кошелек, после того как голова потяжелеет на несколько граммов.
Я только невозмутимо пожал плечами, мол, не жалуюсь. А сам пытался понять, чем недовольно начальство?
Списала и не ждала? Уже отчиталась о моем безвременном «дезертирстве», а тут вновь придется бумаги марать? Зачем тогда предупреждала охрану? Может, это какой-то хитрый финт, чтобы ее ни в чем не подозревали? Нарочно хотела под монастырь подвести? Заодно с Третьяком? Он ведь как-то узнал о том, где я находился. Именно крестный притащил на хвосте Гранита с квазом. Да, мог и проследить, но, вероятней всего, кто-то сообщил ему необходимую информацию. И у кого имелись все расклады, куда направится группа Герды? То-то и оно…
Еще имелась и масса других вариантов. Например, я ее знакомых в том баре к праотцам отправил. Или опять где-то крестный насолил. Он перец был еще тот, многим успел в суп плюнуть. Не удивлюсь. Или понравился Вжик, почувствовала себя полноправной хозяйкой, а тут с приглянувшимся питомцем расставаться придется?
Да подарю я его тебе, подарю! Мне он только в обузу. Слишком суетливый, вон, пока говорили, несколько раз перебежал с левого на правое плечо, трижды спустился на землю и забрался, ловко цепляясь за одежду. Все обнюхал, постоянно разражался стрекочущими тирадами. Нет, я лучше черепаху заведу.
…Добрался до места постоянной дислокации вполне спокойно. А наш штрафной отряд, пока мне голову морочили сектанты, успел неплохо повоевать. Первый труп рубера на обочине встретился километров за пять до форпоста.
Я остановился. Хоть и проклинал себя за алчность, но мне любая копейка пригодилась бы. Предполагал, что цены в местном магазине на потолке нарисованы. Выругался, прежде чем вылезти из автомобиля. И страшно до дрожи, но нужно. Тут дело не столько в трофеях, а в тотальной войне с собственной боязнью. С подобным деструктивным чувством необходимо бороться всеми силами, иначе все остальное задавит, заполнит, каждый раз выкусывая себе жизненное пространство по чуть-чуть, незаметно. Пинком по морде его надо бить, сразу и мощно, чтобы забилось обратно в угол, пусть и визжало оттуда, но не мешало действовать, мыслить и жить.
Прислушался. Мерно работал двигатель «Фораннера». А так посторонние звуки отсутствовали, только какие-то пичуги пересвистывались. Стрекотали кузнечики, да где-то неподалеку раздавалось на все лады кваканье лягушек, говоря о близости водоема. Гроза прошла в стороне, в воздухе пахло немного озоном и свежестью. Теплый ветер шелестел листьями, ласково гладил щеки. Если закрыть глаза, то обычная деревенская идиллия российской глубинки, умиротворение, мать его так, но здесь их лучше держать открытыми.
Обводя окрестности стволом автомата, приклад которого уперся в плечо, готовый открыть в любой момент огонь на поражение, осторожно приблизился к телу зараженного, ожидая с любой стороны очередной пакости.
Несколько пуль, каждая весом около пятидесяти граммов, пропахали туловище монстра, как плуг целину. Обрывки мяса и броневых костяных пластин, вокруг все в таком освещении, в черных подсыхающих лужах. Чудовище лежало на боку и таращилось остекленевшими, поблекшими и блестящими в свете фар глазами-блюдцами на меня, а на морде некий оттенок, я бы сказал, удивления. Не ждал гостинцев, сука! Но голову пулеметчик не задел. Сработал красиво. Ай да Малыш!
Я присел рядом с тварью, чуть повернул ее башку… Вычищен! Не ожидал такого поворота.
Не повезло мне разжиться потрохами и с довольно матерого кусача, попавшегося на пути метров через триста. Его явно убрали с проезжей части на обочину, о чем говорили следы волочения, оставленные на грунтовке. А потом ситуация повторилась и с рапаном гораздо крупнее первого, как и с мелкой элитной тварью, валяющимися друг от друга на расстоянии десяти метров. На них нашлись следы от пуль не только двенадцать и семь, но и меньшего калибра, а дыру в половину черепа жемчужника, я подозревал, проделал автомат Герды. Помнил еще, как пуля из «TRK‐10» пробила бронированный капот «Тигра» и двигатель, превратив отличный для реалий Стикса автомобиль в неподвижную стальную коробку.
Затем я наткнулся сразу на шестерых зараженных, четыре из них – элитные монстры, впрочем, не достигшие пока зрелости, и двое руберов, которым для перехода на следующую ступень оставалось совсем немного. Их достали чем-то мощным. Похоже, или артиллерия сработала, или беспилотники, а может, и из миномета достали, умельцев, судя по разговорам, хватало. Небольшие воронки встречались то тут, то там.
Здесь с тварями особо не возились, расчищая дорогу, – так, немного убрали в стороны, давая проезд «Уралу», который, конечно, мог и прямо по ним прокатиться в экстренном случае, но, похоже, последний и решительный был позади. На отдельные, валяющиеся тут и там оторванные конечности никто, понятно, внимания не обратил. Здесь я даже не останавливался. Понятно, что почистили.
Когда была видна башня форпоста, то пришлось объезжать по обочине настоящее месиво. Накрыли небольшую стаю красиво, настолько – куски мяса в разные стороны, черные пятна крови, мешанина плоти и костей. Здесь фары выхватили из сумерек здоровенного ежа, который тащил отнюдь не грибок или яблоко на иголках, а держал в пасти хороший такой шмат зомбятинки. Лесной житель не обратил внимания на автомобиль, не останавливаясь, не сворачиваясь в клубок, как ни в чем не бывало резво семенил к пролеску. Запасливая скотина, в гнездо потащил. Интересно, как к свежей ежатине относились монстры?
Картина произошедшего стала абсолютно ясна, как и понятно то, что наша команда жива и здорова, может, и не в полном составе. Уничтожили всех зараженных на отрезке примерно в три километра, затем вернулись, собрали добычу, чуть расчистив дорогу. Этот факт свидетельствовал о железных, даже стальных яйцах у группы Герды, или содержание металла в них добавляла невозможность не следовать приказам из «Центра» – другие бы со всех ног в безопасность поспешили, учитывая, что зараженные часто подтягивались на стрельбу.
Миновав «змейку» в мощном прожекторном луче, начавшем сопровождать «Фораннер» метров за пятьдесят до нее, снизив предварительно скорость до указанных на знаке пяти кэмэ в час, въехал в открывшуюся створку ворот, где мне перегородили путь трое охранников, приказывая остановиться. Стволы трех автоматов были направлены на меня.
– Руки на руле, и не дергайся! – приблизился с водительской стороны огромный, поперек себя шире, мужик, на лице ни тени эмоций, ни опаски, ни настороженности. Он держал меня на прицеле.
Я команду выполнил, впрочем, двигатель глушить не требовали, поэтому мотор урчал.
– Кто такой?
– Люгер, – четко ответил. – Штрафник, приписан к группе Герды, отстал.
Мужик опустил автомат, который повис у него на груди стволом вниз. Остальные оружие не опустили, хоть лица и не злые, скорее скучающие.
– Твой ай-ди?
Не делая резких движений, держа левую руку на руле, правой осторожно выудил из кармана и протянул пластиковую карточку. Представитель службы безопасности с едва заметным прищуром сличил фотографию и мое лицо.
– Герда предупреждала, что можешь появиться, тебе туда, – напоследок сказал он, указав жестом направление движения, предварительно заглянув в салон автомобиля и все внимательно осмотрев.
Я‐то думал, это беспечность и расслабленность – не проверив, открыли ворота. Даже высказался про себя о мерах безопасности форпоста в матерной форме, так любой шахид с набитой взрывчаткой машиной мог устроить диверсию. После их слов стало понятно, что непосредственный командир довела до охраны, кто и на чем может появиться. Но один черт, довольно расхлябанные охранники, не соответствовали режимному объекту. Или я чего-то не понимал и не знал. Да, уверен, Герда четко описала, как и на чем могу появиться, а шансы наличия еще одного груженного барахлом огромного джипа, марка которого известна, стремились к нулю. Впрочем, меня могли и атомиты ссадить, а сами, получив необходимые сведения, спланировать террористический акт, воспользовавшись транспортным средством.
Проехал дальше и припарковался рядом с «Уралом». На его шкуре добавилось пулевых отметин, царапин, боевой модуль почти сорван. И следы от мощных когтей виднелись тут и там. Сразу видно – всерьез насели твари, а измененные под действием мирного атома внесли свою лепту.
– Как от атомитов и зараженных ушел?
Тут же начала допрос начальница, сверля меня тяжелым взглядом, едва я вылез из автомобиля. Малыш ковырялся с турелью, он приветственно махнул лапищей, я ответил тем же, Дрон курил, прислонившись спиной к переднему крылу, не обращая внимания на грязь на последнем. Обозначил, что заметил меня, кивком. Привет-привет. Гайвер что-то горячо обсуждал с водителем, тот размахивал руками возле открытого капота и часто вставлял непечатные междометья. Новичков по близости не увидел, неужели всех в том замесе оставили?
– Повезло, – односложно ответил я.
– Да? – протянула та.
– Ага, когда началась стрельба, занимался своими делами. Вы уехали, я минут через пятнадцать-двадцать вслед выдвинулся, еще и на дороге останавливался, пережидал, – доложил все предельно честно.
Та вроде как кивнула сама себе, словно подтверждая мной сказанное.
– А это? – Палец указал на автомат.
– Трофеи с атомитов. Кто их точно сделал, не знаю, но не вы, это гарантированно. Далеко от возможного пути отступления были, – опять ничуть не соврал я.
– Надо же, удача у тебя просто зашкаливает… – недоверчиво произнесла та, помолчала немного и после очередного оценивающего взгляда сказала: – Все оружие должно быть на предохранителе, не дай бог, стрельба не по делу, живьем скормят зараженным, или я пристрелю лично, чтобы статистику нашему отряду не портил. Все ясно?
Кивнул.
– Далее. – Та уже привычно заложила руки за спину. – Пока тебя в пропавшие не объявляла, и не зря. Это во‐первых. Во‐вторых, если хочешь заработать рубль, но, скорее всего, сейчас уже меньше, так как ребята давно на разгрузке, то быстрее присоединяйся к ним, там все ваши, – показала она пальцем, где находились «мои». – Если не хочешь, то можешь быть свободен. Через два часа общий сбор в местном кафе-баре на втором этаже, называется «Форпост», на довольствие вас поставлю и некоторые нюансы разъясню.
– Нет, мне бы свое барахло разгрести, – отказался от работы я, ткнув для доходчивости в джип, и пока не забыл. – Герда, как ты относишься к тому, чтобы забрать Вжика? Ты ему понравилась, – лизнул я.
– Серьезно? – Суженные глаза неожиданно распахнулись недоуменно. А все-таки красивая девка, пусть и заигралась в Жукова, или это у меня давно женщины не было. В Остроге так и не сподобился, а сейчас и не с кем?.. А почему? Например, с попавшими вместе со мной девочками наверняка можно провести время. И глазки у них хитрые-хитрые, если не сказать жестче, и мордашки, как и фигурки, ничего так. Тьфу ты, не о том думаю! Эти мысли пролетели в секунду, столько же продлилась метаморфоза с лицом командира, затем выражение сучности вернулось, девушка как забрало опустила. – Это так характерно… не хочется нести ответственность?
– Так будет лучше, – сказал твердо и уверенно, не обращая внимания на подначку. – Я не люблю разное зверье, а ты Вжику сразу по душе пришлась, как и он тебе.
– То-то он с тебя не слазит! – обличительно ткнула пальцем в хищника, который что-то пытался мне объяснить, стрекоча почти в ухо.
– Это потому, что я хороший, а животных – не обманешь, – улыбнулся в тридцать три зуба.
– Что ж, спасибо тогда, – сдержанно кивнула, а в глазах проблески некого интереса, вон и сдержаться смогла после моей самодовольной фразы, а ведь хотелось ей ввернуть некую колкость, понижающую самооценку наглеца. – Пошли тогда, Вжик. Папочка тебя бросил…
Ну вот, сглазил.
Зверь же, будто только ожидал команды, мигом перебрался на ее плечо, закованное в броню, и поехал. Зачем зря ноги топтать? Впрочем, наговаривал я на горностая, тот, сообщив о своих планах хозяйке, с писком метнулся под стоящий неподалеку БТР.
Все это мило, но вот то, что мои слова сразу приняли на веру, кричало об одном: Герда, скорее всего, обладала даром ментата. И правильно я в дороге обдумывал ответы на возможные вопросы. Конечно, начнись уточнения, выяснения подноготной – и приплыл бы. Но для этого необходимы детали, выбивающиеся из обычной повседневности. Их не имелось, все укладывалось в общую картину. Зараженные и атомиты на меня не напали, потому что увязались за основной группой, я же переждал, как мышь под веником, тем временем тварей уничтожили. Измененных рейдеров или извели, или рассеяли. Или они, поняв, что угнаться за «Уралом» не смогут, занялись своими радиоактивными делами. Ну, нашел некоторых из них в виде трупов, что следовало из контекста моих слов, помародерствовал. И сектанты, сказав об оружии, как о трофеях с атомитов, сослужили добрую службу. Их «Глок» я, понятное дело, брать не стал. Вполне возможно, излишняя предосторожность, но, исходя из логики, у этого вида гомо иностранное оружие являлось редкостью.
Оставалось как-то объяснить источник доходов, а от Гранита мне досталась почти тысяча рублей. Но тут тоже имелись мысли.
– Дрон, присмотришь за машиной? – попросил я рейдера, закурив. – Надо будет до Бирюлева подняться.
Тот хохотнул, видимо, вспомнив собственную шутку. Однако в целом выглядел «куратор» довольно бледно и не веселился, как раньше. Или до сих пор отходил от боя с зараженными, или топливо, дарящее хорошее настроение, кончилось, а теперь наступал неотвратимый откат и расплата.
– Тут смотреть не надо, камеры везде, – обвел он рукой потолок, – слепых зон нет. Добавь к этому посадки на кол, повешенье и другие забавные вещи. Воровать себе дороже.
Ага, слышал я такое, и не раз, вот только видел обратное. Перевел взгляд, Герда рядом с водителем и Гайвером, склонив голову набок, слушала их запальчивую речь.
– А я говорю, надо на ремонт загонять! Сутки, минимум сутки, провозимся! Это если вместе с Семенычем и его командой! Иначе я ничего не гарантирую! Встанем где-нибудь и до свидания!
– Он прав, – пророкотал Малыш сверху. – Тут тоже хорошо, если на день возни, вы как хотите, а я без моей крошки очкую! – похлопал ствол пулемета.
– Ангел, иди договаривайся, время я выбью, но чтобы все сделали! – ответила девушка водителю. – Гайвер и Дрон, проследите, чтобы ваши подопечные на общий сбор не опоздали. Иначе подножным кормом будут питаться!
Командир направилась к лестнице. Я неспешно докурил, подождал, пока она исчезнет из поля зрения, и тоже поспешил наверх, к своей халупе.
– Даешь сотню, мы тебе максимум за три дня все обустроим, учитывая, что практически все материалы у тебя есть, – заявил Хохмач, всем своим видом показывая, что за меньшее он работать не готов.
Именно так звали того самого мужика, который выдал мне ведро и тряпку. Контакт я установил при помощи коньяка, затем перевел на нужное разговор, выяснилось, что их бригада отвечала не только за порядок, но и производила по мере надобности ремонт помещений. Они зарабатывали таким образом гражданство. Вполне себе неплохо устроились, учитывая, что вывозили их на ближайший рядом условно-безопасный кластер только для лечения от трясучки. Поэтому, когда я обозначил фронт работы, тот оценивающе посмотрел на меня, перевел взгляд на автомат за плечами, пистолет и рюкзак и… согласился.
– Только скажу так, мужик ты вроде нормальный, но правило у нас имеется – в долг не работаем! Добавишь еще двадцать – заменим печь, есть лучше вариант, а эта коптит. Обогреватели ставить нельзя, могут по расходам посмотреть и электричество обрубить в назидательных целях. Да, за десять сделаем оружейный шкаф и стол нормальный. Ну?
– Годится, – отсчитал ему деньги, вид Хохмача сделался сразу довольным, скорее всего, я переплачивал, но где здесь еще взять строительную бригаду? При этом найти тех, кто не будет задавать вопросы, откуда у меня появились деньги.
Затем я ему показал машину, отдал ключи. Пусть работают. Забрал оружие и все самое ценное и необходимое. Гостиница имелась на втором этаже, рядом с баром, решил остановиться пока там.
– Везучий ты, в первый день и оружием, и машиной разжился. Вещами, деньги, опять же, на ремонт есть, понимаю, друзья помогли, но все равно, редко к нам такие штрафники заезжают, – напоследок не смог сдержаться строитель.
Я только усмехнулся. А на душе сразу сделалось погано от такой «товарищеской» помощи. И злость проснулась. Всем бы так Фортуна улыбалась!
Вот и выяснил главное, теперь совершенно не опасался возможного вопроса об источнике дохода. Оказалось, что частая практика, когда товарищи осужденных, пусть и не совсем законным путем, но могли поддержать средствами. На это всё закрывали глаза все. Во‐первых, помощь поступала после изъятия всего честно или нечестно нажитого у преступника. Во‐вторых, тратя деньги в местах отбывания наказания, он поддерживал местную «экономику» и увеличивал собственные шансы на выживание.
Заплатив двенадцать рублей за двое суток болтливой, но довольно страшной брюнетке – Витаниэль, которая сидела на ресепшене, находившемся в начале длинного коридора, я получил ключи от пятого номера. По размерам тот был гораздо больше моей конуры, здесь присутствовал туалет, душ и раковина, пусть и в крохотной комнатке, где повернуться, не задев ничего, оказалось довольно сложно. Шкаф, двуспальная кровать, вместо печи – пара масляных обогревателей. Кто-то говорил, что это запрещенная практика? Или только на штрафников вешаются ограничения и лимиты? Плоский телевизор, небольшой холодильник, электрочайник, широкий и длинный стол у стены со светильниками, оружейная стойка.
Проходя мимо кафе-бара за стеклянными дверьми, которые передо мной открыл какой-то рейдер, довольный и сытый, с мутным пьяным взглядом, у меня от запахов в животе забурчало, но поспешил мимо. Даже не переодевался и не мылся пока, только рацию, ноутбук, фотоаппарат и диктофон поставил на зарядник. Вскоре должна была закрыться местная торговая точка, о чем сообщила Витаниэль.
Успел.
Планы по покупке нормальной амуниции пошли прахом. Цены не просто кусались, они голодными доберманами рвали в клочья. «ПММ» стоил двадцать три рубля. А за отданный мне сектантами вполне новый пистолет хитрый толстяк предложил всего два спорана. Имелся еще и, как в том анекдоте, нюанс.
– А что ты хочешь? – недовольно, сквозь зубы процедил барыга, поясняя ценообразование, видя, что я не спешу с плясками и песнями расставаться с наличностью и модернизированным «макаровым». – Ты кто? Штрафник! А к вам другое отношение! Даже предписание есть, чтобы жизнь малиной не казалась! И цены здесь, – ткнул он большим пальцем за спину, – только для честных рейдеров, ты же любую из них умножай на два.
Я только головой покачал. Посмотрел на чудака на букву «м», как на больного СПИДом, с изрядной опаской и некой жалостью.
– Тебе надо к знахарю.
Тот посмотрел недоуменно, чуть с боязнью. Точно-точно, тут же и провидцы встречались. Не принял ли меня наглый торгаш за одного из них?
– И зачем? – Секундное замешательство, а потом тот напустил на себя скучающий вид.
– Таблеток чтобы от жадности прописал. И побольше, побольше! – напомнил коммерсанту бородатый анекдот.
– А что ты хочешь?! – патетически воскликнул толстяк, отчего-то ничуть не разозлившись, наоборот, едва слезу не пустил, так скуксился. – Думаешь, мне нравится каждый раз все вот это выслушивать? В итоге товар мимо уходит! Убытки одни! Но не буду соблюдать, комендант форпоста, а он вашего брата очень не любит, меня отсюда быстро выкинет. Я не готов рисковать! Конечно, все понимаю, невыгодно для тебя, только учти одно, я единственный торговец. И одному мне можно здесь сдать товар хоть за какую-то цену и что-то прикупить!
– Слепой сказал – посмотрим, – вновь ввернул цитату я, развернувшись к выходу.
– Вернешься – цены будут выше, а закупочные ниже! – пригрозил тот. – Остряк, мать их всех так!
Сдержался. Странный капиталист, да, например, если указание комендант дал четкое про увеличение цен на сто процентов для штрафников, но ведь ты владелец лавочки, видишь такого, опускай ценник на нужную сумму, поднимай сколько-то на закупку. Все. Проблема решена, учитывая, что частная собственность в Остроге – категория, относящаяся к святым, это один из базовых принципов. Ты хозяин. Люди идут, покупают, пусть цена и вдвое дороже, нежели чем в Остроге. Нет, плачется, а на самом деле шальные деньги хочется товарищу срубить. Ведь смертник живет одним днем, завтра, вполне возможно, его уже не станет. Вот и думает он: а и черт с ним, возьму! Чем и пользуется барыга, обдирая и без этого несчастных как липку, прикрываясь решением высшего руководства. И злобы столько, еле-еле удержался не вернуться и не разрядить в него магазин из «ПММ». А лучше всего «Ф‐1» закатить в шалман! Сука алчная!
Пару минут прошагал, сжав кулаки, и протаранил плечом какого-то рейдера, попавшегося навстречу, он смерил меня пристальным и оценивающим взглядом, но промолчал, неожиданно чуть криво усмехнулся и пошел вразвалочку дальше по своим делам. Если бы сказал хоть слово… то, не знаю, убил бы. А так, как в отрезвляющий холодный душ или в ледяной бассейн попал. Именно этот инцидент и привел в чувство, немало напугав. Понятно, встряска сегодня дикая, но и сам берега терять начал, несет, куда той щепке по горному ручью. И это не воздействие Гранита, это уже собственные ощущения некой вседозволенности, возникающие от возможной простоты решения проблем и наказания обидчиков только силовыми методами с летальным исходом последних. Здесь и сейчас. Нет человека, нет проблемы!» К данному принципу и прибегал последнее время, совсем головой думать разучился.
И самому в таких раскладах в тварь превратиться – раз плюнуть, в отморозка больного на всю башку, куда тем мурам. Настоящий человек, это не только звучит гордо, но у него есть воля, которая контролирует эмоции, поэтому он применяет крайние формы насилия тогда, когда другими методами проблему решить невозможно. И не стреляет в других только потому, что так захотелось.
Вновь вернулись конструктивные мысли.
Конечно, экономить на собственной безопасности глупо, но с такими ценами… это все трофейные рубли в лавке с не самым широким ассортиментом можно оставить. И в голове возникли другие варианты. Рейдеры здесь есть, и довольно много, сам видел в кафе, вряд ли они довольны предлагаемыми им ценами за хабар. Имелся и пройдоха-кладовщик, подход к нему нужен. Но вот уверен, найти общий язык возможно, не на одну же зарплату тот жил. Собратья по несчастью, как новички, так и старички – бартер. Как крайний вариант – привязаться к местности, определиться и съездить помародерить в окрестностях. Все лучше, чем наживающимся уродам платить, аппетит у которых не хуже, чем у матерой элиты.
Тратить все деньги не хотелось по еще одной причине – «Фораннер» надо было подготовить к условиям Стикса, а не просто к покатушкам. Стекло боковое вставить. Решетки установить, какую-то защиту. Турель… нет, пока не по карману. А там еще и пулемет, патроны. Автомастерская в форпосте имелась, и работали там неплохие специалисты, это узнал у Дрона, пока мы курили. У них озвученные цены не пугали.
– Заработаешь, если доживешь до этого благостного момента, – заявил тот, – то рублей за триста-пятьсот тебе машину так закатают, что и рубер не страшен!
Вот еще один вариант, можно и к нему обратиться, предложить пару-тройку доз спека за посредничество, а у меня не фуфло какое, а чистый рад, крышу от него рвет… я тогда не поймал. А рейдер далеко не первый день здесь, учитывая его пристрастия, входы и выходы должен знать как свои пять пальцев. И у самого в загашнике наверняка что-то имелось.
Вернувшись несолоно хлебавши, я отправился в душ. Затем натянул новые джинсы и футболку, сверху легкий свитер, все же, несмотря на постоянное лето, в башне от сквозняка порой мурашки ползали. Взглянул в зеркало, надо бы подстричься. Оброс уже. А так – умыт, побрит и свеж, почти готов к выходу в свет.
Собирался вдумчиво. Все самое ценное в рюкзак, включая пару гранат, «ПММ» на пояс, запасные магазины к нему в карман джинсов. Ресовский боевой нож на ремень, обязательная аптечка, плоскую фляжку наполнил живцом, диктофон уже зарядился достаточно, поэтому взял его с собой. Не хотелось расставаться с автоматом, но цивилизация почти.
– А я тебя ищу, ищу, – недовольно заявил Дрон, который поймал меня по пути к кафе. – Герда очень не любит, когда опаздывают, и жестко наказывает тех, кто на ее приказы забивает. Я к тебе, а там какие-то таджики уже шуршат… Ремонта, насяльника. Ох, и ушлый ты!
– Это хорошо, что шуршат. Слушай, Дрон, – решив ковать железо, пока горячо, перевел тему с моих талантов, – ты не знаешь, никто по сходной цене снарягой не торгует? К барыге местному сунулся, там цены сами по себе в потолок заряжены, еще и наценка в сто процентов.
– А что тебе нужно? – подобрался тот, как хищный зверь перед прыжком, и расплылся в улыбке, почуял прибыль, почуял. Но я не против, наоборот, за взаимопонимание и коррупционные схемы, алчность не только грех, но и главная движущая сила капитализма. – Сколько у тебя есть?
– Сколько есть, все мое. – Ага, ага, сейчас, так тебе и рассказал. – А нужно много чего. Навскидку эрпээску, камок нормальный, броник, каску, противогаз хороший, по мелочи кучу всего. Но в средствах ограничен. Поэтому на что хватит.
– Выходы-то есть, но…
– Доза рад-спека тебе, если сведешь. Нормального, чистого, как слеза ребенка, – обозначил я его выгоду. – Сам бы использовал, да крышу сносит мощно, последний раз под ним мне плечо прострелили.
Продемонстрировал общность интересов, мол, не чураюсь с умов спрыгивать и не отношусь с презрением к слабостям.
– Это да! Так-то я обычно махорку курю, но от хорошей дури никогда не отказываюсь. – Вот и первый результат. – Только если со шмали башка варит нормально, то спек в выходные, и желательно в борделе, двойной кайф, млин! Добавь еще одну, и, считай, договорились. Завтра кое с кем перетру, но уверен, ты мужик нормальный, поэтому все пройдет как нужно. Идет?
– По рукам, но спек получишь после того, как сведешь.
– Не доверяешь? – осклабился тот.
– Есть причины для обратного?
Тот только хмыкнул, покачал головой, не найдя аргументов для защиты своей позиции. А мы уже входили.
Помещение примерно десять на двадцать метров, выдержано в едином стиле, стулья с металлическими спинками, однотипные квадратные столы с белыми скатертями, мягкий свет. Длинная барная стойка, за которой сейчас сидело человек десять.
Слева от входа расположилась, сдвинув несколько столов, вся наша группа. Во главе восседала Герда. Она умела удивлять. Сейчас в джинсах в обтяжку, в босоножках на каблуке и черной короткой футболке выглядела самой обычной девушкой, а не жесткой дерзкой сукой. Уточню, очень и очень красивой девушкой. Пшеничного цвета чуть вьющиеся волосы рассыпаны по спине, умело наложенный макияж, которого было совсем немного, но он отлично подчеркивал все достоинства. Большие глаза, отчего-то синего цвета, чувственные губы. Длинная изящная шея с тонкой цепочкой из белого золота. Точеная фигура, грудь третьего размера. Маникюр, педикюр. Выглядела на десять баллов по пятибалльной шкале.
От былого образа остался лишь тот самый диковинный пистолет крупного калибра в тактической кобуре, несколько магазинов в специальных подсумках на ремне и нож, явно какой-то боевой.
– Мать, ты крута! – поцокал языком Дрон, устраиваясь по левую руку от Герды, я сел чуть дальше.
В это время появился довольно крупный мужчина, похожий на скандинава, с кожаной папкой в руках. Он устроился справа от девушки, поздоровался со всеми.
– Диджей, это мои новые люди, им надо трехразовое, по максимуму. Пока на месяц, там посмотрим, практически у всех сроки за три. Те семеро участвовали в разгрузке, – ткнула она в каждого пальцем.
Скандинав, ничего не говоря, вновь обвел нас всех внимательным взглядом, задерживаясь на каждом секунд по пять. Затем достал несколько бланков и перетянутые резинкой пластиковые карты, необычный планшет. Затребовал наши ай-ди.
Затем заполнял бумаги, отмечал что-то в электронном устройстве. Все остальные молчали. Я, заметив, что многие курят, а также отличную вентиляцию, которая не позволяла сбираться клубам дыма, придвинул ближе пепельницу и достал сигареты. Поймал на себе взгляд командира, однако она ничего не сказала. Да и разглядывала меня так, чтобы я не заметил. Красивая баба, жаль сука и непосредственный военачальник.
Затем она расписалась в ведомости, потом каждый из нас напротив своего имени, получая взамен обычную черную пластиковую карту со штрихкодом. Грузчики еще и по рублю, так же оставив свои закорюки в другом бланке.
Здесь следовало только удивиться. Строгая отчетность? Ну-ну. Бюрократия живет везде, где есть социум. Пытаясь рационализировать систему управления, общество не замечает, как постепенно роль любого должностного лица, строго по Веберу, трансформируется в структуру, где каждый элемент видит главную задачу в прикрытии собственной задницы, используя в качестве щита или таза макулатуру с подписями.
Диджей неспешно собрал все обратно в папку, а затем, кивнув Герде, молча удалился.
– Первое, что хотела сказать, – привлекла к себе внимание командир, – эта карта на питание привязана к вам, поэтому никто другой ей воспользоваться не сможет. Ежедневный лимит заложен из средней стоимости обеда в три рубля, питание трехразовое, то есть он равняется девяти. На эту сумму вы можете набирать в этом кафе все имеющиеся товары, включая алкоголь и сигареты. Важно, каждые сутки в двенадцать ровно дневной лимит обнуляется. То есть, решив сэкономить сегодня, завтра у вас не получится набрать больше, чем на девять рублей. Это ясно?
Кто-то проблеял «да», кто-то кивнул. Девушка подождала, а потом продолжила.
– Итак, могу сказать, сегодня я осталась вами довольна, поэтому вы все остаетесь в нашем отряде, пока в качестве новичков. От Острога штрафникам больше ничего не полагается, даже карты на питание – это наша инициатива. Так, каждому выдается только по пятьдесят копеек на обеды в сутки, однако мы поставляем Диджею продукты и алкоголь, он обеспечивает надбавку каждому члену нашей команды. Как уже говорила, на них вы можете приобретать все, что находится в данном заведении, при этом введенное комендантом негласное распоряжение о том, что все цены в заведениях форпоста для штрафников должны быть со стопроцентной надбавкой, на карты не распространяется.
А ведь это уже забота о своих людях. Могла бы и ничего не делать. Полрубля в зубы от Острога, и, чтобы не жить впроголодь, шурши в окрестностях.
– Так, может, поедим перед собранием? А то уже мочи нет терпеть, – не обращаясь ни к кому, сказал Муха, явно выделив из речи, что командир пока находится в благодушном настроении. Жучара еще тот, такому только дай немного воли, на шею сядет.
– Я вас надолго не задержу. Далее, ввиду того, что транспортное средство находится в ремонте, завтра нашу группу задействовать не будут. И, как вы все уже осознали, с тем оружием, что у вас имеется на настоящий момент, вы Здесь, – выделила она это слово, – обычное мясо. Поэтому из собственных средств отряда завтра получите оружие. На многое не рассчитывайте, но кое-что имеется в закромах Родины. За него будете отвечать головой. Разжиться собственным, учитывая нашу деятельность, это дело времени. Так вот, кроме возвращения выданного вам оружия, когда отпадет в нем надобность, с боезапасом, которое получили при выдаче, за срок отбывания наказания вы должны еще внести в фонд отряда дополнительный ствол, равнозначный использовавшемуся.
Герда обвела медленно всех взглядом, задержалась на мне, улыбнулась. Да мило так, кого бы еще обманывала.
– У нас пока один везунчик, который может обойтись своими средствами. Итак, все с такими условиями согласны?
Штрафники переглянулись между собой, первым высказал мнение Серый.
– Я – за, это нормальный расклад! С клевцом и дерьмовым ножом только против пустышей, уже топтун раскатает в блин, атомиты, если попадутся, тоже хана. Что дадите? Я так понял, от того, что выберешь изначально, зависит, что в итоге возвращаешь?
– Да, – кивнула девушка.
– А гранатометы есть? Противотанковые? – сам от себя не ожидал, но высказался-таки вслух.
Герда только покачала головой изумленно, Дрон хохотнул и хлопнул меня по плечу, Малыш прицокнул языком, а Гайвер заявил:
– Губа не дура!
– Гранатомет я тебе не дам, – чуть нараспев заявила командир. – Пока речь идет о стрелковом оружии. И на это есть ряд причин, надеюсь, объяснять их не нужно?
Все промолчали. Но в итоге выразили одобрение милитаризма.
– Магазины под семерку к «калашникову» имеются? Нормальные противогазы, средства для чистки оружия? – опять влез я и, пока никто не высказался, добавил: – Последнее самое важное.
– Это все есть, договоримся, – кивнула мне Герда, показывая, что вопрос нормальный и адекватный. – Далее, правила у нас простые, мы пока будем к вам присматриваться, если хорошо проявите себя, то введем в основной отряд. Что для этого нужно? Выполнять точно и в срок мои приказы, прикрывать товарищей, действовать во благо всего коллектива и не разглашать ничего и никому. Плюсы, во‐первых, те, кто следует этим простым заповедям, живут дольше. И не так давно в нашем отряде вышли с чистой совестью шесть человек, минимальный срок – два месяца, один из них протянул шесть. После чего я набрала новых, двое из них погибли по вине четверых, которых я пристрелила лично. Всем понятно, почему в этот раз я набрала восьмерых штрафников? Во‐вторых, плюсы от вхождения в качестве новичков в наш отряд вы уже ощутили, еще больше вы их осознаете, когда встретитесь с представителями других отрядов, особенно с теми, кто прибыл с вами в одно и то же время. В качестве стимула: сегодня нами были уничтожены четыре зараженных и шестеро атомитов. В результате мы добыли две черные жемчужины, почти тридцать горошин и семьдесят четыре спорана.
Многие присвистнули, я только мысленно ухмыльнулся. Тоже мне, добыча! Вот я… ага, и где все? То-то и оно.
– Так вот. – Командир выждала, когда все успокоятся. – Добыча делится следующим образом. Четверть идет на материальное обеспечение отряда. Я получаю треть, как командир и владелец нашего средства передвижения, остальная часть разбивается на равные доли между всеми участниками группы. Поэтому подумайте хорошо, желаете ли вы выжить и заработать, пусть и рискуя жизнью, или просто сдохнуть, как большая часть вашего брата? Завтра сбор тех, кто согласен с условиями, в десять ноль-ноль возле склада нашего отряда. Гайвер и Дрон покажут. Остальные могут быть свободны. И да, злоупотреблять спиртным и наркотиками не советую. В свободное время – занимайтесь чем хотите. Вы можете прийти пьяными на выезд, но учтите, если это вам помешает выполнить приказ, – я лично пристрелю любого. На четвертом этаже имеется тир, хороший тренажерный зал, в том числе и для улучшения овладения способностями Улья, библиотека, сауна и два знахаря. Дальше разберетесь, не маленькие.
Классика в действии. Кнут и пряник.
Та встала и, не прощаясь, слегка покачивая бедрами, прошествовала к выходу. Сзади выглядела она тоже отлично. Вся сильная половина не только за нашим столом, но и за соседними проводила ее взглядом. Гайвер шумно сглотнул.
– Мне только интересно, кто этот везунчик? – пробасил Малыш.
Я не собирался разгадывать ребусы, тем более никого не знал ни из присутствующих на форпосте, ни даже здесь, сидящих за столами. Да и проблем у меня выше башки, а не любовные пазлы складывать. Встал из-за стола, махнул всем, прощаясь, сел за свободный столик. День заканчивался, хотелось жрать, посмотрим, что там можно выбрать на девять рублей. Официантка, довольно разбитного вида деваха, с блуждающими черными глазами и такой улыбкой, что сразу становилось понятно, чем она подрабатывает в свободное от работы время, принесла меню.
Даже на три рубля можно было заказать себе стол из трех блюд, с соком и выпечкой и фруктами, присовокупив к пище граненый стакан огненной воды. Пятьдесят копеек, специально рассматривал меню, высчитывал, хватало либо на три скромные порции гарнира, без всего, либо на две супа, а так – получалась булка хлеба и литр компота из сухофруктов. С голода не умрешь, но и не разжиреешь на таких харчах. Похоже, мне все-таки повезло с отрядом и с командиром.
Праздник живота удался на славу. Тарелка настоящего красного борща с большим куском говядины, как объяснила официантка, везут мороженые туши откуда-то из близлежащего кластера, не обращая внимания, что местные еще не успели переродиться и пройти естественный отбор Улья. Поэтому проблем с мясом нет. Так вот, к супу полагалась и сметана. Соленое сало – тоже имелось, но это моя инициатива. Салат, пусть и без изысков – обычный винегрет, присутствовала и рыба под шубой, оливье и какой-то весенний, еще с десяток могли приготовить, типа изысков с бананами и прочим непотребством, но я их никогда не любил.
Соленые огурцы, хрустящие, пупырчатые, понятно, что обычные, из магазина, но сейчас, да под пять капель, обретали божественный вкус. Грибы грузди, девяносто девять процентов домашнего засола, скорее всего, раньше находились в деревенском погребе.
На второе картофель пюре с подливкой и четыре здоровенные котлеты. Ел я, как первый раз в жизни. Водка только усиливала аппетит, сам не понял, как все исчезло в топке, туда провалился и алкоголь. С чаем уплел три пирожка с повидлом. Отвалился на спинку стула, понимая, если еще съем хоть кусочек – лопну.
Закурил. И впервые за все время присутствия в Улье на меня накатила какая-то умиротворенность, необоснованная уверенность в завтрашнем дне и благодушие, что все будет хорошо. Сейчас даже Муха с Серым и две девушки, занимавшиеся тем же, чем и я, то есть празднованием первого дня отбывания срока, вызывали почти дружелюбие.
Заказав еще выпечки, а также пару литров яблочного сока, чтобы забрать их с собой, мне удалось добить сумму до шести рублей. Сигареты имелись, поэтому отдал официантке карту, с которой она появилась вновь через пять минут. Сказал «до свидания».
Теперь только спать. Предполагал, догонит, догонит меня откат от содеянного, лишь голова коснется подушки. И хоть ни в чем вроде бы и не виноват, все сделал правильно, выбор был однозначный – или я, или они, но одно дело убивать незнакомых людей, которые не только стреляют в тебя, но и вполне возможно, перед смертью вдоволь потешат садистскую душеньку, другое – тех, кого считал пусть и не братьями и друзьями, а теми, кто не предаст. Конечно, тяжелые мысли возвращались к Третьяку, как-то легче на душе делалось, что не моя рука нажала на спуск, разнося голову Граниту. Немного, но легче. Не вязалось его поведение в последнюю встречу со сформированным и дополненным сектантами образом. А то, чего я не понимал, заставляло вспоминать и вспоминать детали, прокручивать раз за разом диалоги, пытаясь правильно понять мимику и жесты.
Постепенно мысли отчего-то, скорее всего, это была защитная реакция организма, который понимал о неизвестности завтрашнего дня и необходимости отдыха, перешли к позитивному. И, прежде чем провалиться в объятия Морфея без сновидений, успел подвести итог. Да, я штрафник. Но есть и плюсы, за первый день обзавелся неплохим оружием, по сравнению с ржавым клевцом, транспортом, в гадюшнике будет сделан ремонт, а значит, и жильем на полгода обеспечен, избавился от трех врагов, закатав их в деревянные бушлаты, приобрел непонятных союзников, смог не выдать себя.
Сейчас сыт до одури, немного пьян, нет, не немного, а набрался от души. И главное, жив, да, я жив. Действительно, чертовски везучий сукин сын…

Глава 3
Золотой мальчик

«Огненный коктейль из ярости, ненависти и боли выжигает остальные чувства, только он рождает Цель, для достижения которой хороши все средства. Ты становишься другим. Отомстить – вот все, чего я хочу, и все, что у меня осталось. Только это наполняет жизнь смыслом. Злоба и тоска – ее движущая сила. И никого не пожалею, не остановлюсь ни перед чем! Никогда! А дальше только в Ад, где для меня черти давно приготовили теплое место. Грехов накопилось столько – креста негде ставить. Завтра предстоит взять еще один… Люгер… но он сам выбрал свою судьбу, когда не послушал моего совета. Жаль. И мера скорее превентивная, нельзя дать усилиться за счет его врагам. Кварцу же воздам по заслугам» .
Настойчивый стук в дверь оторвал меня от тетради, оказавшейся дневником Гранита. Я только начал разбираться с доставшимся мне бумажным наследством. Пухлый блокнот являлся дополнением к картам, с ним предстояло вдумчиво поработать, так как он пестрел огромным количеством сокращений, непонятных обозначений, расшифровка которых частично давалась на первых страницах, остальное же пока – темный лес. В первую очередь я хотел наметить возможные кластера для добычи необходимых мне вещей. Пока никаких определенных планов не вынашивал, а собственная иммунность снимала проблемы побега, но как запасной вариант не стоило сбрасывать его со счетов.
Отрыл тетрадь сразу на последней исписанной странице и успел прочесть только несколько абзацев. Нет мне старому покоя! Такое ощущение, в постоянном цейтноте живу, не успеваю за развитием событий, в итоге времени остается – пожрать и поспать. Стук повторился, стал более нервным.
– Иду, иду, – повысил голос, пряча бумаги.
На пороге стоял Дрон, облачен по-боевому, а ведь всего минут двадцать назад расстались, был в джинсах и легкой ветровке, что-то произошло?
– Через час срочный выезд, готовься! Опоздаешь – минус! Не явишься, я тебе не завидую, – сообщил тот сразу.
– Что-то случилось? Выходной вроде был.
– Был, да сплыл! – выругался тот сквозь зубы. – Все у нас как обычно, то есть через жопу! Стабильность, мать ее так. Челюскин, он же Писькин, в двадцати километрах от форпоста, на обычной плановой чистке убитых тварей две трети личного состава оставил. Зараженные, как с ума сошли, все схемы пошли по звезде! Вчерашний кластер, где мы работали, неожиданно на перезагрузку ушел. Внепланово! Хрень полная творится! У Челюскина работы было на два часа, в итоге теперь нам за них отдуваться. Остальные группы уже свалили кто куда. Была бы какая-нибудь херня, Герда их бы послала, но дело с грифом «княжеское». Поэтому никакие отговорки тут не работают, кроме смерти и тяжелых увечий. Под козырек – и вперед!
– А «Урал»? – спросил я.
– Он нам не понадобится, на «Мастодонтах» выдвигаемся. Это такие бронемашины…
– Знаю я, что это такое, – перебил его. – Как экипироваться?
– Здесь всегда надо по полной. Это Улей. Все, собирайся, остальное Герда доведет. Мне пока некогда. Ты нормальный мужик, тебе нянька не требуется, пойду остальных расшевелю.
Уложился я в двадцать минут, еще десять потратил на заход в кафе, где наполнил литровый термос кофе, после чего сразу направился в ангар. Лучше там подождать, раз все срочно, чем минусы получать. Десять – и кастрация, у этой девки же слова с делом не расходились.
…День начинался просто отлично. Проснулся я сам, в шесть часов, как по будильнику. Бодрый и свежий, да еще и с хорошим настроением, будто неделю на курорте провел. Щелкнул кнопкой пульта, включая телевизор, и шикарная брюнетка раскрасила утро песней. Незамысловатая мелодия, текст с крайне глубоким смыслом, как молодой девочке хотелось кокса, танцев и секса. В обычном состоянии и настроении я бы только счастья пожелал во взращивании подобной элиты. А тут едва не подпевал, распирало от энергии, а на лице непроизвольно нет-нет да и мелькала улыбка. И музыка вкатывала. Нет, жить хорошо!
Натянул спортивный костюм и кроссовки, опоясался ремнем с кобурой, не забыл и боевой нож ресов, понятно, что после мыльно-рыльных дел, а щетина в Улье перла так, что бриться только успевай да жесткий волос сдавай, глянул в зеркало. Лихой бандит из девяностых, на спортсмена ни капли не похож. Ладно, и черт бы с ним. Мне не на встречу с цивилизованными деловыми партнерами, а остальных устраивал и полутактический дресс-код.
В кафе, несмотря на ранний час, треть столиков была занята. Часть рейдеров, судя по их состоянию, еще даже не отправлялась спать. По крайней мере, в углу находилась та же компания, что и вчера. Один, откинувшись на стуле, явно спал, второй подпер рукой голову и с дебильным выражением рассматривал стену напротив. Третий сосредоточенно, что собрались морщины на лбу, пытался попасть вилкой в одинокий огурец на тарелке, но у него не получалось. Видя тщетность усилий, он ухватил мерзавца пальцами и захрустел, блаженно улыбаясь. Четвертый тупо взирал на эти попытки, поставив локоть на стол, в пальцах дымилась сигарета, которая дотлела до фильтра. Однако пьяный не чувствовал боли.
Что удивительно, несмотря на такое состояние, никто из веселой компании не орал нечто разухабистое и матерное, не проявлял и агрессии к окружающим. Даже не домогался до двух спортивного вида нимф, которые за два столика от рейдеров пили чай с булочками, абсолютно не обращая внимания и ничего не опасаясь. Или культура так шагнула, или наличие у каждой кобуры с пистолетом на бедре способствовали ее соблюдению.
Заказал себе черный кофе и в первый раз за сегодня закурил. Голова закружилась, как в первый раз. И чуть не закашлялся. Это организм восстанавливался? Легкие очищал? Как-то лениво подумал, что неплохо было бы бросить. Но в идею фикс мысль не превратилась. А запахи вокруг, такие запахи – свежей сдобы, жареного мяса, и не стейков из некастрированных кабанов, а нежной сочной свинины. Это вам не Лондон с утра.
После сигареты хотел позавтракать, но, подумав, а скорее услышав разговор трех девушек за соседним столиком – они собирались на тренировку, решил тоже размяться. А вообще, о занятиях спортом я подумал еще вчера, во время спича Герды. Физическая форма и умение владеть своим даром – это основной залог выживания, поэтому лень может и до могилы довести. Да, пока у меня нечем прокачивать дар Улья, но существовал и второй путь, повышение качества его использования.
Также необходимо изучить всех зараженных, возможности их убивать, повадки, пока у меня опыт пусть и не околонулевой, мало кто даже из здесь присутствующих может похвастать, что в одиночку завалил элиту, а в составе группы твой выстрел привел к смерти совсем уж адского измененного, – откормленного Черными льва.
Еще разобраться с картами и бумагами рейдеров для понимания местных реалий и раскладов, конечно, если доноры бывали в окрестностях двадцать второго форпоста и интересовались им. Да, Гранит сам сюда явился, но он за Третьяком следил. Трофеи с последнего я забрать не успел.
Чуть отстав от дам, проследовал за ними. Отсутствие указателей начинало бесить. Переходов имелось превеликое множество, заблудиться не заблудишься, но нужное помещение найти тот еще геморрой. К моему удивлению, занятия оказались платными. И цены, я бы не сказал, что радовали. Тридцать копеек за час, без инструктора, с ним пятьдесят. Зал был укомплектован на десять баллов, имелось все, начиная от полной линейки тренажеров и заканчивая рингом, разнообразными грушами и прочими приблудами для рукомашества, даже пара макивар стояла.
Женщины и мужчины, в лучших острожных традициях, переодевались и мылись вместе. Вот интересно, для чего? Если бы американцы из Калифорнии или немцы руководили стабом, то понятно, а так, придумали все наши вроде бы россияне, пусть и дореволюционные. Или Князь, какой-нибудь «фон»?
Оставшись в футболке и спортивных штанах, избавившись от мастерки и оружия, направился на людей посмотреть и себя показать. Здесь застал Герду. Залюбовался девушкой. А посмотреть было на что, учитывая, что спортивные лосины и такой же обтягивающий топ не скрывали ничего, а наоборот, подчеркивали все достоинства фигуры. Та, не обращая внимания на окружающих, чуть прикрыв глаза, куда-то мчалась по беговой дорожке. Наушники позволяли совсем отрешиться от реальности.
Двигалась она грациозно, почему-то на ум пришла пума. Большая дикая кошка. Будто мой взгляд почувствовав, командир повернула голову, заметила, приветственно помахала рукой.
Ну, здравствуй-здравствуй.
Занимая соседний тренажер, думал, на пяти километрах сдохну. Не занимался спортом больше месяца, до этого в делах был аки пчела, потом Стикс… хотя физические нагрузки в Улье порой выходили за грани возможного. В результате пробежал десять. Ничто так не мотивирует, как взгляд девушки, которая тебе нравится и в глазах которой притаились едкие смешинки. Да и, несмотря на потерю веса, которую еще не добрал, чувствовал себя сильнее. И, если изначально я хотел только размяться да посмотреть, что собой представляет местный клуб любителей железа, то в итоге увлекся и выложился на двести процентов. Напоследок еще и поработав с обычной грушей. Решив, что хватит на сегодня, направился в душ. Герда в это время активно избивала макивару, та только не трещала.
Горячие струи воды, казалось, вымывали усталость, холодные дарили силы, и так несколько раз подряд, как заново рождался. Настолько погрузился в эту негу, вроде бы простые ощущения, доступные каждому в обычном мире, но здесь казавшиеся едва ли не походом в элитную сауну, что не заметил, как рядом оказалась командир.
Да, хорошо, довел температуру воды до близкой к ледяной… Девушка, будто ждала моего взгляда, насмешливо улыбнулась. Я ответил тем же. Неспешно выключил воду. Затем энергично обтерся и обернул полотенце вокруг бедер, а в жар бросало не на шутку. Едва сдержался, чтобы не хлопнуть прелестницу по чуть оттопыренной, явно напоказ, попке. И очень-очень вовремя направился к своему шкафчику. Перед глазами фигура девушки, и все ее достоинства. М‐да… Срочно нужна женщина! Иначе врюхаюсь я со своим поведением без всякого Гранита. Либидо зашкаливало.
В комнате переоделся, заодно узнал у Витаниэль, что можно воспользоваться услугами прачечной. К вечеру все будет сухое и даже отглаженное. Сервис. За четыре стирки – рубль, его и оставил. Всю тактическую одежду, в которой прибыл, а также спортивную собрал в выданный пакет под мусор. Сам переоделся в джинсы и футболку, отправился вновь в кафе. После тренировки захотелось есть, точнее жрать, метать, рвать зубами мясо с кровью. Едва слюной не поперхнулся.
Здесь вновь застал командира. Как мне на нее везло! С другой стороны, а где ей еще быть? Кафе тут вроде бы одно, являющееся и общепитом и баром. Герда неплохо смотрелась и в тактических штанах с карманами цвета оливы, и белой майке. На ногах песчаного цвета «Коркораны». Волосы собраны в хвост. Сейчас она рассматривала меню. Я же хотел устроиться подальше от начальства и поближе к раздаче, руководствуясь древней армейской мудростью, но та, заметив меня, призывно махнула рукой.
– Ты чего как неродной? – А глаза смеялись. – Не проходи мимо.
– Мало ли, вдруг ждешь кого-нибудь. Тем более я курю.
– Мне нравится запах хорошего табака и дыма, пассивная курильщица, так что устраивайся. А еще я млею от того, как едят мужчины.
Ясно, решила прокачать в неформальной обстановке. Действительно, не зря свой хлеб командирский жевала. Но это образно, потому что заказала она овощной салат и сок. Я не мудрствуя лукаво остановился на пяти свиных отбивных с кровью, остром соусе, хлебе, апельсиновом соке и салате. Массу надо наращивать. Крепкий кофе с сигаретой и с вчерашней утренней газетой «Княжеские Ведомости» скрасил ожидание. Немного понаблюдал за девушкой, ела Герда красиво, аккуратно. Вилку, что сегодня редкость, держала правильно.
Если инцидент с моим участием и нашел отражение в прессе, то не в этом номере, хотя на тот момент самая горячая новость, судя по остальным материалам. Но издание, похоже, цензурировалось, поэтому дабы не волновать лишний раз общественность несправедливым приговором, произошедшее в «Михалыче» не привлекло внимания журналистов. Это хорошо, а то для полной картины и счастья не хватало еще и народных мстителей из числа возмущенных граждан.
А затем уже я минут пятнадцать, не обращая ни на кого внимания, наслаждался. Мясо было таким, каким и представлялось перед походом сюда – мягким, сочным, ароматным и с кровью. Острый соус придавал пикантности, и, несмотря на то что каждая из отбивных была размерами с мою ладонь, после трапезы присутствовал легкий голод. Но салат его окончательно поборол, сок принес ощущение сытости. Поставив локти на стол, сцепив изящные пальцы в замок и оперев на большие пальцы подбородок, Герда, с каким-то умильным выражением на лице наблюдала, как я уплетал за обе щеки.
Затем, когда еще заказал себе черный кофе, а ей принесли капучино, она приступила к тому, для чего и пригласила за свой стол.
– Скажи честно, ты сколько находишься в Улье?
Я задумался. Действительно, а сколько здесь уже? Мне казалось – всю жизнь, прошлое с каждым днем отдалялось и отдалялось. Существовал только этот мир.
– Приблизительно две недели, может, чуть меньше. Из них одну провел на больничной койке.
– А с Гычей где успел познакомиться?
– В рейде, с ними до Острога добирался, – не ожидая следующего вопроса, добавил: – Крестный – Третьяк. А что с ним не так?
– Все с ним так. Он близкий друг моего хорошего знакомого, не далее чем позавчера вечером связался и попросил за тобой присмотреть. И здесь нет ничего необычного. Все помогают друг другу. Но вот когда я увидела сопроводительные бумаги, у меня возник ряд вопросов. Мне не нравится то, чего я не понимаю. Поясню доходчивей, у нас здесь не региональный офис «Фейсбука», а каждый день под смертью ходим, и я командир, от моих действий, от принятия правильных решений зависят жизни моих людей, которых я привыкла беречь. Это понятно?
Кивнул. Затянулся во всю глубину легких, выпуская дым через ноздри. Ждал продолжения. Девушка все это время молчала, внимательно сверля меня взглядом.
– Скажи, как так вышло, что за недельного свежака просит рейдер, который в Улье находится больше десяти лет? Кого-то из знакомых по старой жизни встретил, а он Гыче другом оказался? – и смотрела испытывающе, пронзительно.
Женщина-рентген, блин.
Удивительно, с Гычей я если и говорил, то минут десять от силы за все время рейда. А вон как получилось, связался, попросил. Нет, не зря я их считал в большинстве своем надежными боевыми товарищами. Вон и Дохлер от всей души за меня болел, и Москвич не просто приказ выполнял, ожидая после больницы, навещал, просвещал и вообще просто помогал, и Каштан по сходной цене снаряжение, встречал… Третьяк и Гранит слабыми звеньями оказались. А Гердой я все больше восхищался, использовала все средства, сначала расслабила будущую жертву допроса, настроила на фривольный лад, дождалась, когда путь к сердцу будет проложен, а затем начала вопросы задавать. И мне ни на секунды не следовало забывать, что она командир отряда отморозков. А чтобы их держать в кулаке, зачастую стужа в твоей голове, по крайней мере, в глазах окружающих, точнее, подчиненных, должна быть градусов на сорок ниже.
– Я с ними не прицепом, а в качестве бойца. Несколько раз в критической ситуации помог. Иначе многих бы не досчитались. Видимо, оценили. – И, предупреждая дополнительные вопросы: – Большего не скажу, подписку о неразглашении Граниту дал, все вопросы к Гыче.
– А с Ковбоем что? Почему он к тебе на суд явился? – Та, будто подтверждая мои слова, кивнула сама себе и, не обратив внимания на выступление, продолжила легкий допрос дальше. Точно, ментатка. Или ментутка. Вот ведь… И как сформулировать-то… Не про Черных же речь заводить.
– До суда я его не видел и слышал только краем уха о нем, он на машине мимо промчался. Но дело сам Князь рассматривал, Ковбой в это время у него находился. Так, видимо, и узнал обо мне.
– Все страньше и страньше, – протянула та, побарабанив длинными красивыми пальцами по столешнице.
– Как есть, – ответил. – Но если вызываю подозрение, то можешь меня из отряда выписать. Мне без разницы, где срок отбывать, я везде пробьюсь.
– Ой ли… Не ври, наша группа тебе понравилась, с Дроном ты уже спелся, Малыш за тебя, да и меня ты в принципе устраиваешь, – улыбнулась, но в глазах сталь, и добавила: – Обычно у нас из отряда выходят или на свободу с чистой совестью, или вперед ногами. Все! Ты с нами в одной упряжке. Еще хотела сказать: вчера, также по моему запросу, пришла информация из Гильдии, выяснилось, что ты не любишь играть в команде, то есть подчиняешься, когда и как захочешь. Сам по себе факт наличия рекомендации свежаку недельному в такой организации говорит о многом. Но… заруби себе на носу, в обычное время я милая, добрая, отзывчивая, очень красивая девочка-лапочка, которой нравятся брутальные мальчики, красивые и дерзкие, но в рейде и на задании я командир, и меня ничто не остановит. За неподчинение убиваю – и это не красивый словесный оборот. Все ясно?
– Почти. Осталось только определиться с одним. Скажи, отношусь ли я к брутальным мальчикам? – Уж кем-кем, а себя я к последним не причислял, и возраст не тот, и интересы другие. Но подзадорить ее хотелось, растормошить, позлить. Герда в обычной своей манере склонила голову чуть набок, сощурив глаза, посмотрела эдак оценивающе.
– Не знаю, не знаю, – улыбнулась загадочно, тут же возвращаясь к серьезному тону. – Но шутки шутками, вроде бы ты не глупый, поэтому понимаешь, что так я и поступлю в случае чего. И даже протекция Гычи не поможет. Уяснил?
Кивнул.
Понял, принял, осознал.
Но стала просыпаться злость, сбивая все благодушное настроение. Не была бы командиршей, а я не отбывал наказание на местном строгом режиме, давно бы послал. Не люблю покровительственный тон, от кого бы он ни исходил.
– Мне здесь осталось одно неясно, почему тебя на кол не посадили, ты ведь двоим контроль провел, граната в баре? И начистоту. Я – ментат, и дар у меня выше среднего. Советую отвечать честно, при сомнениях могу в рейде приказать тебя мозголомом накормить. Знаешь, что это такое?
– Наслышан. – Вот и угрозы в ход пошли, такая могла осуществить задуманное, со всей ее бандой я не справлюсь. – Кроме того, что у меня изъяли в казну Княжества столько жемчуга и снаряжения, сколько большая часть матерых рейдеров в своей жизни ни разу не видела, за меня еще большие люди слово замолвили. Кто конкретно – не скажу. Почему – тоже. Это мое и к жизни здесь не относится.
– Откуда богатство?
– Повезло.
– Гыча с Дохлером. Раз Дохлер, то Шайтан? – Герда не стала заострять внимание на источнике моих доходов.
Здесь я промолчал. Ни кивнул утвердительно, ни отрицательно не мотнул головой.
– С Хельгой и ее компанией у тебя какие отношения?
– Никаких.
– Да?
– Ага. После рейда в бане увидел, не сдержался, поцеловал. Красивая. Затем извинился. Все.
– И часто ты такой несдержанный с «красивыми»? – В тоне сквозило пренебрежение, насмешка и… чуть злости?
Вот это я зря сказал, не надо было уточнений про красоту. Женщины в большинстве своем часто даже не предполагают, что на свете есть кто-то их «красивей и милей». Да, они могут утверждать обратное, демонстрируя собственную объективность, но где-то там, в глубине души, она самая-самая. И часто получается так, что находится именно тот, кто разделяет ее мнение.
– Бывает. Но чаще успеваю под контроль все взять.
– Ясно, а поговаривают, что ты ее любовь внезапная. И на суд Хельга к тебе явилась. Зачем? Если все, как ты говоришь?
– Позлорадствовать, скорей всего. Обещала мне кишки тогда намотать за несдержанность, но не получилось. Думаю, еще своего ухажера позлить, какую-то местную шишку. Судил Боровик, законопатил сюда. Все. Больше ничего не знаю.
– Вот теперь мне практически все ясно. И почему сюда, и почему такой срок. Немного огорчу, да будет тебе известно, крестный Горбача, той самой «шишки», здесь комендант – Арх. Раньше был Архаровцем.
Я усмехнулся, ничуть не удивляясь тому, что опять врюхался. Неожиданно девушка с довольной улыбкой перегнулась через стол и ткнула кулачком меня в плечо.
– Не бои́сь, рванина, прорвемся!
Даже головой пришлось встряхнуть, настолько был стремительным переход от смертельно опасной кобры, приготовившейся к прыжку, до почти дворовой девчонки, всей пацанве своей в доску.
– Вопросов к тебе больше не имею. Наворотил ты дел, золотой мальчик. А золотой… думала, очередной мажорик, охреневший от бабла. Сам смотри, статьи – вышка однозначная, показательная, а ты почти сухим из воды вышел. Предполагала, из богемы местной, а документы выправили, чтобы вопросов меньше задавали. Что удивляешься? Есть и такое в Остроге. Меньше, чем Там, но есть. Кстати, тебе с нашего склада что-нибудь нужно?
– Да, но снаряжение в основном. Автомат, пистолет, патронов к ним немного, и гранаты имеются.
– Я так понимаю, тебе опять друзья помогли и денег подбросили?
– Да, – не стал вдаваться в подробности. Действительно, и это правда, мне помогли «друзья». Боевые товарищи, мать их! А сектанты, так те сами утверждали о принадлежности к их рядам.
– Могли бы и получше загреть. Так ведь это называется? Загреть?
– Могли, – не стал спорить я. – Но эти трофеи они взяли с атомитов. Подозрений меньше.
– Здесь плевать всем, как и где ты добываешь необходимое для выживания, главное, выполнять задания, на которые направят. Все. Скоро десять, вон Дрон, скорее всего, тебя ищет, пойдем, что ли? – Она поднялась, подхватила небольшой рюкзак, а затем нагнулась и почти на ухо сказала.
– И огорчу тебя, ты не брутальный мальчик, а здоровенный мужик, жаль, совершенно некрасивый и не в моем вкусе, но не переживай, – похлопала меня по плечу. – Дерзости у тебя на десятерых. Да, и удача любит.
Обидно, конечно. Но зато прямо и честно. Уважаю.
– Пошли уже, мне с вами разобраться нужно, а еще твой подарок кормить.
На автомате поздоровался с Дроном. Герда же взяла меня под руку, я на это не обратил внимания. В голове ворох мыслей. И совсем не про какого-то Арха, хрен бы с ним, начнет дерьмо подкидывать, так тоже смертен. Завалю и в Монако. Дело в другом. Да, с одной стороны, все выглядело логично, относительно командирского желания выяснить, кого это ей сосватали. Но в девяноста девяти случаях из ста она пыталась определить, не подсадной ли я. Означало это только то, что ее группа обделывает какие-то делишки, которые идут вразрез с богоугодными законами Острога.
Другой причины, тем более такой глупой, про золотого мальчика, я не видел. Мажор и мажор, сдохнет и сдохнет, черт бы с ним. А вот стукач представлял опасность. Что из этого следовало? Быть осторожней и с ней, и со всеми тут.

Глава 4
Эльдорадо

Сейчас мы напоминали хоть и бандформирование, но не разбойников с большой дороги, грабивших селян на заре эпохи рыцарства, как в прошлый раз. Все вооружены, пусть и разномастно, также одеты, впрочем, изменилось главное: в глазах появились проблески надежды, а не та глухая тоска и некая беспросветная обреченность. Да, они никуда не делись, но трансформировались в извечный российский фатализм: «Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить!» Атаманша тоже имелась. Харизматичная, пуленепробиваемая, что обеспечивал ей высокотехнологичный бронекостюм, мне на зависть. Жесткая, острая и гибкая одновременно, как толедский клинок, свернутый сейчас в кольцо. Она о чем-то говорила с командирами двух «Мастодонтов».
Инструктировал нас Гайвер.
– Задача на первый взгляд простая. Приехали, погрузили, уехали. Операция отработана не раз и не два.
– А что грузить будем? – вылез Муха.
– Золото и ювелирку. В этой реальности Российская империя с царем-батюшкой жива и всех переживет, и там до сих пор в ходу золотой стандарт, то есть каждый гражданин при желании может поменять наличность на презренный металл. Именно поэтому в Первом Имперском банке хранится его минимум полторы тонны, как в слитках, так и в монетах. Это наша главная цель. Второстепенные – около десятка крупных ювелирных магазинов, находящихся рядом. Имеется и множество мелких, именно поэтому и называется этот кластер Эльдорадо. Это ясно?
Дождался кивков и неслитных «да».
– Имеются и проблемы. Кластер из быстрых. У нас будет всего четыре часа, потом он вновь на перезагрузку. Местные обращаются минут за пятнадцать-двадцать. Мы же въезжаем сразу, как только спадет кисляк. До центра именно столько времени добираться. Но иногда, если без пробок, возможно сопротивление сил правопорядка и просто граждан. Рядом с местом нашей работы жандармерия, а еще все местные поголовно вооружены – у них практикуется свободное ношение и выработался оружейный культ, человека без пистолета или револьвера встретить сложнее, чем без оного. Во‐вторых, определенную опасность представляют зараженные. Да, сота находится на расстоянии около ста двадцати километров, это если по прямой, от границы Пекла. Но там недалеко несколько таких же быстрых кластеров. Поэтому не расслабляемся. Можно и на элиту нарваться. В‐третьих, внешники, а именно – Трилистник. Уровень развития технологий у них чуть выше, чем средний по Улью, далеко не нолды. Однако могут пригнать несколько бронетранспортеров, вооруженных по натовскому стандарту. Они до золота жадные, поэтому могут легко и просто напасть. Наша задача – погрузка. Дружина прикроет именно от них. Всем все ясно?
Я поднял руку, после кивка задал вопрос.
– Жандармы, местные и охрана, чем могут быть вооружены?
– Стандартные российские аналоги, до две тысячи десятого года. Это из длинноствольного у правоохранителей. Более совершенных видов не попадалось. Короткоствольное – в основном иностранные образцы. А вообще, автоматическое оружие – редкость. Очень спокойная страна эта Российская Империя. И реальность такая же – ни одной Мировой войны. Еще какие-то вопросы? Нет?
– Свежаков спасаем? – спросила Кира, та самая рослая женщина, которая сейчас сменила бандану на современный армейский шлем.
– Времени не будет, кто выйдет и доберется до нас, конечно, заберем! Но это Улей. Остальное по ходу пьесы будет ясно. Смотрим, что делают опытные товарищи, сами не отстаем. И, кстати, мы, как звеньевые, тоже за невыполнение приказов убиваем.
И по глазам видно, что именно так и обстоят дела. Я успел покурить, как раздалась команда: «По машинам!»
В десантном отсеке «Мастодонта», если потесниться, могла разместиться пусть и не еще одна такая группа, как наша, но человек пять-шесть легко. Еще прибавим двух закованных в высокотехнологичную броню железных людей, которые так и не поднимали забрала шлемов. Костюмы у них хоть и походили на до боли знакомый MSE, но это было или поколение другое, или класс. Совсем как у Герды, и вооружение как у нее.
Командир устроилась рядом по правую руку, вот не нравился мне такой постоянный контроль. Не поверила? Остались вопросы? Слева уселся Дрон, который сразу закрыл глаза, оно и понятно – никаких смотровых щелей конструкцией не предусмотрено, оставалось или пялиться на знакомые рожи, или болтать, или читать. Это Малыш удивил, достав томик Бунина.
Я же откровенно маялся бездельем. Амуниция подогнана – лучше не придумаешь. Боезапас на месте. Снаряжение получил со склада отряда «Черных вдов», в котором теперь и числился. И очень порадовался, что не стал тратить деньги у барыги. Фактически все, в чем нуждался, взял здесь, с обязательством вернуть в двойном размере или такой же эквивалент.
Кто-то выбрал себе натовский камуфляж, кто-то российский, я остановился на «Горке», эксплуатация которой не вызывала нареканий, а раньше их не любил. Ботинки, похожие на «Коркораны», песчаного цвета, со стальными вставками в подошве, наколенники и налокотники, легкий бронежилет, эрпээска с подсумками на все случаи жизни и двумя мародерками, нашелся даже арамидный шлем, бинокль, современный военный противогаз, тактические очки, штурмовые перчатки без пальцев и с пальцами, магазины к моему сто третьему, каплеры под них, ИПП, трехточечный ремень, средства для чистки и другая мелочовка.
Почти два часа потратил на подгонку и примерку. Груздь, которого я до этого неправильно определил как любовника Герды, занимавший должность завсклада, недовольства не выказывал, наоборот, советы советовал. Неудивительно, оказался он спецом по экипировке, до переноса в Улей имел свой магазин снаряжения в городе-миллионнике. И был слегка повернут, в хорошем смысле этого слова, на ней. Поэтому мое отношение к предмету обожания вызывало с его стороны уважение.
Затем еще часа полтора в номере занимался чисткой, набивкой магазинов, окончательной подгонкой. После чего пообедал вместе с Дроном, Груздем и Малышом. В целом все на первый взгляд смотрелись нормальными людьми. И тут выезд.
…Повернул голову направо и встретился взглядом с Гердой.
– Скучаешь? – подмигнула она.
– Не скучал бы, если бы ты, командир, карту местности, где предстоит работать, показала. Обрисовала в случае, если отстану, направление движения на форпост, а то в этой коробке ничего не видно.
– Не поможет, там отстал, считай хана. – Она даже головой мотнула, но встретив мой взгляд: – Хорошо, чем бы дитя ни тешилось.
Достала из планшета карту и подробный план Андреевска, а затем минут десять втолковывала, где и что, обратил внимание – остальным до ликбеза, как до лампочки. Серый, усевшийся справа от командира, оживленно болтал с чернобровкой Никой, они иногда смеялись, радовались жизни. Впрочем, здесь в Стиксе, как я уже понял на собственном примере, в любую спокойную минуту надо брать от жизни все.
Ход у «Мастодонта» был плавный, несвойственный военным машинам, скорее соответствовал тому же «Гелендвагену», поэтому работать с картой не составляло чрезмерных трудностей.
– Еще два часа езды, основное обрисовала, дальше сам разбирайся, а я спать, – сунула девушка мне в руки карту, откинулась на кресле и закрыла глаза.
Собственно, за этим занятием и провел весь оставшийся путь, на меня поглядывали новички, как на дурака. Но я всегда плевал на чужое мнение, а уж тем более на косые взгляды.
…То, что скоро все начнется, понял тогда, когда забрало на шлеме Герды опустилось.
– Приготовились, через пятнадцать минут работаем! Дрон, берешь Люгера и Муху, чистите банк, а затем «Грезы», «Царский» и «Имперский». В последнем начинаете собирать все. При хорошем раскладе, переставляем технику – двигайтесь дальше. Мы с Малышом вскрывать хранилище и ячейки. Гайвер – забираешь остальных, погрузка сегодня за тобой.
Вот уже дало о себе знать изучение карты, я точно представлял наш маршрут. Глаза Мухи хищно и радостно блеснули, угодил ему своим решением командир. Заклацали затворы автоматов и пистолетов…
Мне готовиться не нужно, давно патроны в патронниках и усики разжаты. На выезд взял 103‐й, к которому имелось двенадцать магазинов, скрепленных попарно, все девять гранат размещены удобно. Ресовский нож – верный спутник, тоже под рукой. «ПММ» в кобуре, нож охотничий на груди, под правую руку. Клевец в специальном кольце. Мародерка на месте, вторая тоже. И пара подсумков полупустых. Живца хлебнул на всякий случай, немного – глотка три, сморщившись от мерзкого вкуса, который с каждым употреблением становился все гадостней и гадостней. Все, я готов.
– Парни, работаем холодняком, без лишнего шума. Кроме пустышей, там пока никого быть не должно. Очищаем главный зал – и дальше, по всем закоулкам нам лазить не нужно, – сказал нам Дрон, показывая знаком протискиваться вперед.
Сидевшие замыкающими железные люди, едва только начали расходиться вверх и вниз массивные створки десантного люка, подобрались, нижняя часть не успела коснуться асфальта, как они уже выпрыгнули и каждый, присев на одно колено, контролировал ситуацию вокруг.
Прямо напротив нас оказались двери, выполненные в духе роскоши конца XIX века. Дрон открыл, а мы с Мухой заскочили внутрь.
Несмотря на налет старины глубокой, присутствовала и рамка металлоискателя, перед которой находился «Пункт сдачи оружия». Там, за стеклянной перегородкой, тянул руки сквозь окно в пуленепробиваемом стекле зараженный в синей форме с надписью «охрана».
Главный холл – огромный, отделка – сплошь мрамор, с десяток колонн. Кругом блеск латуни и бронзы, стекло, барельефы, дерево. Удобные кожаные кресла для посетителей, низкие столики. В общем, неплохо устроились. И не для бедных заведение.
Муха сразу же свернул в сторону пункта сбора оружия.
– Этого не тронь, без тебя разберутся! – остановил его Дрон.
Я сразу понял, что там добыча не про нас. Поэтому первой жертвой стал охранник, раньше проводивший досмотр посетителей, он и сейчас перетаптывался здесь же.
Заточенный напильником, ставший острым, клюв, чью неудобную рукоять я превратил при помощи черной изоленты ХБ в отличную, не скользящую без всякого сопротивления пробил голову мертвеца. Я, не останавливаясь, легко, разбрызгивая в стороны кровь, выдернул оружие. И с ходу приложил посетителя, который прошел явно без досмотра, о чем говорила отнюдь не пустующая кобура на поясе. Дядя, ты нарушаешь!
Мешкаться некогда, до ближайшей толпы из шести зараженных метров десять-пятнадцать, а они уже разворачивались в нашу сторону. Обеспокоенно урча, некоторые радостно. Я уже научился различать их настроение. А для новичков: «ур» и «ур».
Не рассматривая, что за пистолет угодил мне в руки, и не жуя сопли, сунул в мародерку добычу вместе с магазинами, бросился ко второму, поступил так же.
– Люгер, не увлекайся, потом соберешь! – Если раньше Дрон выглядел как растаман-торчок, то сейчас его будто подменили, и взгляд жесткий, и тон изменился – командирский. Как они тут говорят все? Нормуль?! Вот он самый…
С Мухой мы наперегонки в минуту покрошили толпу, заковылявшую в нашу сторону. Этот стервец-напарник успел-таки приголубить охранника и обзавелся пистолетом, подмигнул мне вполне весело. А я что? Я не жадный. Ясно, ясно, это ты раньше злой такой был, так сиденья на велосипеде не было?
Основную толпу мы расчистили быстро – только-только переродившиеся зараженные практически не представляли опасности. Мимо проскользнули Герда и Малыш, последний приголубил пустыша, который решил отчего-то, что скандинавский тролль ему по зубам в отличие от нас, И мертвяк, бывший раньше молоденьким кучерявым пареньком в костюме, получил по голове прикладом так, что череп хрустнул. Отлетев на пару метров, юнец рухнул на спину на пол и больше признаков жизни не подавал. Нам работы меньше.
В главном зале закончили, я обзавелся еще одним «Глоком‐19» и шестью магазинами к нему, за Мухой не наблюдал, но на охране здесь не экономили, поэтому взял свое.
Оглянулся – кругом трупы, трупы, трупы. Брызги и лужи крови. Мне даже удивительно стало, каким мы смертельным ветром прошлись. Оббежали быстро весь зал, осмотрели углы. Муха взялся за ручку, ведущую непонятно куда, я приготовился ворваться, круша всех, показывая удаль молодецкую, но нас остановил Дрон.
– Все! Здесь мы основную работу сделали, мелочь сами покрошат, если лезть будут! На выход! – скомандовал тот. Нам же лучше.
Не зря говорили, что совместная работа сближает, вон минут десять «поработали», а к Мухе уже никакой патологической неприязни не испытывал.
Почти бегом ввалилась остальная часть нашей команды, возглавляемая Гайвером. Не хватало Груздя и Ангела. Они дежурили на улице, находясь рядом с дружинниками. Клевцы у обоих окровавлены, сами тоже в пятнах, вокруг на расстоянии около десяти метров от «Мастодонта», который сейчас сдавал вперед, чуть подняв нижнюю створку, давая дорогу товарищу, валялось не меньше, навскидку, сорока зараженных. Не мы одни работали. Крупнокалиберные автоматы «ВС Острога» пока не сказали своего веского слова ни разу. Оно и верно, зачем ценный боеприпас на шушеру переводить. И шум лишний.
До «Грез» – очень крупного ювелирного магазина даже по московским меркам, было метров пятьдесят, по нашей стороне дороге. Пока до них дошли, я окончательно успокоил четверых пустышей, сколько остальные – не считал, еще два пистолета оказались в мародерке, к ним магазины и один револьвер со скорозарядниками. Дрон только ухмылялся, видя наш нездоровый или здоровый, с какой стороны посмотреть, трофейный, именно «трофейный», ажиотаж.
За роскошной дверью, которая так же, как и в банк, была открыта, среди витрин бродило около трех десятков зомби. Трое из них мне не понравились, подъели уже, суки, кого-то. Вон весь пол в останках. И штаны уже полные, метаболизм зашкаливал. Морды окровавленные, начинающие изменяться, а больше всех подсуетился жирдяй, он с обычным для всех них «ур-ур-ур» довольно резво пошел на меня. Теперь не напугаешь. Выждал, уже зная повадки таких вот товарищей – в последний момент ускоряться в прыжке, и сам сделал шаг вперед, нанося удар сбоку. Чуть смазал, попал куда-то в челюсть. Но уронил, едва сам вслед за ним не нырнул. Опустил рукоять.
Уррр!
Я уже прижал башку твари к полу, выдрал с трудом клевец. Рядом такого же быстрого довольно резво успокоил Муха.
Первый блин комом, зато второй испек как нужно.
Готов толстячок?.. Отлично!
На нем кобура с длинноствольным револьвером, некогда разглядывать марку. Неплохой калибр, навскидку, сорок пятый. В мародерку! И где патрончики? Вот они родные!
С остальными справились минут за десять. Подскок, удар, два шага – следующий. Как конвейер. Стволов хватало, теперь стал брать только магазины. Ну и экзотику, типа «кольта 1911». Минут пять нам Дрон дал на сбор трофеев, самого же его они не интересовали от слова «совсем». Муха, как обожравшийся удав, только глаза прикрывал при виде очередного пистолета. Но собирал.
В «Царском» тоже все прошло по плану. Здесь обнаружилось всего штук десять пустышей. Оно и понятно, коллекционные вещи, золотое холодное и огнестрельное оружие, типа кремневых пистолетов, и блеск бриллиантов.
В «Имперском» только мы открыли дверь, как всегда Дрон, а мы с Мухой вламывались с острыми железяками наперевес, как до нас донесся полный отчаяния, плачущий, на грани истерики девичий голос:
– Мама, мама, ну не надо! Пожалуйста, мамочка… Не надо!
Так, так, так…
Осмотреться, тут чисто, а вот здесь еще один зал!
Высокий стеклянный стеллаж, практически под потолок, на котором сейчас, как-то изогнувшись, уместилась молодая девушка. Если бы не ударопрочное стекло, давно бы сломался под натиском такой толпы. Вокруг него собрались посетители, работники и охрана. У многих кровью перепачканные морды, но они просто тянули руки, урчали, перетаптывались. Лишь одна тварь, раньше бывшая женщиной, довольно симпатичной брюнеткой, пока еще не начавшей изменяться, но судя по красным-красным пятнам на белой блузке, шее, уже неплохо подъевшей, высоко подпрыгивала, пытаясь уцепиться скрюченными пальцами в ногу девчонки. Та сжималась в комочек, взвизгивала от страха и повторяла словно мантру: «Мама, мама, мамочка…».
– Люгер, вон те твои, – ткнул пальцем Дрон куда-то за витрины в другом зале, а сам устремился за Мухой.
Вперед, осторожно. Раз морды в крови у тех, но все они там, значит, здесь те, кто их отпугивает от еды. Точно!
Эти двое опаснее всей толпы. В который раз, ничуть не пугаясь, подумал о том, какой бешеный в данном кластере у тварей метаболизм. Фактически за сорок минут почти до бегунов дорасти. И хорошо, что штаны им мешали. Один раньше был здоровенным мужиком, сам себя поперек шире, второй – худосочный, низенький молодой человек. Они, пока не обращая внимания на меня, жрали человека, останки второго были разбросаны вокруг.
Твари пировали, вырывали спокойно, уже когтистыми пальцами, куски плоти, противно чавкали. Смаковали. Я замешкался буквально на секунду, раздумывая менять или нет оружие, но больше времени мне не дали.
Огромный дядька со звериной грацией перепрыгнул рыбкой через витрину, здесь попытался в прыжке подняться с четверенек, но я уже сделал шаг вперед, занося оружие.
Молодецкий, от страха, изо всех сил удар лишил меня оружия, как и одного противника.
Только чвак, и все!
А молодой уже летел на меня рыбкой, успел его как-то встретить в полете ударом ноги. Того отшвырнуло назад, он разбил витрину спиной, отчего в разные стороны брызнули стекла, я тоже подался назад. Сила действия равна силе противодействия. Так?
Почти бегун, не чувствуя боли, вновь понесся на меня. Пистолет я достать не успел бы, поэтому схватил его обеими руками за башку, пытаясь свернуть набок. Он пытался укусить, пытался или пнуть, или так вырывался. Хорошо, у меня руки длиннее.
Насколько погано несло у него изо рта, не передать словами. Так могло вонять только из пастей Цербера, охраняющего ворота в царство мертвых древних греков, где и протекала река Стикс.
Аж замутило, не дыши на меня, сука, не дыши!
Снова удивляясь несоразмерной силе, что таилась в столь тщедушном теле, напрягся изо всех сил, рванул голову вниз, шейные позвонки хоть и захрустели, но не сломались, просто зараженный оказался на полу, чуть дезориентированный, а я опустил ему на затылок тяжелый ботинок изо всех сил. Брызнуло в разные стороны кровью, но я, не переставая, давил и давил. Вроде затих, но чувствовалось еще какое-то сопротивление, и схватиться не за что!
Волосы уже почти вылезли. Попробовал за них взяться, клок выдернул. А до шеи так не дотянешься.
За подбородок? Укусит!
А если так, сверху воткнул два скрюченных пальца в глазницы, убирая с затылка ногу, оттянул голову и вскрыл шею одним резким движением, отточенным до бритвенной остроты охотничьим ножом.
Кровь выплескивалась слабыми толчками.
Вот теперь точно готов!
Вскочил, озираясь.
– Люгер, у тебя как?! – послышался голос Дрона.
– Нормально, – сдавленно ответил я, выдергивая клевец из башки здоровяка и вытирая об его одежду. Хорошо сразу этого успокоил, сколько с дистрофаном возился, а этот в рукопашке мог и победителем выйти.
Но командующий пришел сам проверить. Внимательно посмотрел, затем, качая головой, медленно сказал, скорее всего, задумавшись и не желая произносить вслух:
– Доходила до меня кое-какая инфа, что Люгер отморозок… Зараженных видит – разум теряет, зубами грызть готов. Но чтобы настолько… Ты что тут устроил?
Я осмотрелся, ну кровь кругом, ну я в ней. И что? Это и сказал.
– Да, у тебя ботинки в мозгах! Ты ему глаза выткнул, у тебя с пальцев кровь капает… Не, мужик, я все понимаю…
– Короче, так надо было! – оборвал я, еще учить тут будет.
– Надо так надо, обычно надо на помощь звать, коль зажали! А не ледовое побоище устраивать и такое, что даже у меня мороз по коже. Это ясно?
– Принял, понял, осознал, – сплюнул я в сторону.
– Ладно, проехали, времени нет на разбор полетов. Всегда зови!
Пока я устраивал кровавый ринг, товарищи перемололи всех пустышей, успокоив для начала попрыгунью. Успели снять девочку, оказавшуюся подростком лет пятнадцати. Сама брюнетка, а глаза сапфировые. Интересно, интересно. Она всхлипывала на груди у Мухи, тот прижимал к себе и по-отечески гладил по волосам.
– Тише, тише, все теперь будет хорошо.
– Папа… Это папа меня укусил, еле-еле вырвалась, как под потолком оказалась, сама не знаю… Я теперь такая же стану?
И слезы. Я решил отойти в сторону, увидит меня в таком виде, вот здесь и догонит окончательный культурный шок.
– А мама мужчине в горло впилась, стояла молчала, молчала… А мне шестнадцать сегодня исполнилось, пошли цепочку покупать… Папа хотел, чтобы на всю жизнь этот день запомнила…
– Не бойся, не станешь, – веско сказал Муха. – И это… – Он обвел пальцем всех мертвяков. – Не твои папа и мама, и ничьи, и здесь нет ни пап, ни мам, ни дочерей и сыновей, ни дедушек и бабушек, только вечно голодная тварь, которая захватила навсегда их тела. А теперь давай вытрем слезки, и все будет хорошо, запомни. Так дядя Муха сказал, а если он сказал, значит, так и будет.
Тот достал откуда-то вполне чистый платок, стал вытирать слезы. Только сейчас обратил внимание, что на моем коллеге и Дроне почти нет крови, так – капля, две.
Как обычно это и бывает, неожиданно раскатисто грохнула пушка. Затем второй раз. И тишина.
– Так, мухой давай ее к нашим! – не замечая каламбура, оживился командир. – И сюда. Ясно?
Тот не стал ничего говорить, схватил девчонку на руки и почти бегом понесся в направлении двери.
– Люгер, хватай мешок, – кинул он мне баул, – и начинай выгребать вот с этого отдела. Запомни, магазины – это наш приработок, золото банковское, ячейки – это княжеское. Поэтому мало наберем, мало и получим.
Бупуххх…
Бупуххх…
Бупуххх…
Прервался, когда вновь долбанули из пушек наши футуристические бэтээры. Что-то где-то грохнуло, то ли взрыв, то ли по нам стреляли. Не разберешь.
А мы выгребали все, и не глядя.
Впервые за сегодня заговорила рация голосом Герды, приказывая немедленно возвращаться. В принципе за десять-пятнадцать минут довольно вялой стрельбы мы успели забрать почти все. Сейчас, навьюченные, как ишаки, побежали на выход.
Впереди метрах в двухстах, за домами, поднимался клуб черного дыма. Оба «Мастодонта» неожиданно практически синхронно выплюнули огонь, каждый из двух пусковых контейнеров. Четыре ракеты, оставляя за собой серо-коричневый шлейф дыма, буквально через метр, после того как покинули обитель почти вертикально пошли на взлет, а затем по криволинейным траекториям устремились куда-то.
Герда, стоя возле десантного люка, призывно махала рукой, в это время откуда-то слева выскочил довольно быстрый мертвец, однако не успел он сделать и трех шагов, как появившийся в руках Дрона массивный револьвер выплюнул вместе с пулей пламя, отчего у бегуна снесло полголовы. В это время в отдалении грохнуло, но не четыре раза, а раз пять-шесть.
По мерному, едва слышному гудению стало понятно, что боевые машины уже развели пары и ждали только нас. Заскочили в уже закрывающиеся створки. Я сразу бросил баулы на пол, который в этот миг чуть дрогнул.
– Как успехи?
– Да все почти вынесли, – улыбнулся Дрон. – У вас?
– Тоже успели. В «Имперском» немного коллекционки осталось, но не критично.
– Это ништяк, – заулыбался Дрон.
Только сейчас я заметил, как все смотрят на меня как-то ошарашенно. Лишь Ника и Кира возились со спасенной девочкой.
– А с тобой что случилось? – ткнула пальцем в меня Герда
– Мать, это надо было видеть… – вместо меня ответил Дрон.

Глава 5
Шило на мыло

Если по нам кто-то и стрелял, когда прорывались из кластера, то внутри «Мастодонта» это никак не ощущалось. Тяжелая машина мерно и мягко покачивалась, и только инерция позволяла понять – ускоряется или тормозит бронеавтомобиль будущего.
– Мать? Мы покурим? – обратился к Герде Дрон.
Командир сейчас с частью команды и одним из дружинников сортировали добычу. Вооруженные силы Острога представлял молодой парень, едва-едва за двадцать, оказавшийся еще тем балагуром. Он сыпал шутками и присказками, подколками, но не обидными. Создавал дружелюбную атмосферу, походя пообещал спасенной, что лично на ее свадьбе погуляет, подмигнул, девочка зарделась, даже чуть улыбнулась.
– Курите, и давайте пообедаем, чуть позже с сортировкой разберемся. Кто у нас сегодня на раздаче?
– Эники-беники, ели вареники…, – стал считать «старичков» наш звеньевой. – Назвался Груздем, полезай в кузов!
– У тебя считалка неправильная! – высказался тот. – Всегда отчего-то я!
– Судьба такая… – философски отметил Дрон, доставая сигареты.
– А зачем? Скоро ведь в форпосте будем, там и пообедаем в баре… – спросил Муха, которому вместе с женщинами удалось привести немного в чувство девочку, они что-то ей рассказывали, напоили и чаем из термоса с шоколадом вприкуску. Окружили заботой. Молодцы.
– Нет, не скоро. Ехать нам часа четыре в одну сторону только, потом, пока все решим, еще плюсуй пару-тройку, – ответил Малыш. – Если к двум ночи будем дома, то хорошо.
Я, не отставая ни от кого, в том числе и дам, закурил. Отметил, что отношение к нам у старожилов поменялось кардинально. Никто ни на кого не смотрел как на экскременты, наоборот, старались все пояснить, рассказать, ответить на вопросы.
– Мужики и дамы, только сегодня, только сейчас, акция от ювелирного магазина «Имперский»! Используйте нашу продукцию вместо пепельниц. – Дружинник стал кидать нам золотые кубки, украшенные драгоценными камнями.
Еду я с собой не брал, но в отряде и этот момент предусмотрели, из огромной тактической сумки стали появляться ИРП-Б, которые Груздь раздал каждому по одному. Затем рейдер извлек три термоса литров на пять.
– Здесь чай, тут кофе, а это какао, кружки тут, – на этом его функции шеф-повара завершились.
После перекуса, учитывая, что времени оставалось вагон, я принялся разбирать трофеи. Сначала пять «Глоков», а неплохо нахапал. Заметив заинтересованный взгляд Ники, кивнул ей, мол, что-то хотела?
– Люгер, давай меняться?
– Что на что?
– Я тебе «Пустынного орла», а ты мне один из них, только предупреждаю, к этой пушке всего четыре магазина, – протянула девушка мне пистолет в кобуре. В очередной раз поразился, смотрелась Ника как пай-девочка – миленькая и наивная-наивная, глазки же сейчас хитрые-хитрые.
Из такого же карамультука мне доводилось стрелять пару раз – все шеф, ни дна ему, ни покрышки, любил огромное и блестючее, страсть испытывал, как та жадная ворона. Если пистолет, то такой, чтобы в ствол два пальца лезло, если автомобиль, чтобы душевую кабину можно было установить. И вроде бы в саунах и банях не раз вместе отдыхали, могу свидетельствовать, вполне все было нормально с размерами. Так что в данном случае поговорка не била в глаз, только если в бровь.
С другой стороны, в Улье иметь крупнокалиберные пистолеты и револьверы целесообразно. Последний шанс. Например, нишу того же «Глока» в борьбе с зараженными перекрывало холодное оружие, только с людьми воевать если. Здесь же можно и руберу мозги вынести. Примерился к «Орлу», рукоять как раз под мою лапу. Годится. А мне, если не понравится, в комнате после ремонта на стенку повешу, пусть гости вздыхают рядом с надписью Cogito ergo sum, которую сказал бригаде – категорически не трогать. Да и с членами отряда взаимоотношения наладить, тем более – девочка-припевочка, хоть и не в моем вкусе.
– Не вопрос. Дам вместо него два и шесть магазинов, нормально? – судя по расплывшейся в улыбке Нике, просто здорово. Да не жалко.
Неудивительно, получили они на складе «ПММ», а с «Пустынным орлом», да с такими маленькими ручками… Не знаю, не знаю. Тут и «Глок» великоват.
Подумав и повинуясь порыву, отцепил пустой подсумок, сунул туда один пистолет, добавил к нему четыре магазина, отправил туда плоскую флягу с живцом, себе я прихватил походя из раритетов серебряную в кожаном чехле. Никого не опасаясь и не таясь, вытащил деньги, отсчитал сто рублей. Туда же. Все протянул спасенной девочке.
– Держи подарок, пистолетом умеешь ведь пользоваться? – В последнем не сомневался, с таким уровнем милитаризма должна еще сто очков форы всем нам дать.
– Да, конечно… Спасибо. – Та недоуменно посмотрела на меня. Впрочем, без страха или затаенного подозрения. Ребенок из хорошей семьи, воспитывался в нормальном обществе, плохого не ожидал.
– Там еще живчик и местные деньги. На первое время должно хватить. Вот брошюра – прочти обязательно, – сунул ей в руки пособие для новичков, изученное мной в больнице, которое я специально держал на подобный случай.
– Но… Почем…
– Все нормально, так надо, – перебил я ее. – Только на один вопрос ответь, у вас в Империи сапфировые глаза у брюнеток редкость?
Совсем сбил девчонку с толку, как бы не подумала какой ереси, вон и Муха зыркнул, пусть и не зло, но подозрительно.
– Нет, самые обычные. – А во взгляде недоумение.
– Ясно, – кивнул, что информацию принял.
И вновь своими делами занялся. Осталось два «кольта», один 1911, второй «Анаконда», тоже под сорок пятый калибр. Вот здесь задумался, что лучше использовать в качестве последнего шанса: револьвер или пистолет?
Тем временем мой жест привел к ажиотажу среди группы, каждый старался что-то вручить полезное спасенной, дать напутствие. Герда поймала мой взгляд, улыбнулась и подмигнула, а потом погрозила пальцем. Видимо, отметила мои игры, пусть и с разряженным, но оружием. Я же пытался понять, какой из крупнокалиберных стволов мне необходим, а от чего следовало бы избавиться. Еще сразу поменял «ПММ», на «Глок», пусть это и не мой любимый «ПЯ», но первый его крыл по всем показателям, хоть и неродной.
…Приехали мы, как ни странно в довольно большое поселение. Широкая центральная улица с щитовыми двухэтажными домами, на первых этажах которых порой встречались различные лавочки и магазины. Остановились на центральной площади, здесь нас ожидало четыре «Мастодонта». На двух эмблема – десятка в круге. Я насчитал четырнадцать человек в броне, как на Герде. Еще над нами кружила пара дронов будущего.
Не успели выгрузиться, как донесся истеричный свистящий шепот:
– Это же внешники!
Обернулся, голос подал мужик лет тридцати пяти, низкий и тощий, имени которого я до сих пор не знал. Он вообще был тихий и незаметный. А тут, как подменили, в глазах ненависть плескалась, а рука тянулась к кобуре.
– Да, десяточники, – спокойно ответила командир, – и ты тут не балуй.
– Да, вы… вы все… А ты мразь продажная! – ткнул пальцем в командира мужик. – Всегда говорил, Острог – сборище муров!
– Мать, давай я разберусь? – пробасил Малыш, но Герда его остановила, подняв руку, тот не промолчал. – Ну, реально бесит, этот идиот! Еще и ругается…
Девушка пропустила эту филиппику мимо ушей.
– Расскажу тебе, Валет, коротенькую историю, – нависла Герда над мужиком и посмотрела пристально в глаза. – Два года назад рейдер До-До, честный, как и ты, убил с подельниками моего мужчину. Моего. Мужчину, – почти по слогам произнесла она последнее. – В нормальной схватке им ничего не светило, даже троим, поэтому подкараулили. Убили они его не из мести, не из-за бабы, и даже не из-за других мужских забав, а за одну чертову красную жемчужину, которая в итоге им не досталась. До-До помогала пара товарищей – не муров, не внешников, а рейдеров, как и ты. Гнили и накипи. И перед смертью Никона пытали так, что даже мне с трудом удалось опознать. – Голос ее не дрогнул, говорила она чуть устало, но акценты расставляла, и металл звучал в голосе, слова, как камни с высоты, падали, вколачивая и вколачивая мысли в головы стоящих вокруг. – Узнавали, где тот спрятал краснуху, он тоже идиот-мужчина, – улыбнулась, но как-то жалобно, что ли. – Надо было отдать сразу и все. Может быть, жизнь оставили… Но у меня через три дня должен был быть день рождения, а он подарок приготовил… вот только другие его преподнесли. Рейдеры. – Если внимательно не всматриваться в лицо девушки, то казалось, что она говорила мерно, спокойно, но я видел, что вот-вот сорвется, взорвется, и кто не спрятался, она не виновата.
Это заметил и Малыш, потому что нахмурился, стиснул пулемет. Дрон тоже сделал пару шагов, положил руку на закованное плечо командира, и Гайвер оказался совсем рядом, подобрался, напружинился, глаза молнии метали, завалил бы легко Валета. Но тот молчал. Чувствовал грозу.
Герда помолчала, а потом продолжила:
– Знаешь, что я с ними сделала? И лучше тебе не знать, – ухмыльнулась зло, хищно. – Так скажи мне, любезный Валет, исходя из твоей логики, мне надо всем рейдерам головы резать? Джихад им объявить?
– Это неправильно! Мы рейдеры…
– А что неправильно-то? Те рейдеры и ты рейдер, все одного поля ягоды, – улыбнулась девушка.
– Скурвились те… и не равняй одно и другое! – брызныл слюной Валет.
– Да, все знают, десяточники – нормальные! – Муха не смог промолчать – И даже ресы все разные, не так давно машину делал у Винтика и Шпунтика, так они мне все так закатали, что только «спасибо» им говорил, не раз и не два жизнь спасала их работа! Так, может, их тоже в распыл? Ресы же? Короче, заткнись! На людей вокруг посмотри, выводы, если не дурак, сделаешь!
Ткнул он пальцем за спину бузотера.
Действительно, поселок хоть и небольшой, но прохожих на улицах множество. Что никак не напоминало оккупационный режим. Все занимались какими-то своими делами. Вот рейдер вышел из магазина «Снаряжение от Луки», приветственно махнул кому-то рукой, манерно приподнял бейсболку, увидев двух дам на пороге «Булочной». Вечерело, поэтому подтягивались в местный бар с летним кафе, расположенный в прямой видимости, откуда сейчас доносился запах жарящегося шашлыка. Настолько он был вкусным, что слюной захлебнулся. Еще один аспект отсутствия бесчинств со стороны нолдов – все поголовно вооружены: пистолеты, автоматы, винтовки, встречались и высокотехнологичные образцы. Никто не перебегал, воровато оглядываясь, из двора во двор. Местные ничуть не опасались людей, закованных в броню, наоборот, некоторые подходили, здоровались, что-то спрашивали, получали ответы. Но большая часть вообще никак не обращала внимания на десяточников. Напоминало это все картину, как если бы солдаты и офицеры части ВС РФ, базирующейся неподалеку от поселения, приехали по своим делам.
– Груздь, про десятку обрисуй, если несложно? – попросил я, отходя в сторону к рейдеру, попутно закуривая.
– Да это одни из самых нормальных внешников. Вообще, я их делю на три вида. Первый – это отмороженные беспредельщики типа ресов, для них все вокруг – добыча, режут любого, даже порой муров, с которыми работают. Их большинство. Другие типа щитовиков – средней паскудности. Вроде бы проповедуют добровольные начала и прочее, но в итоге не гнушаются у муров органы покупать. Но сами вроде никого не разбирают. – Тот, как всегда, щедро делился информацией. – Однако всем известно, что спрос рождает предложение. Но и таких мало. И редкость, на грани исключения, – это типа «десятки» или гасконцев, те хоть и не нолды, но тоже политику подобную проводят. С мурами и преступным элементом дел не имеют, кроме Рихтора, но там своя специфика, с рейдерами работают на добровольных началах.
– Это как? Давайте вас небольно зарежем?
– Нет. – Тот головой помотал отрицательно, а затем сделал круговое движение сигаретой, зажатой в пальцах правой руки. – Вот смотри, с их вооружением – они пачками зараженных валят, в том числе и высших, а это спораны, горох и жемчуг, который для них не имеет никакой ценности, добавь оружие, оборудование, снарягу из их мира. В общем, фонд обмена имеется. Платят самим рейдерам за органы, кровь и прочее. Вроде бы «ах какой цинизм», а с другой стороны, и на Земле-матушке, в моей реальности, немало было тех, кто добровольно почки продавал за айфон. И они у них больше не вырастут, здесь же – живец пей, месяц-полтора, и вновь можно донором становиться. А кровь? Взаимовыгодное сотрудничество это называется. И защиту они поселениям обеспечивают. Сами рейдеры помогают Улей исследовать, за интересные Дары платят, есть у тебя какой-то – обращаешься, заинтересовал, исследуют – платят. К ним на подконтрольную территорию сами рейдеры бегут. Видишь же, как все организовано, а здесь до внешки всего сто пятьдесят километров. То есть зона диких стабов. Под Десяткой еще имеются три поселения. И никто никого не боится. Ресы сунулись – сравнительно недалеко, огребли по полной. С этого конфликт начался. В целом же, на мой взгляд, такая политика себя уже оправдывает. Им верят, их караваны не трогают, стронгов сами местные на ноль помножат, если те глупить вздумают, так как добра видят много от десяточников. Да, они не ангелы. И коррупция есть, чем мы пользуемся, и дегенераты порой встречаются, но местные могут пожаловаться, и всем уродам по первое число влетит. Показательно один раз такого жадного ублюдка перед всеми без противогаза оставили. Они вменяемые и пытаются со всеми договариваться. В итоге представительства есть практически во всех крупных стабах. Даже в бабском. И поток тех же органов, крови, как и информации, у них только увеличивается. При этом он, согласно разведданным, гораздо больше, нежели у тех, кто сотрудничает с мурами и сами охотятся на рейдеров. И еще, знаю, что проводится информационная подготовка в Остроге, а у Князя разведка свой хлеб ест не даром, были бы твари типа ресов, вряд ли о посольстве договорились. Но есть много идиотов, как Валет, которые одно от другого не отличают.
– Так, все сюда! – послышался командирский рык Гайвера.
Собрались вокруг Герды и бунтовщика.
– Итак. – Она обвела всех тяжелым взглядом. – Рейдер Валет выполнял приказы во время боевой операции, а за слова, пусть и гнилые, как и за отсутствие мозгов, если это не приводит к гибели членов отряда, мы не убиваем. Однако данный индивид, – последнее слово, как выплюнула, – мне не подходит, так как несет угрозу не только всем нам, но и делам княжеским. Поэтому рейдер Валет исключается из нашего отряда. Сейчас он сдаст оружие, по прибытии снимается с довольствия полностью. Дальше он поступит в другую группу. Нам фанатики не нужны.
Вот кнут и пряник в действии, с нами – получай все блага, нет – лишаем и до свиданья. И хорошо для последнего, что не через пулю в башку. Хотя мародерка того пуста, соответственно, нерасторопный, вон даже наши «девочки», как их называл Муха, каждая набила под завязку и подсумки, и мародерки, а еще успели зацепить себе цацки с бриллиантами. Что сказать? Хапуги? А по мне так – молодцы! Быть у колодца и не напиться? Жить милостью? Ну-ну.
И да, каждый четко понимал, что это отсроченный смертельный приговор. С клевцом, как в других отрядах, на членов которых мы успели посмотреть, долго не проживет этот Валет. «Черные вдовы» – считался местной элитой, ему поручали часто непростые задачи, но никто не мешал заниматься собственной деятельностью. Да и Герда из вольных, поэтому совершенно другое отношение.
Ненавистника внешников разоружили, оставили под присмотром Малыша. Герда же отвела меня в сторону.
– Теперь давай разберемся с тобой, сразу все решим, по горячим следам. Скажи, от чего ты так зараженных ненавидишь?
– Я? – изумился по-настоящему.
– Итак, что я знаю, слышала, кусачу ты глотку перегрыз, до сегодняшнего дня не верила, думала – байка. А сейчас уже закрались сомнения. Это раз, – загнула она палец. – Вчера на выезде ты едва их увидел, и сразу с катушек слетел. Бросился на них, как в последний и решительный. Это два! Сегодня, опять же, с особой жестокостью расправлялся. Это три. Так вот, вопрос простой: что от тебя ждать?
– Кусача я не загрыз, ситуация такая сложилась, он прижал меня, вырваться никак, а отбиваться привык до последнего, даже зубами. Его потом крестный застрелил. – Вот трепачи, вместе с Москвичом создали репутацию. – Так бы хана! Вчера я не из ненависти на пустышей напал, а потому, что ты сама сказала: кто первый встал, того и тапки. А там мент был с оружием, которое я и добывал. Сегодня клевец застрял в башке у одного, пистолет достать не успевал. Пришлось разбираться врукопашную. Ответил на твои вопросы?
– Ясно, говоришь ты правду или, по крайней мере, веришь очень сильно в то, что говоришь, – кивнула та, – но подумай немного и об имидже, как это все со стороны смотрится. Но больше вопросов не имею.
А затем потянулись минуты ожидания, складывающиеся в часы. Заняться было абсолютно нечем. Процедура же обмена золота на два «Мастодонта», где плюсом шло какое-то оборудование, от нас, тем более новичков, участия не требовала. И знал подобное не понаслышке, пока все проверится, стороны убедятся, что получили оговоренное, времени пройдет немало.
Герда оживленно спорила с одним из десяточников, тот забрал все драгоценности, добытые из магазинов, затем они скрылись вместе с улыбчивым парнем-дружинником в боевой машине прибывших. К этому времени я вдоволь наигрался, вытаскивая и доставая разряженный «Глок», направляя его на камни и другие объекты. Переносил «огонь», менял магазины. Тренировался и с автоматом.
– Закончится сделка, пожрем от души, шашлык тут – закачаешься! Ребята уже пошли, – появился Дрон, на лице которого блуждала мечтательная улыбка. – Кстати, Люгер, здесь неплохой магазин снаряги, пошли сходим, глянешь. Цены нормальные, сам здесь частенько беру.
– Слушай, а не мало полторы тонны золота за две такие машины? – задал интересующий вопрос я.
– Так там его больше десяти, пятнадцать думаю, учитывая, что еще и по мелочи многое – пара боевых дронов, к ним БК, снаряга, оружие, патроны. Поэтому и с актами долго возятся. У нас ведь тоже больше сотни кэгэ. А там и брюлики и прочий историзм, – ввел тот меня в курс дела. – Поэтому пошли, без нас не уедут.
– А если погрузка?
– Шутишь? Мы тут все умрем, а они в экзе за пятнадцать минут не вспотев все перетащат.
Магазин пусть и не как у Каштана, но имелось многое.
– Не, мужик, вот это я не возьму, – категорично заявил продавец, указывая на «Пустынный орел», – был бы хотя бы триста пятьдесят седьмой, но это пятидесятка. «Кольты» еще куда ни шло, «ПММ» тоже. А на тот у ксера разоришься патроны штамповать.
Оставшийся второй «Глок» я решил не продавать. Мало ли… Порой у оружия в Улье жизнь короткая, как показала практика «АС ВАЛа». В итоге, избавившись от всего неликвида, включая патроны, доплатив сверху еще двести пятьдесят рублей, которые здесь также были в ходу, приобрел подствольник «ГП‐30» с десятком обычных ВОГов и подсумки под них.
– Да у нас они не в ходу, муров Десятка гоняет, а против зараженных – не котируются, – объяснил низкую стоимость этого девайса, который я решил приобрести не только из-за цены, но из-за того, что вокруг форпоста бродили загадочные пока атомиты.
Для автомата взял коллиматорный прицел с кронштейном-переходником, а для «Глока» ЛЦУ и глушитель, а также тактическую кобуру, шесть гранат «Ф‐1» и напоследок нож «Антитеррор». Только сейчас увидел клевцы. Они были сделаны как нужно, не чета выданному. И ограничители, и рукоять, все удобно, повертел, как под меня.
– Сколько?
– Подарок фирмы, как и сумка. Ты у меня нормально купил, – ответил, к моей радости, продавец.
Когда мы вышли, Дрон весело спросил:
– Ну, что я говорил? Нормально?
– Да, отлично, учитывая цены у форпостовского барыги.
– Сведу, сведу с нормальным человеком, – пообещал тот. – Насчет тебя с ним сегодня поговорил, он осторожный, абы с кем работать не станет.
Пока я занимался приобретенным снаряжением, которое начал пристраивать сразу же, пришла команда, что через десять минут отправляемся. Явились Малыш, Гайвер и Муха, каждый тащил по огромному букету шашлыков, на шампурах были нанизаны куски размером с кулак. Затем подошел и Серый с девушками, они принесли несколько огромных румяных караваев и какие-то пакеты.
Валет смотрел на все злым тоскливым взглядом, после разоружения Герда договорилась, что тот поедет во втором «Мастодонте». Теперь он курил возле боевой машины, сплевывал в сторону и слал проклятия не своему фанатизму, а нам. Радовался бы, жив остался. И здесь был еще и воспитательный момент, учитывая, как командир, так и наши звеньевые знали многое из прошлой жизни своих подопечных, следовательно, Валет вводился в группу как элемент, на котором показывалось действие «мягкого», по аналогии с силой, «кнута». Показательная экзекуция заставила задуматься каждого из «новеньких» и сделать правильные выводы: в отряде хорошо, без отряда – плохо. Результат – сплочение. Молодцы «Черные вдовы», умеют с контингентом работать. Но возникал еще один вопрос, если все так, то кого подготовили для показательного расстрела?

Глава 6
Помощники

На периферии зрения вспышка слева в кустах!
И…
Тдух… тдух… бзынь… бзынь… тдух!
Зашлепали пули по автомобильной жести, рассыпались стекла…
Мне даже показалось, а может, так и было, что остроносая смерть пронеслась в каких-то сантиметрах от носа, обдав волной воздуха. И тут же прилетело в ребра, хорошо так звездануло, воздух из легких выбило на раз. Обожгло. И хорошо, что как-то прижал голову к плечу, потому что следующий удар, хоть и вскользь по каске, рванул шею так, едва не хрустнула.
А я уже утопил педаль газа в пол, рефлекторно пригибаясь к рулю, желая спрятаться от убийственного свинца.
Двигатель надсадно ревел, «Фораннер», казалось, медленно-медленно набирал скорость, будто на месте стоял. Теперь посыпались задние стекла, прилетело и в переднее через них, почему-то лишь оставив ровное, в трещинах отверстие.
И вновь: Тдух… тдух… бзынь… бзынь… тдух!
Одновременно с этим на автомате, почти не соображая, что делаю, включил рацию на передачу.
– Малыш, Малыш, они слева! – проорал я, забыв обо всех правилах радиообмена.
– Уже работаем! – донесся спокойный бас, а затем весомо заговорил крупнокалиберный пулемет, выкашивая кусты метрах в тридцати от дороги. Откуда меня и обстреляли. Это отметил в зеркало заднего вида, как и дульные вспышки из бойниц кунга, обвешанного решетками.
Я же, не сбавляя скорости и держа руль одной рукой, правой пытался нашарить место попадания. Пальцы без штурмовых перчаток обожгло. Нет, в пластине застряла. Вроде нормально. Горячая… Но ребра болели, и до сих пор трудно было дышать.
Сломаны?
Хрен его знает!
После того как по месту предполагаемой лежки врага прошелся «Утес» и кинжальный автоматный огонь, по нам больше никто не стрелял.
Я же в которой раз костерил себя за то, что подписался на эту роль. Действительно, все как в песне: «Я в этой жизни главный актер, я сценарист и я режиссер». Мои таланты к моделированию реальности проявились ровно тогда, когда заявил Герде о необходимости наличия собственного автомобиля.
А сейчас по большому счету никто и не спрашивал. Приказ есть приказ, а для штрафника отказ предполагал знакомство с пистолетом командира и расплесканные мозги. Я выступал неким импровизированным головным дозором, держась впереди от нашего «Урала» метрах в пятидесяти, иногда отдаляясь на сто, но чаще по приказу и дальше. Единственное, что хоть немного скрашивало ощущение живца и жертвы – два «РПГ‐18», лежащие сейчас рядом со мной на пассажирском сиденье и отданные в безраздельное владение всего лишь за шестьсот рублей.
– Люгер, ускоряйся, через километр-полтора лес заканчивается, там дальше местность на понижение идет и равнина, сразу не высовывайся – осмотрись. Доложись. Мы посмотрим, кто тут нас пас.
– Сделаю, – односложно ответил я.
Вот ни слова про то: «Ты как, нормально?» или «У тебя все в порядке?».
Только сегодня, на третий день в Двадцать втором форпосте, я наконец-то проникся той глубиной дерьма, в которое врюхался.
Сеть трещин от пулевого отверстия мешала обзору, а и хрен бы с ним. Чуть притормозив, кулаком вынес остатки. Впереди место, которое мне сразу не понравилось, резкий поворот, но, главное, кусты и лес практически вплотную подступали к проезжей части.
Ускорился.
Никаких теней я не заметил, ничего, только глухой удар по крыше и шкрябанье, будто консервную банку вскрывали. Вдавил на тормоз, и через капот, кувыркаясь, покатилась какая-то туша, на секунду закрыв полностью обзор. Нет, тренировки рулят, да, пусть всего ничего, успел часа полтора, пока шла подготовка к рейду, хватать автомат одной рукой и пытаться пусть и не прицельно, но стрелять в сторону вероятного противника. Так и сейчас, рубер, а это был именно он, еще только справлялся с инерцией, а я уже открыл беспорядочный огонь из «АК» в его сторону. Магазин опустошил практически сразу.
Перезарядка, и уже с двух рук.
Прицельно.
Автоматная семерка рвала бронированную тушу, разбрызгивая кровь и ошметки мяса во все стороны. Вроде бы готов!
Так, быстро-быстро!
Перезарядка!
Рванул из подсумка спаренные магазины, передернул затвор. Не глуша джип, вылез наружу. Мне опять повезло, потому что успокоил я эту тварь фактически первой очередью.
Не теряться! Бегом!
Споровый мешок… Вскрыть, некогда перебирать, всю эту массу в подсумок, потом на ходу разберусь!
Как-то буквально на несколько секунд перестал вертеть головой. Обернулся и…
Из кустов на дорогу, метрах в тридцати-сорока впереди высыпали какие-то оборванцы, мельком с каким-то недоумением отметил, что одеты кто во что горазд, вооружены также – от автоматов до ружей. Загрохали выстрелы. Рядом как-то чавкнуло.
Только сейчас понял, что эти суки стреляют по мне!
Нырнул за рапана.
Лежа не спине, одной рукой удерживая «АК» стволом в направлении уродов, вдавил спусковой крючок. Длинной, почти на магазин, очередью перечеркнул влево и вправо. Вроде стихли немного!
Выстрелов не слышно. Затаились.
Припали к земле-матушке!
А теперь, суки, держите!
На кого бог пошлет!
Граната «Ф‐1» полетела в сторону, где эти уроды, по моим прикидкам, могли залечь.
Раз… Два… Три…
Грохнуло!
И тут же я быстро высунулся из-за туши. Валялось всего двое, еще один в отдалении, его наверняка снял в первый раз из автомата.
Кусты! Шевелятся!
Достреляв магазин в них, я быстро спрятался обратно за зараженного.
Басмачи быстро пришли в себя, принялись обстреливать.
Чпок… Чпок… Чпок – врезались пули в тушу зараженного.
Вновь обстрелял их неприцельно, пытаясь точно вспомнить, сколько их всего было? Шестеро или семеро… Трое готовы. Выбил!
Телепорт?
Но куда? В ту сторону? Успеется. Это последний шанс. Пока мне особо ничего не грозило. А там и наши подтянутся.
Перезарядился.
Пулемет, мне нужен чертов пулемет!
Плотность огня у «АК‐103» все же недостаточная.
Опять вспышка беспорядочной стрельбы. И снова пули впивались в тело твари, выбивали и искры, и пыль из асфальта. Ну, суки, ловите! Еще одна «Ф‐1», за ней сразу вторая.
Бдух!
Бдух!
Кто-то заорал что-то невнятное, но, судя по интонациям, донельзя матерное. Еще магазин в их сторону, а затем… добавил!
Из подствольника я стрелял мало, но сумел гранату положить именно в те кусты, в которых прятались бандиты. Рвануло слабо. Да-а, не эфка…
Тишина, а потом:
– Ааа! Ааа! Ааа!
Один недобиток? Или выманивают?
Ползком перебрался ближе к роже зараженного, осторожно-осторожно выглянул из-за нее. Валялись трое. Живописная картина, мать ее так!
Последний же сидел на коленях, раскачиваясь, прижимая ладони к лицу, и…
– Ааа! Ааа! Ааа!
Сейчас, дружбан, подожди немного, вылечу!
Отсек тройку, и все пули рванули одежду на спине бандита, разбрызгивая алые брызги.
Нормально!
Я их сделал?!
Больше никого?
Твою мать!
В это время из-за поворота, метрах в ста впереди, вынеслись два элитных монстра, каждый шел строго по своей полосе. Твари жрали пространство, глотали его всеми четырьмя конечностями.
Метнулся к машине. Схватил первый «РПГ‐18».
Ну, суки!
Пока приводил в боевое положение, монстры преодолели примерно половину пути. Еще две долгие-долгие секунды выцеливал одного!
Лови, тварь!
И пальцы топят рычаг!
Резкий рывок контейнера в руках, ожидаемый, но все равно неожиданный. Реактивный выхлоп – и граната устремилась навстречу цели. А я, несмотря на результат и даже не пригибаясь, нырнул в джип за вторым.
Грохнуло.
Выкатился с «Мухой» обратно на дорогу.
Упал на одно колено, приводя в боевое положение гранатомет. Руки работали на одних рефлексах, мозг же обрабатывал информацию о положении в пространстве и текущей обстановке.
Первому попал, засадил как надо! Валяется и дрыгает ножками, точнее, здоровенными, огроменными лапищами. До второго, а его, видимо, отшвырнуло в сторону взрывной волной или он сам отскочил, сейчас было около тридцати метров. Тот перемещался рваными прыжками из стороны в сторону, гораздо медленнее, чем несколько секунд назад.
Сейчас, сейчас, друг!
Должен вот здесь оказаться!
Упреждение и огонь!
Дымный росчерк пронесся в каких-то нескольких десятках сантиметров от твари, которая в последний момент, словно законов физики для нее не существовало, остановилась как вкопанная. Рвануло где-то далеко. А элита смотрела на меня вполне осознанно, она ждала ужаса, но я пока не испытывал никаких эмоций. Только досаду.
И что делать-то? Что?
Автомат к плечу… Так… Сориентируемся по высоте…
И ждем!
Вот что нужно делать!
Тварь растянула пасть с острыми зубами в довольной усмешке и устремилась на меня. Вот уверен на двести процентов, она нарочно бежала легко, а не неслась, как минуту ранее. Ждала моего страха, моего ступора, понимая, что автомат такого детского калибра для нее как горох об стену.
Ждем!
Сука, а ведь страшно-то как!
Соберись, мать твою!
Ждееем!
Тварь с кислой миной, мол, ну что ты такой слабак, прыгнула на место, где должен быть жалкий и неинтересный человечишко, который вместо смертельной игры – убегать, метаться и даже орать, замер как кролик перед удавом. Но я все поставил на одну карту!
Миг!
И оказался там, где надо, где нужно, за спиной, буквально в метре от паскудного монстра. Автомат же поднят на уровень ее башки. Чуть довернуть… Элита замешкалась, добыча исчезла из-под носа…
Секунда, может быть, две ее заминки, не больше, но мне этого хватило! Почти ткнув стволом автомата в споровой мешок, прикрытый костяной пластиной, утопил спуск. А затем земля и оседающая туша стремительно стали удаляться.
Влетел я спиной вперед в кусты, которые и смягчили падение. По дороге потерял автомат. Где мое оружие? Первая мысль, а дальше я не думал, выхватил «Глок» и зачем-то «РГД‐5». Партизан, мать его так!
Выбрался из кустов.
Осмотрелся.
Нет, никто больше не бежал. Тихо-тихо, лишь уже привычный в ушах звон от стрельбы. Тонкий-тонкий.
Туши зараженных валялись без движения.
Ощупал сам себя.
Цел вроде бы.
Только сейчас обратил внимание, что у меня не затыкается рация. Бубнит и бубнит. Выдернул наушник из уха.
Пошли вы на хер!
Меня трясло, а еще все тело перекручивало – спину ломило, плечо ныло, ребра болели, а на груди до самых броневых пластин распорот и бронежилет и лямки РПСки. Вот куда делся автомат! Тварь в последнем взмахе перерезала и ремень.
Черт, будто в мясорубку попал! Подумал и расхохотался, весело, в голос, осматривая поле боя. Это не я в нее угодил, их в фарш перемолол!
Всех! До единого! Никто не ушел!
И какая-то дикая эйфория накрыла с головой, а еще боевой задор. Что-то мало противников. Давай! Давай еще, суки! Жду вас! Надеюсь! Верю!
В моем адреналине крови не обнаружено!
Еще секунд десять опьянения победой, а потом словно батарейку вынули. Накатила апатия, такая страшная, что плевать было на все, на всех и на себя в том числе.
Знаю, знаю это чувство, но как же трудно сломать, побороть эту хандру, заставить что-то сделать.
Фляжка с живцом била серебряным горлышком по зубам. Почти опустошил ее, не чувствуя противного вкуса, от которого раньше хотелось блевать. Сейчас это был нектар, ровно до последнего глотка, от него едва не вывернуло.
Сначала появились звуки, потом желание жить.
Тут и показалась кавалерия, выползла медленно-медленно из-за поворота – Чип и Дейл спешат на помощь!
Суки.
Остановились в двух метрах от моей машины. Показались сначала бронированные Гвоздь с Гердой, потом выкатился Малыш с пулеметом, а за ним и Дрон с Гайвером, самыми последними показались Серый и Муха. У каждого в руках новенький «АК‐103», совсем как у меня.
– Них… – проглотил ругательство Дрон, осмотрев место боя. – Базара ноль, внушает…
– Ты почему не отвечал? – рявкнула Герда, когда забрало ее шлема поднялось. А глаза злые, бешеные. Того и гляди – укусит.
– Некогда было! – И тоже ярость стала просыпаться, захотелось вдруг убивать, и не кого-нибудь, а этих всех «Вдов» на ноль множить, понаделать реальных. Прикрыл глаза, а затем медленно, почти по слогам произнес: – Мне нужны гранатометы.
– А что еще? Бабу не надо? – попытался съехидничать Малыш.
– Не вопрос, с бабой садишься за руль моего пепелаца! И вперед! И я посмотрю, какой тогда ты станешь дерзкий, – начал заводиться я, а граната еще в руке. Да, может, в рукопашной схватке этого кабана и не одолею, зато у меня есть уравнитель – и не один.
– Заткнулись оба, – влезла Герда, тоже еще слово против скажет, и ее завалю до кучи.
Спокойно, братан!
– Не-е, – протянул Муха, – кому скажи – не поверит, двух элиток завалил, атомитов до кучи и рапана! В одну каску!
Подошел и хлопнул меня по плечу, не обращая внимания ни на гранату, ни на «Глок» в руке.
– Брат, ты молорик!
– Муха, заканчивай базар. Серый, Дрон – соберите трофеи Люгера и резко в джип к нему покидайте. Малыш – прикрываешь. Груздь, пару восемнадцатых сюда. Ангел – следи за обстановкой, – это уже в рацию. – Остальные пусть там не расслабляются. А ты, рванина, не раскисай, все идет по плану, иди вон элит своих вскрывай, и нам еще задачу выполнять! Действуем также – отрываешься, постоянно на связи.
Задача, мать ее так!
…Проснулся я в дурном настроении, будильник сработал, как и ставил, в семь. Четыре часа пролетело, а казалось, только закрыл глаза – и вот противная навязчивая мелодия, не затыкаясь, рвет нити, соединяющие тебя со счастливым миром Морфея, где пока нет никаких чудовищ, а есть полуголые женщины на пляже, на белом песке. Солнце, море, мулатки с кокосами… Рай.
Контрастный душ, сигарета и кофе привели в порядок. Тренажерный зал, где опять оказалась Герда, прибавил бодрости и тонуса. Затем завтрак – мясо с кровью – окончательно вернул любовь к жизни. Пока ел, размышлял о том, что оказался прав относительно крепких связей Острога с внешниками. Дальше мысли перенеслись на поговорку – не так страшен черт, как его малюют. Сердце дьявола, сердце дьявола… На деле в том же рейде, когда меня подобрала группа Гранита, было куда как жарче.
– Не помешаю? – напротив уселась командир, на подносе салат, какой-то сок.
– Нет. – Я закурил. – Сегодня будут какие-нибудь задачи?
– Обязательно. За вчера еще два отряда практически поголовно уничтожили. Один зараженные раскатали, там только пара человек живы остались. Другой – атомиты. Подловили и из «РПГ» сожгли. Джип свой подготовь. На нем поедешь. И это приказ. – В голосе прорезалась сталь. – А раз столько народу загнулось, за них будем отрабатывать. Сбор через час в штабе.
– Это где?
– Где наш склад.
А я что, против самому за рулем?
Наоборот, попутно помародерю, все в дом, все в дом. Кстати, как он поживает, надо бы глянуть, и мало ли что строителям требуется.
– Максимум, завтра к вечеру закончим, – заявил незнакомый мне мужик с именем Мастер, хорошо хоть не Данила, а то потом заявит, что не вышел у него каменный цветок.
Я осмотрелся. А неплохо так получилось. Товарищи покрасили стены и потолок, заменили проводку, растянули на несколько розеток. Сварили из уголков каркас для стола, заменили печь, рядом сваренный небольшой ящик для дров. Застелили линолеум, даже подоконник поменяли на пластиковый. Дверь не скрипела, с обратной стороны ее чем-то обили.
– Для шумоизоляции. Почти у всех так! В общем, основное сделали, осталось по мелочам, сегодня уже начнем мебель собирать и то, что договаривались устанавливать, технику тоже. Какие-то вопросы, дополнительные пожелания?
– Да, машину надо полностью разгрузить. Прямо сейчас.
– Не вопрос, займемся, – кивнул тот. – Все равно необходимо… Кстати, с инструментом потом что хочешь делать?
– Часть оставлю, там плоскогубцы, отвертки… А по ремонту которые непосредственно – забирайте, мне они не нужны.
– Отлично, спасибо! – обрадовался тот.
Дрон дожидался меня возле двери.
– Что, таджики не накосячили? – хохотнул.
– Нормально все. А ты чего здесь?
– Пошли, сведу тебя с человечком, про которого говорили, – сказал он.
Мне всегда нравилось, когда в своих предположениях оказываешься правым, по минимальной информации составляя реальную картину. Подпольным продавцом оказался именно хитрый кладовщик, который выдал нам комплекты смертников.
– Вот, Мальб, человек, про которого тебе рассказывал, мужик нормальный. С ним можно иметь дело.
– Разберемся. – Тот пристально посмотрел мне в глаза.
– Люгер, – протянул я руку, тот ее крепко пожал.
– Мальборо, – представился тот. – И не потому, что ковбой, а потому что сигареты эти люблю. – Тот продемонстрировал пачку, достав ее из кармана. – Но зови меня Мальбом, как остальные. Итак, что тебе нужно?
– Я, пожалуй, пойду, потом поговорим, – проявил Дрон чувство такта.
– Ага, попутного ветра, – усмехнулся кладовщик.
– Встретимся, – подтвердил я.
Дождавшись, когда за ним закроется дверь, обернулся к мужику.
– Пока ничего не нужно, скорее на перспективу смотрю. Позавчера в магазин сунулся, мало того что цены в два-три раза выше, чем у Каштана, так еще и сверху наценка вдвое.
– Ты его знаешь?
– Кого?
– Каштана.
– Да, в последнем рейде вместе были.
– Постой, постой, так это ты тот свежак, которому они дважды обязаны? Кусача загрыз? На Северо-Восточном муров завалил? И Хельгу сразил?
М‐да…
– Вроде получается, тот. Только кусача не загрыз, его Третьяк застрелил, с меня снял. Иначе бы хана настала. Хельгу не сразил, а поцеловал.
Тот снова протянул мне руку. Пожал.
– То-то я думаю, имя знакомое… Но, честно, не предполагал тебя здесь встретить, иначе бы еще позавчера с тобой связался. Я на отдых намедни катался, как раз ты в больнице на форпосте отдыхал. С ребятами погуляли, рассказывали и много хорошего говорили. В общем, слушай сюда. – Я прошел за ним в глубину складского помещения, за стеллажами и полками, забитыми всевозможными вещами, оказалась небольшая комната со столом, двумя офисными креслами и диваном в углу. – Присаживайся. Так вот. Обычно у меня цены следующие: беру стрелковку, патроны и снарягу. Понятно, что втихую и не у всех. Цены на продажу на тридцать процентов выше, чем в «Хлое», закупочные на столько же ниже. Но, – поднял вверх тот указательный палец, – для тебя все как у Каштана. Это не только мой друг, но и партнер. Ты сюда успел загреметь еще и штрафником?
Сжато пересказал случившееся в баре, напирая на беспредел со стороны подопечных Люли.
– Суки! Да и сам он, как всякий крестник этого урода Цемента, – дал оценку происходящему Мальб, учитывая, что он был в курсе подноготной первого «крестного», а также других деталей, насчет дружбы с рейдерами не соврал. – А Боровик – гнида!
– А ты, случайно, в Острог не собираешься в ближайшее время?
– Через неделю, три дня там и обратно.
– Каштану должны были моего Ярыгина передать, забери, пожалуйста. С ним в Улей попал, да и до этого многое прошли вместе. Ни разу не подводил. Когда отняли, как друга потерял…
– Не вопрос, Люгер, заберу! Может, по пять капель? За знакомство?
– Я не против, но давай вечерком? Я в команде Герды, а она девка жесткая, за дисциплину стоит, сегодня день еще тяжелый намечается.
Как в воду смотрел.
– Отлично! В девять тогда, если освободишься, в бар подваливай. Ну и позднее. С людьми тоже хорошими познакомлю.
– Договорились, – улыбнулся я, мы пожали друг другу руки. Что сказать? Мир тесен. Вот и начали работать рекомендации.
В девять двадцать состоялся общий сбор в штабе, где Герда объявила всем, что за вчерашний рейд каждый из новичков заработал по шестьсот рублей, которые и раздала. Большинство принялось рассчитываться за оружие и амуницию, а я выторговал себе два гранатомета, последним аргументом выступил Дрон.
– Мать, Люгер нормальный, тем более головняком пойдет. Я бы ему еще пулемет дал…
– Ладно, уболтали, чертяки языкастые, – согласилась та. – Груздь, выдай.
Затем почти час безделья, который раскрашивал каждый в меру своих увлечений. Я спустился вниз, к этому времени джип уже полностью освободили от вещей. Проверил топливо и масло. Произвел, так сказать, техуход. А потом тренировался, хватая автомат одной рукой с сиденья или выкатывался с гранатометом из дверцы. Шоферы и танкисты, а также Ангел с Малышом сначала смотрели как на дурака, но им быстро надоело, да и машины требовалось обслуживать.
Появился весь отряд во главе с командиром, сегодня практически все старички, кроме Малыша, щеголяли в экзоскелетах, как на Герде, и с таким же оружием.
Та расстелила на капоте «Фораннера» карту, обрисовала мне маршрут.
– Беспилотники-охотники раздолбили вот здесь, – ткнула она пальцем, – стаю элиты. Повторюсь, рад-элиты. Поэтому наша задача доехать как можно быстрее, пока не набежали атомиты, почистить и вернуться. Противогазы у всех имеются? С радиацией шутки плохи, если не хотите ряды атомитов пополнить. Люгер, находишься на связи, двигаешься впереди – расстояние от пятидесяти метров. Ты наш головной дозор…
Я только хмыкнул.
И вот сейчас понял, что такое Сердце Дьявола. Да, вроде бы все хорошо закончилось. Глубокая царапина на шлеме, пуля в пластине бронежилета, саднящие ребра и синяки по всему телу – ерунда. Шесть жемчужин, из них две красные – добыча отменная, добавим к этому почти тридцать гороха и шестьдесят споранов. Еще и с атомитов куча барахла валялась сзади и смердела. Вот только по краю прошел. По лезвию бритвы. Но сделал главный вывод, в случае контратаки – я первый в расход, учитывая же скорость, с какой «мчался» отряд, дабы не допустить потери бойца, основная наша задача – служить разменной монетой, которая помогает выживанию старичков.

Глава 7
Джекпот для мародера

Лес обрывался на подъеме за крутым поворотом. Остановился. Двигатель не стал глушить. Спрыгнул на дорогу, прислушался – только мерное успокаивающее тарахтение «Фораннера» да редкие голоса пичуг. «РПГ‐18» за плечи, приклад «АК‐103» в плечо, готовый в любой момент открыть огонь и отступить к автомобилю, осторожно двинулся вперед, смещаясь вправо к обочине. Где-то далеко на грани слышимости разорялась сорока. Вот кто ее потревожил?
На подъеме металлическая стела на бетонном основании – «Алеевский район», а дальше асфальтовая полоса ныряла вниз, деля золото пшеничного поля черной практически идеально прямой линией. Через километра полтора спуск заканчивался и на протяжении около двух-трех кэмэ местность была идеально ровной, затем дорога взбиралась на следующую невысокую гору, поросшую редким лиственным лесом. Именно она и ограничивала видимость, а так простор такой – дух захватывало. Справа перед подъемом к главной примыкала широкая грунтовка, выходящая из деревни дворов на сто. Крыши тонули в зелени, чуть дальше изгибалась блестевшая серебром лента довольно широкой реки, образующая пруд.
Смотрел сейчас – «ляпота», как говорил в свое время Иван Васильевич. Безбрежная синева неба, редкие белые облака, зелень, золото, и все краски до нереальности яркие, будто попал в фильм отечественного производства, где чувство меры являлось категорией умозрительной.
Так, а это что такое?
Нет, показалось!
Просто небольшой кластер с пахотой, посреди колосящейся пшеницы, а мне все стаи мерещились.
Вновь прислушался. Тихо-тихо. И только сорока орала пусть и еще далеко, но значительно ближе. Осмотрелся. Вроде бы никого. Опустил автомат и взялся за бинокль. Послышался приближающийся звук двигателя «Урала», затем он стих. Заглушили двигатель?
Оторвался от оптического прибора и быстро головой на триста шестьдесят. Нет, все же когда один, гораздо страшнее. Кажется, как только ты отворачиваешься, какая-то голодная тварь со спины подбирается ближе и ближе, двигаясь бесшумно, прячась в тенях, но неумолимо, как тот Рок, готовая в мгновение, одним легким движением оторвать тебе голову. Это вспомнился Каспер.
И опять окрестности деревеньки. Несколько раз вроде бы заметил движение, но потом решил, что обман зрения, как ни вглядывался на подозрительные объекты – ни-че-го. Но на душе тревожно.
Стрекот сороки ближе. Слева.
Неожиданно забубнила рация. Герда.
– Люгер, по обстановке доложи!
– Так вроде бы чисто, – ответил я и добавил: – Но не нравится мне село впереди. Вроде бы…
– Ясно, сейчас буду, – перебила командир.
Практически бесшумно показалась тройка – девушка и Гайвер с Малышом. Они не шли, крались. Лица первых под шлемами, а у громилы на лбу испарина и выражение сосредоточенное, глаза злые.
– Ну? – забрало шлема Герды поднялось вверх, она посмотрела требовательно на рыжего тролля.
– Слишком далеко, – ответил тот. – Не достаю. Но что-то неладное. Свербит. Чуйка. Жопа. Называйте как хотите.
Командир приложилась к плоскому биноклю, совсем как у Третьяка или как у меня был, взятый с Кривошея. До сих пор вспоминал, сколько добра ушло на благо Княжества из-за трех подонков, сердце кровью обливалось. И хотелось самому навести порядок в том бардаке, путем аннигиляции всех защитников меньшинств. Потому что, кроме как… Ладно, проехали. Добуду еще, досижу, а потом спрошу со всех виновных и заберу свое с процентами.
– Вижу! Вычислил я одного! На час пятнадцать! – сообщил Гайвер, занявший место Малыша, а последний теперь наблюдал за тылами.
Хорошо им в команде, а я один. Но и у меня есть свои преимущества – ни с кем делиться не надо, если выживешь, конечно.
– Точнее!.. – Герда закусила губу.
– Угол местной конторы! Сельсовет! Смотри у самой земли.
– Здоровая тварь! – прокомментировала та через минуту.
– Ага, – не отрываясь от оптического прибора, в тон ей ответил Гайвер. – Но самое паскудное, что такие в одиночку не ходят.
Сорока вновь заорала уже ближе.
Обернулся на звук.
Никого. Редкий пролесок языком врезался в поле и просматривался практически насквозь. Нашел и птицу, та скакала по ветке березы и разорялась. Ниже густые кусты. Вишняк вроде бы.
Может, там залег кто-то?
Ладно, есть командиры, у них головы большие, вот пусть и думают. Наше дело маленькое, идти куда послали. Но что они разглядели в деревне? Как ни силился, понять не мог. С другой стороны, бинокль у меня тот еще, хорошо хоть не театральный, и то хлеб, и надо нормальный где-нибудь добыть.
– Герда, на девять тридцать что-то непонятное. Около ста метров, – подал голос Малыш.
А ведь здоровяк, похоже, сенс, и не из последних, раз на такое расстояние сканировать мог. Это надо запомнить и учесть. Но… Есть у него какие-то ограничения, тогда Вжика не распознал, а Третьяк Хеклера. Выходило, что Дар на людей и тварей заточен? Или по массе должен объект проходить?
– Так, Малыш, бери Люгера, посмотрите, что там такое. Дойдет до жары, использовать только бесшумное оружие! Если из поселка подтянется та элита, нам хана.
– Хорошо, сейчас ствол поменяю, – пробасил тролль, направляясь к «Уралу», стоявшему возле моего джипа.
Я успел еще услышать разговор.
– Поддержку с воздуха вызову. Где-то в соседних квадратах должна сейчас по расписанию тройка охотников кружить.
– Да, может, они уже отстрелялись и на замену БК, – высказался Гайвер.
– Тогда мы бы получили дополнительные координаты! Раз нет, значит, рядом.
Плохо ощущать себя болванчиком, вся роль которого сводится к выполнению приказов, а глубинный смысл их часто недоступен, как и общий стратегический замысел покрыт мраком. В результате неверные оценки обстановки.
Навинтив глушитель на «Глок», дождался Малыша. Тот вернулся с «АС ВАЛом», выглядящим в его лапах как детская игрушка.
– Пошли, Люгер, – махнул тот стволом автомата, задавая направление движения и пропуская меня вперед.
Я крался, стелился по земле, стараясь не наступать на сухие ветки, пистолет держал на уровне груди обеими руками, готовый мгновенно утопить спуск. Сам не заметил, как выступила испарина, стало жарко. Еще чувство телепорта поймал давно. Теперь знал, что могу мгновенно переместиться метров на пятнадцать в любую сторону, как по вертикали, так и по горизонтали. Да хоть на вон ту толстую ветку.
Но все равно, нет, не страшно, а как-то жутит. Не по себе, так будет верно. Неизвестность вызывает большую тревогу, чем самый опасный враг.
Чуть позади, несмотря на габариты, тролль двигался, как лесной зверь, ступал осторожно, готовый в любой момент взорваться действием, выпустить в сторону врага десятки граммов свинца, цель которого – отнять жизнь у любого.
Невнятный шум доносился из зарослей вишни.
– Тьфу ты, – выругался сквозь зубы викинг. – Всего лишь ползун. Только не нормальный какой-то, засветку странную дает. Люгер, успокой его. Да холодняком, зря патроны не жги.
Пришлось продираться сквозь кустарник, внутри обнаружился небольшой овраг, в нем, запутавшись в ветвях и каких-то корнях, барахтался обычный ползун. Медленный, дерганый. Сейчас он поднял голову, уставился на меня и оскалился. Нет, все же глаза у них не от мира сего. Казалось, кто-то чужеродный и большой выглядывает из глубины, оценивает тебя и ненавидит люто, до нервной дрожи.
Я поднял клевец, прикидывая, как лучше ударить. Вертелся зараженный, как уж на сковородке.
Резкое: Тух-тух… Тух…
Сзади!
И тут же стремительная тень влетела в кусты, ломая их. На одних рефлексах, я изо всех сил ударил средневековым оружием по возникшей рядом спине. Клевец неохотно, преодолевая сопротивление твердой кожи, вошел наполовину. Потащил назад, вместо того чтобы отпустить и выдернуть пистолет, успел даже извлечь клюв из твари, а затем неожиданно все крутнулось перед глазами с острейшей болью в ребрах. И сам не понял, как оказался лежащим на животе на земле, с набитым прелыми прошлогодними листьями ртом.
Снова: Тух-тух… Тух…
Выстрелы из «АСа» я ни с чем теперь не перепутаю.
Малыш обстреливал тварь, которую я даже толком разглядеть не успел, настолько все произошло быстро. Встал на четвереньки, правый бок обожгло болью. Попытался вскочить, но тут до моих ног добрался ползун. Дернул изо всех сил, я вновь оказался на земле, но уже на спине. Чертов зараженный вдруг обрел удивительную стремительность. Буквально за пару секунд, пока я пытался его сбросить, тот, ловко цепляясь за одежду, добрался до груди.
Решил до горла разорвать?
Я, видя перед собой только кусты и эту синюшную, в трупных пятнах морду, от которой несло чем-то кислым, помойным, схватил левой рукой за затылок, правой за подбородок, резко с силой повернул голову твари против часовой стрелки.
Хруст ломающихся шейных позвонков.
Тело зараженного обмякало, а хватка ослабла, сбросил его с себя. Вскочил. Несмотря на боль в груди, все-таки, похоже, доломали мне сегодня ребра. Выхватил пистолет, осмотрелся.
Рядом валялся на спине молодой кусач, только-только взявший следующий уровень на пути к элите. Вместо глаза пулевое отверстие, второй тяжелый дозвуковой подарок сломал хрящ, заменяющий нос, третий угодил в перемычку, соединяющую голову и плечи. Ввиду того, что она была максимум в палец толщиной, язык не поворачивался назвать это «шеей».
Поодаль нервно озирался Малыш, вжав приклад бесшумного автомата в плечо. Истошно орала сорока.
Вот уверен, теперь птица не только сообщала всему лесу о нас, но и требовала исчезнуть – еды привалило с избытком.
– Споровый вскрой! – скомандовал напарник мне.
Перевалив на живот убитого монстра, я, не обращая внимания на прикрытие, сам вращал головой во все стороны, пытаясь определить, откуда может напасть следующий. Почему был уверен, что он тут есть? Во‐первых, тролль так и не расслаблялся, а во‐вторых, мне вспомнилась памятная встреча в Зеленомиске, когда одного кусача убили рейдеры возле здания ФСБ, зато второй меня почти подловил рядом с перевернутым «Тигром». Добыча – четыре горошины и двенадцать споранов. Не густо, но и то хлеб. Интересно, в общую копилку пойдут или только на нас двоих?
– Забрал, – сообщил я, как и результат.
– Уходим! Второй отошел.
Вернулись к дороге, по пути приложился к фляге с живцом, может, подлечит.
– Два кусача и ползун. Скорее всего, первые хотели сожрать второго, но тут мы подвернулись, – на немой вопрос Герды ответил рыжий. – Одного грохнули, второй сбежал.
– Хорошо! Раз ушел, пока слабину не дадим или поодиночке здесь шататься не будем, не нападет. И минут через пять дроны здесь будут. Уже на подлете.
Я протянул добычу Малышу, тот разделил ее пополам, вернув одну часть мне. Нормально. Вот только ребра ныли и вздохнуть больно… И почему каждая тварь старалась меня в грудь садануть. И вообще, неужели самый аппетитный из всех? Вон, тот же напарник, здоровый, кровь с молоком, сразу ясно – вкусный. Нет, на меня лезли, суки.
И бронежилет теперь после рейда только выкидывать, плюс РПСку. Ремню хана. Одни убытки. Нет, мародерить нужно в плюс, а не в минус, как мы сейчас. С другой стороны, жив, обзавелся жемчугом – теперь можно будет осторожно прокачаться. А то две недели в Улье, пусть одну из них провел в больнице, и еще ни одной горошины не употребил, конечно, кроме тех, цементовских.
Послышался звук рубящих воздух винтов, затем показалась тройка беспилотников. Они шли, чуть накренив носы к земле, напоминая обводами и ската и акулу одновременно. И довольно зубастых таких рыбок! Судя по тому, что на носах располагались или крупнокалиберные пулеметы, или мелкокалиберные пушки, а на пилонах, кроме скрепленных с каждой стороны по шесть или нурсов, или пусковых контейнеров, подвешено по две ракеты.
Дроны прошли над нами и устремились к поселку. Уже на подлете двое из них сразу атаковали какую-то невидимую для меня цель. Две ракеты, оставляя за собой реактивный выхлоп, по затейливым криволинейным траекториям устремились вниз. За зданием местного сельсовета полыхнуло, затем вверх поднялись быстро редеющие клубы черного дыма. А потом без остановки заговорили носовые пушки летательных аппаратов, выбрасывая вместе с пламенем перепахивающие все снаряды.
Я наблюдал через бинокль.
Вот мансарда одного из домов взорвалась, щепки, доски – все полетело в разные стороны, и выскочил средних размеров жемчужник. Однако он не успел скрыться, два или три снаряда перепахали спину. Высший зараженный свалился и больше не двигался.
Беспилотники удивляли. Они спокойно двигались задом, зависали надолго на одном месте и тут же, стремительно ускоряясь, перемещались в другое, напоминали стрекоз или ос, со смертельно ядовитым для тварей жалом.
И долбили, долбили, долбили.
Два элитника, видимо, самые сообразительные, попытались сбежать, они почти вырвались за пределы деревни, но тут из пусковых контейнеров сорвались сразу четыре ракеты. Эти летели практически по прямой, без всяких кульбитов в воздухе. Впрочем, то, что они наводились сами, сказал факт точного попадания. Вместе с коричневым облаком во все стороны брызнуло красным, полетели оторванные конечности и куски мяса.
Минут десять продолжалась эта симфония смерти, обильная жатва, радующая глаз, но больше мозг тем, что сейчас созданные людскими руками механизмы сеяли ужас среди адских порождений Улья.
Затем дроны, сделав пару кругов над селом, выстроившись клином, полетели на юго-запад, где, если провести прямую линию, и находился Двадцать второй форпост.
– По машинам! – раздался приказ Герды. – Люгер, вырываешься вперед, поднимаешься на гору. Оттуда видимость отличная, даже АЭС просматривается, наблюдаешь за обстановкой. Видишь тварей, докладываешь и на соединение с нами. В бой по возможности не вступай. На этот шум сейчас может кто угодно явиться. Все ясно?
Кивнул.
– И бегом, рванина, бегом!
Бросился к джипу. Его кто-то заглушил, но легкий поворот замка зажигания – и вот двигатель заурчал, заурчал. Тронулся, ускоряясь. Желая проскочить на максимально возможной скорости перекресток. Мало ли, вдруг недобитки остались. Позади надсадно ревел «Урал», я же миновал поворот в деревню, взобрался на гору, и здесь, возле небольшой беседки и зоны отдыха, ударил изо всех сил по тормозам, настолько обомлел. Едва о руль не приложился.
Так не бывает!
Но, похоже, Улей сегодня оценил по достоинству мои геройства и выдал награду. И какую!
Бронированный монстр «Мародер», знакомый мне по Южно-Африканской Республике, с боевым модулем, с которого сейчас, хищно щерясь, смотрела в мою сторону пушка калибром двадцать или тридцать миллиметров. Отсюда определить точнее не получалось. Орудие еще и полностью закрыто кожухами, что затрудняло опознание. Слева, сверху вынесен пулемет – из-под защитных пластин торчал только кончик ствола. Несколько постановщиков дымовой завесы, оптические приборы. Передняя водительская дверь джипа-переростка открыта. На ней скалящаяся медвежья голова и надпись «ЧВК «Гризли».
Вокруг никого. Впереди внизу вдалеке видны парящие охладители атомной станции. Позади вроде бы все тоже чисто. Доложился, получил приказ наблюдать.
А и хрен бы со всеми!
Хочу!
И возьму!
Осторожно выбрался на дорогу, не глуша джипа, с пистолетом на изготовку, так как только он у меня был снабжен глушителем. Теперь я понял, столкнувшись пару часов назад сразу и с атомитами, и с тварями, – шуметь себе дороже. Принялся обходить вокруг «Мародера» с носа. Два пустыша за бронированной машиной доедали или третьего, или бывшего иммунного. Точка целеуказателя на затылок первому. Вдавил спуск, пистолет чуть подбросило, но пуля угодила, куда и хотел. Расплескала вокруг красно-бурую жижу. Убитый подался вперед, широко раскидывая руки, будто последним его желанием было захапать все себе, не дав нажраться второму зараженному, который последовал за ним через секунды в страну вечной охоты, так и не поняв, что их начали убивать. На обоих черная форма, у одного за плечами странный автомат. Нашивка «Охрана АЭС Алеевская», а ниже знакомая морда скалящегося гризли. Интересная реальность, частная военная компания охраняет такие объекты…
Ладно, с вами потом разберемся. Есть дела и важнее.
Осторожно забрался в кабину. Откуда шибало в нос падалью и протухшей кровью. Аккуратно-аккуратно заглянул в десантный отсек. Отпрянул назад, меняя оружие.
И в это время, как обычно, абсолютно некстати и не вовремя оживилась рация. Начальству захотелось узнать обстановку. Ни позже ни раньше, а именно в тот момент, когда я оказался рядом с развалившимся в десантном отсеке рубером, который обгладывал мерзкого вида руку, всю в фурункулах и непонятных гнойниках. Голова покойника была покрыта какими-то наростами, нос перекурочен, а губы такие, будто первокурсник ПТУ решил личного провести операцию по накачке пациента ботоксом. Из носа даже сейчас сочилась непонятная слизь. Атомит?
Задняя дверь была открыта.
Вероятней всего, рапана от мяса радиактивного ублюдка убрало, как обычного человека с дозы героина. Ничем другим его беспечность объяснить больше не мог. Он даже сейчас среагировал не сразу, услышав посторонний звук совсем рядом, лишь лениво повернул голову и посмотрел осоловевшими глазами на меня. Как волк из мультфильма! Мол, сейчас спою…
Длинная очередь от бедра из автомата хлестнула по зараженному, с искрами зазвенела горячая сталь по бортам, порой рикошетя по два раза, а мне неожиданно пришла в голову мысль, как хорошо, что веду огонь со стороны кабины, приборы не пострадают.
Рубер замешкался на несколько секунд, пытаясь сориентироваться, а потом рванул не на человека, а к выходу. Точно, неправильная какая-то тварь!
Здесь я его и достал! В спину!
Твердые, тяжелые, остроносые, разогнанные пороховыми газами, выше скорости звука, пули рванули костяные пластины на спине, разбрызгивая во все стороны кровь. Успел сделать четыре очереди по три, и тварь вывались из проема десантного отсека. Я поменял магазин, захлопнул за собой водительскую дверь и осторожно-осторожно двинулся вперед, сжимая рукоять автомата, скользя на крови атомита…
Вновь вместе с проходящим звоном в ушах заболтала рация.
– Люгер, Люгер, обстановка?! Люгер, твою мать!
Не до тебя, блин!
Выдала бы ларингофон – ответил бы.
Ни позже ни раньше!
Подождешь пять минут!
Выглянул – готов товарищ. Даже ногами не сучил. Осмотрелся, никого вроде бы. Готовый в любой момент юркнуть обратно, спрыгнул, пригибаясь добрался до зараженного, вскрыл споровый мешок и, опять не перебирая, отправил содержимое в подсумок. Потом, все потом!
Теперь быстро! Перебрался в кабину, сел за руль. Боялся. Вдруг подарок окажется с дефектом.
Я ведь этого не переживу!
Эх, была не была!
Мотор завелся с пол-оборота, загудел, заурчал. Так, топлива две трети бака, пока хватит с лихвой. Теперь можно и дальше. Волоком, матерясь в голос, выбросил останки, как оказалось, не одного, а двух атомитов. Выходит, просто рубер обожрался? Нет, он какой-то неправильный, и споровый мешок слишком большой. Кое-как затерев кровь и дерьмо непонятной ветошью, я споро перетащил все свои трофеи из «Фораннера». Прости, друг, но…
Жаль, жаль, что для управления боевым модулем был необходим второй человек, который располагался в десантном отсеке. Управление – интуитивно простое. Включил экран, щелкнул парой кнопок с надписями, появилась картинка с крестиком. Зашумели вверху сервоприводы, поворачивая двадцатимиллиметровую пушку. Одного я пока не понял, как вести одновременную стрельбу из пулемета и орудия, но переключатель с одного на другое нашел.
Не удержался и пальнул в стоящую метрах в ста березу сантиметров двадцать в диаметре, попутно увеличив до предела картинку – весь экран ствол заполнил. Снаряд ее фактически перерубил, угодив, куда я и целился. Вот это точность! Теперь пулемет. Ага! Так же работает.
Круть!
Теперь к солдатам удачи, что у нас имеется?
Таких автоматов раньше мне не доводилось видеть. С виду, пусть и проапгрейденный до самого немогу, «калашников», надпись гласила «AK-R». Непривычный магазин вмещал двадцать винтовочных натовских патронов. Впрочем, пистолеты – самые обычные девятнадцатые «Глоки».
Картина ясная, ушлая охрана АЭС, учитывая нарукавные повязки и нашивки, когда случился перенос в мир Стикса, решила убраться подальше от опасного производства. Остановились на горе… А зачем? Может, понаблюдать за развитием событий или кому-то в кустики захотелось. В итоге переродились и бродили вокруг «Мародера», пока я их не успокоил. Логично? Почему рубера не испугались? Откуда атомиты?
Черт! А если сам бронеавтомобиль радиоактивный?
Нет, нет, не верю, не должен он быть таким! Почему? Да потому, что я в корчах изойду, второй потери такого имущества не переживу. Ведь если его немного доработать…
– Люгер!.. Люгер!..
Все, хватит играть в партизана, а то можно и отхватить. Все же я штрафник и не свободен.
– Докладываю! Обстановка спокойная. Движения пока не наблюдаю. Очистил пригорок от тварей. Поменял машину на другую, – доложил я коротко о главном, и тут же: – Стоп!
Вижу что-то впереди. Выбежал, приложился к биноклю.
– Вижу два автомобиля! Двигаются в мою сторону. Дистанция около трех километров. «Тойотовский» пикап, похоже, с «Кордом» на станке или вертлюге. И бронеавтомобиль «Мародер» с боевым модулем. Вооружен двадцатимиллиметровой пушкой, а также пулеметом под натовский семь шестьдесят два. Сколько всего человек – неизвестно, в пикапе шесть!
– Попробуй их задержать хотя бы на десять минут, потом отходи к той высотке, откуда наблюдали за поселком, – тут же последовал приказ. – А мы им организуем встречу.
Задержать?
А почему бы и нет?
С такой-то мощёй я их не только задержу, я их тут всех раскатаю!

Глава 8
Дурдом в борделе

Кажущаяся беспечность пылящих внизу атомитов на самом деле имела под собой все основания. Да, говорили, что они постепенно деградируют до скотского состояния, когда прекращается у большинства индивидов даже минимальная умственная деятельность, а такие действия, как подтирание собственной задницы, приравниваются к защите докторской диссертации, но тут они сделали все грамотно.
На мой взгляд, конечно.
Оставили двух комбатантов в «Мародере» на господствующей высоте прикрывать и наблюдать, а большая часть банды отправилась добывать второй бронированный автомобиль. Зубастый и клыкастый – не каждый БТР сравнится. Кроме этого, скорее всего, заглянули и в арсенал местной охраны.
Однако у команды – водителя и стрелка, что-то пошло не так. Как и каким образом рубер поставил точку в жизни выкидышей Улья – история умалчивала. Но он это сделал.
Возникал еще один вопрос, в большей степени из категории умозрительных, почему рапан из смертоносной и опаснейшей машины для убийства превратился в фактически малоподвижное, тупое и трусливое существо? Это на него так подействовало обжорство? Практически двух человек заточил. А может, мясо радиоактивных уродов само по себе по мозгам любому бьет? Атомиты таки не на натуральных продуктах взращивались. Действие ГМО в чистом виде? Или сама тварь где-то подверглась облучению и нашла еще глупее и беспечнее себя?
Вопросы, вопросы…
«Мародер» был поставлен как нужно, сейчас, по моим прикидкам, снизу была видна только бронированная башня боевого модуля. Я сидел у монитора, сопровождая крестиком головной автомобиль противника, ощущая себя геймером, слишком уж походило все на компьютерную игру. Даже текущий боезапас указывался сбоку – триста сорок девять снарядов для пушки и пятьсот восемьдесят восемь для пулемета. Постановщик дымовой завесы. Дальномер показывал расстояние до цели, кроме этого, можно было увеличить или уменьшить картинку, на втором экране – данные с тепловизора, хотя вывести их на основной – тоже раз плюнуть. Единственное, что пока так и не смог сделать – это найти переключатель для ведения стрельбы из всех орудий одновременно. Хотя, вполне возможно, такие финты конструкцией турели не предусматривались изготовителем. Еще видеокамеры транслировали окружающую обстановку. Скорее всего, где-то имелась возможность для автоматического сопровождения движущейся цели, но… это надо мануалы листать.
Сейчас даже всплеска адреналина в крови не наблюдалось, мнимая безопасность и расстояние убаюкивали, рождали пусть и не беспечность, но какое-то чувство нереальности происходящего. Спокойствие, как у слона.
Так… До врага пятьсот тридцать метров.
Можно начинать?
Или ближе подпустить?
Черт его знает, из меня башенный стрелок тот еще, вся практика – как-то пьяными палили из КПВТ БТРа. В Африке, понятно. В общем, сомнительный опыт.
Но думаю, хуже не будет, если еще подождать.
Внезапность наше все.
Триста…
Я быстро-быстро принялся нажимать и отпускать гашетку, сопровождая «Мародер». Сверху глухо загрохало, тяжелая машина закачалась, однако крестик прицела уверенно держался на бронеавтомобиле.
Часто, часто в ЮАР говорили, что африканец настолько суров, ему и четырнадцать килограммов тротила до лампочки. Может быть, может. Но двадцатимиллиметровые снаряды вскрыли броню, как консервную банку. Целился я в основном в боевой модуль.
Секунда, вторая… третья…
На седьмой тот полыхнул, ныряя с высокого грейдера и заваливаясь на бок.
Готов!
Мельком отметил, что двери не распахнулись, никто не выскочил.
Водитель в пикапе был матерым волчарой, даром что атомит.
Он за это время успел съехать в поле, где, развернувшись практически на месте, потеряв одного идиота из кузова, уходил в сторону АЭС, набирая разгон, держась так, чтобы пулеметчик мог навести «Корд» и достать меня. Чем, собственно, тот и занимался.
Врешь, не успеешь!
Мне-то всего чуть-чуть джойстик довернуть и…
Дудух…
Дудух…
Кровавые брызги из кузова, пробоины в крыше на водительском месте и напоследок капот!
«Тойота», будто в бетонную стену врезалась, настолько резко остановилась. Недобитки, остались и такие, прыснули из кузова в стороны, залегли за машиной и принялись неприцельно обстреливать меня.
Сколько их?
Трое.
Нет, не дам вам шалить, а ну как в оптику попадете!
Переключил на пулемет. Снаряды тратить на такое – верх расточительства. Прислушался к себе, наводя на первого, замершего за передним колесом, нет, немного азарта и никаких больше чувств.
Увеличить.
И сразу, словно по команде, взметнулись дульные вспышки.
Что-то звякнуло сверху… Что-то… Что бы это могло быть, а‐а?
Отлично, крестик на спине.
И тут же утопил на пару секунд, не больше, кнопку.
Звук сверху совсем слабый.
Тяжелые пули взметнули землю рядом с атомитом, пропороли колесо, но, главное, из него самого полетели кровавые ошметки.
Снова сверху звон! Это кто у нас тут такой меткий?
Ага, вон ты где, родной!
Враг стоял в полный рост, положив ствол или автомата или винтовки на кузов пикапа, стрелял из-за него. Спрятался? Как в доте?
Ну, с тобой все легко!
Натовские пулеметные патроны на таком расстоянии легко продырявили автомобильную жесть, достав гада. Еще перед этим голова подонка откинулась назад.
Это тебе не кино!
Обвел крестиком поле боя. Так, где третий?
Вот ты, маруда!
Тот прятался за капотом, иногда высовываясь и обстреливая меня. Больше никто активности не проявлял. Голова у радиоактивного подонка была не меньше ведра, поэтому ему приходилось показывать ее практически полностью.
Гаду снова повезло. Я вдавил гашетку на долю секунды позднее, прежде чем он скрылся за носом машины. Двигатель так легко не взять, как тонкую жесть.
Может, долбануть пару раз из пушки?
Нет, такой боезапас на урода тратить…
Поймал его только на четвертый раз. До этого выжидал, не открывал огонь, атомит осмелел, стал не одиночными долбить, а короткими очередями. Ну и погорел.
Да, пусть в камеру не так отчетливо было видно, но голова урода от попадания пули взорвалась. Я такого еще не видел, как если бы тот эргэдэшку заглотил, а потом чеку выдернул.
Так, осмотреться.
Нет, никто не спешил на выручку врагам.
Теперь круговой обзор!
Все тихо.
Хотя могли и в редком пролеске прятаться зараженные, но элита заглянула бы на огонек, это у нее как здравствуй сказать или добрый вечер.
Потянулся к рации.
– Техника врага уничтожена, живая сила ушла в минуса, можно выдвигаться.
– Ты под спеком, что ли?! – вклинился Дрон.
– Сейчас будем. – Голос Герды какой-то злой, дрожащий.
– Я на «Мародере» с боевым модулем, – предупредил, а то еще пальнут сдуру, или из «РПГ‐18» залепят.
– Разберемся, – раздраженно бросила командир.
Появились они минут через пятнадцать. Сначала выпрыгнул Дрон, за ним Малыш, и только потом показалась девушка, подняла забрало шлема, глаза злые, покрасневшие, левый чуть подергивался. Ожидал разноса. Но та первым делом осмотрела поле боя через плоский бинокль. Губы ее скривились в ухмылке. Затем обошла «Мародер» по кругу, заглянула внутрь. Постояла молча, кивнула сама себе, а затем принялась раздавать ценные указания.
– Люгер за руль, Дрон на место стрелка! Идете головняком, расстояние пятьдесят-сто метров.
– Это машина моя, – проговорил медленно, спокойно, но с нажимом.
– Твоя, твоя, никто не покушается! – согласилась командир. – Вот только для ее нормального функционирования как боевой единицы требуются двое. Есть возражения? Нет? Я так и думала! И почему сразу не сказал, что завладел хорошо вооруженным бронеавтомобилем?
– А когда? – пожал плечами.
– Ты дурака-то из себя не строй, – заявил Малыш.
Проигнорировал эту реплику, но мне все меньше и меньше нравился здоровяк. Слишком хитро-мудрый, с неким налетом подлости. Вон, к тому же Мухе, несмотря на изначальную антипатию, чем больше наблюдал за ним, тем испытывал больше приязни, а здесь с точностью до наоборот.
– Мне трофеи надо еще собрать! – заявил я.
– Соберешь, но максимум пятнадцать минут дам. Нам еще потрошение предстоит, а потом домой добираться.
– Люгер, а Люгер, я «форик» себе возьму? – Только подумай о хорошем человеке, как он уже тут.
– Забирай, конечно, – разрешил я.
– Герда? – Муха повернулся к командиру, та только рукой махнула.
– Держишься за нами, – заявила, когда новый владелец авто уселся за руль.
– Есть, мэм, – дурашливо отдал честь.
А мне не жалко, джип свою задачу выполнил, довез меня до этой прелести.
Еще, если на форпосте делают, вынесу управление модулем к водительскому сиденью, отмою «Мародера», выкину к чертям все десантные кресла, наварю, где можно, решетки. А то твари разные бывают. Ну и техуход и диагностику сделаю. А то встанет где-нибудь…
Нет, к таким габаритам все же следовало привыкать. И разгонялся монстр быстро, по полю прошел играючи, легко спустившись с насыпи.
Интересно, что будет, когда все раскиснет? Или здесь нет осени? Но две лебедки на крайний случай имелись, так что – выберусь.
Трофеи я собирал, не глядя, если брат-близнец моего бронированного джипа к этому времени уже выгорел и не представлял никакой ценности, то пикапу практически и не досталось, сравнительно, конечно. Снаряды превратили в месиво водителя и пассажира, разбили двигатель, но пулемет не пострадал. Я ошибся в расчетах, в фермерском грузовике оказалось семь человек. Выпавший во время маневров свалился очень удачно для меня и неудачно для себя, сломав шею.
«Корд» перетащил в десантный отсек, попросил Дрона, и тот легко вырвал с мясом, точнее с креплением, турель. Затем погрузил боеприпасы. Собрал и личное оружие атомитов. Обыск их трупов являлся той еще задачей. На них живых-то смотреть без мерзкого кома у горла было нельзя, а на мертвых и подавно. Но справился с собой. Ящики, канистры… Все в цвет.
А дальше Стикс, будто решив, что на мою долю и на долю отряда приключений хватит, благоволил нам. Спокойно и без происшествий добрались до точки – небольшой заросшей осинами и кустарником болотины посреди овсяного поля, смотревшейся островом. Именно здесь дроны-охотники выловили небольшую стаю зараженных, голов так в сорок. И самый мелкий из них – рапан.
Потом большая часть отряда резала споровые мешки под прикрытием крупных калибров. Меня никто не привлекал, поэтому я курил, рассматривая пятиметрового жемчужника. Первый раз видел такого монстра и так близко. Он даже мертвый, как говорилось, внушал. А споровый мешок размерами больше баскетбольного мяча. Содержимое у монстров забирали полностью, сразу распределяя по пластиковым контейнерам, янтарь, в зависимости от качества, по трем, спораны, горох и жемчуг в специальные, явно сделанные под них, коробки. Потроха отличались от обычных – гораздо крупнее, чем виденные мной. Одно слово – рад.
– Жаль, не мы его завалили, – посетовал Серый, помогая Гайверу вскрывать удивившего меня жемчужника.
– Завалишь такого, – отчего-то сипло ответил рейдер. – Встретили бы в чистом поле – считай конец стопроцентный. Не знаю, помогла бы люгеровская пушка.
Возвращение в форпост тоже прошло без всяких проблем.
Вечерело.
Герда опросила каждого относительно того, не присвоил ли себе горошину или жемчуг, отметила в бланке и с Малышом пошла сдавать добычу.
Я же не мог налюбоваться на своего монстра. Залез везде, где мог, даже боевой модуль исследовал. А ничего так. Возле машины собралась небольшая толпа, некоторые восхищенно цокали языками, других интересовали «заклепки» и высказывание собственного особо ценного мнения. Развлекались, короче.
Но мне было плевать, докурил и, даже не переодеваясь, направился к местному доктору. Красную жемчужину решил употребить безотлагательно, а то знаю я местные реалии, к утру какая-нибудь пакость, и прощай усиление дара.
– Двадцать рублей! Это просто за присмотр, что все пройдет как нужно. Если потребуется мое вмешательство, то еще сто, – озвучил цену знахарь, болезненно худой высокий мужчина слегка за сорок.
– Годится! – согласился я. – И сколько времени продлятся процедуры? Какие противопоказания? Что можно есть, что пить?
– По срокам ясно будет после употребления. Пойдет все как нужно, значит, пять минут и свободен. Никаких противопоказаний нет. Диет тоже. Но если не по плану, то где-то часа четыре займет. Как знал, сегодня только пару переломов залечил, фактически полный. Ну?
Я выложил двадцать рублей, а потом проглотил моментально потеплевшую в руках одну из самых ценных вещей в Улье.
– Все отлично! Квазом не станешь, – пусть и не через пять минут, а через пятнадцать поставил диагноз местный эскулап, – но советую тебе, кроме как глотать жемчуг, заняться и развитием потенциала. Здесь отличный тренировочный зал, спасибо Герде, да и инструктор – мой ученик Глаз, парень умный и перспективный, поможет. Стоимость одного занятия с ним – пять рублей. Вроде бы дорого, но профессиональная помощь не каждый раз требуется, научит, покажет, проконтролирует, и затем самостоятельные занятия. Освоишь, потом следующее даст.
– Ясно. Спасибо.
– Да, завтра с утра загляни, работаю я с девяти, проверю на всякий случай. Про обязательность ничего не говорю, только потом, если начнешь меняться – меня не вини. Но скажу так, шанс стать квазом у тебя сейчас процента два, не больше.
– Буду.
На часах уже почти девять. Помылся, переоделся и в бар. Здесь уже находился Мальб в компании четверки опытных рейдеров. Как определил? По повадкам.
– О‐о, вот и Люгер! – прокомментировал кладовщик мое появление. – Про него говорил. Знакомься, – это уже ко мне, – это Блик, вон тот усатый – Джага, лысый, как ни странно, – Лысый Доктор, а вот этот парень – Орг, не орк, а Орг, – выделил тот последнюю букву.
– Приятно! – заявил я, пожимая каждому руку.
– Ну что, по одной – за знакомство?!
– Это обязательно! Потом порубать надо, с утра не жрамши, – ответил, поднимая до краев налитую стопку.
– За то, чтобы хорошие люди всегда собирались за одним столом! – толкнул короткий тост Мальб, звякнуло стекло.
Эх, хорошо пошла!
Закусил хрустящим огурцом.
В цвет!
И теплее стало. И вообще здорово. Какое же это блаженство, где-то буквально за толстыми стенами кишат монстры, смерть обильно собирает жатву, а мы тут сидим, пьем, курим, разговариваем. И так уютно стало.
– Вам что заказать? – взялся за меню я.
– Ты, это, ешь, мы уже плотно пожрали, а закуска градус крадет! А так у нас все есть, – прокомментировал Орг.
– Сала нет! – отметил я непорядок.
– А ты хохол, что ли? – подозрительно прищурился Орг.
– Нет, но сало люблю.
– Я тоже его люблю, русский, – ткнул себя в грудь Лысый Доктор.
– И я, – влез Джага, – чистокровный татарин.
– А я не люблю! – сказал, как отрезал Орг. – И да, я – хохол!
– Что же это деется… Хохлы сало не едят… – хохотнул Блик. – Похоже, конец света близко!
– Так, разговорчики! Между первой и второй! – перебил всех Мальб, поднимая бутылку и требуя сдвинуть стопки.
– Для кого вторая, а для кого и нет, – философски заметил татарин, огладив усы. – Пусть перекусит молодой, народ пошел нынче хлипкий.
– Да этот молодой вам всем старикам фору даст! – запальчиво заявил Мальб. – Он в одну каску элиту умотал! Кусачу глотку едва не пергрыз, льву, измененному, ростом с трамвай, с даром против пуль, из граника залепил, куда грива, куда хвост, а еще муров кучу положил! Хельга за ним бегает, на суд явилась, ревела, что та белуга!
– Ты ври, ври, да не завирайся, – выступил Орг.
– Стоп! Так ты тот Люгер, который в последнем рейде с Дохлером был? – спросил Лысый Доктор.
– Ага.
– Не врет, Мальб, – констатировал тот. – Я с толстяком три дня назад гулял, у них опять съезд и совместная жизнь с Валерией началась. Свадьба типа, уже в шестой или седьмой раз. Но и мальчишников зато столько же! А ты что расскажешь, Люгер?
Я только плечами пожал, все Мальбу сказал, нет, продолжал нести слухи в массы. Хотя с ним-то все ясно. Глаза шалые, пьяные. Похоже, давно здесь сидели.
А дальше, как тот Васька, слушал и ел. Набивал брюхо плотно, четко представляя, что возлияния предстоят серьезные. И абсолютно был «за», надо сбросить нервное напряжение.
– Орг, новости расскажи. Ты ведь только сегодня из Острога.
– Там бардак творится… – заявил тот, закуривая. – То одна хрень, то другая. Поставщика продуктов половине местных баров – Люлю на кол посадили. Оказалось, эта сука работорговлей промышлял. Мурам сдавал свежаков. Ковбой его на горячем поймал. Позавчера вообще проститутки с ума сошли! В борделе дурдом настоящий, одновременно у трех дар нимф прорезался. Сразу у трех! Одновременно! – погрозил тот указательным пальцем, видимо, таким образом подчеркивая весомость своих слов.
– Да ну, так не бывает, – высказался Лысый Доктор. – Про Люлю слышал. Но я в рейд как раз позавчера и свалил. Мои сейчас отдыхают, желторотики, натаскивать их еще и натаскивать…
– Еще как бывает! Про фантастику – ты это главе Постигающих расскажи, его только вчера к вечеру в сознание привели.
– Это как так? Чего-то ты не то говоришь, он ни разу у проституток не отмечался.
– А так. Пятеро сектантов, до этого куда-то в рейд катались, решили пар сбросить. На красный огонек забрели. Ну и баб скопом заказали. Лишканули они там чего или еще какую хрень сотворили, вот только шлюхи пожелали, чтобы те сдохли и желательно всей их шоблой-еб… – подцепил вилкой кусок сала с прослойками мяса тот. – Как результат – представительство почти в труху, до утра пожарники бегали. Резню устроили адскую! Треть личного состава в минуса, трупы задолбались таскать, – своих же товарищей порешили. Технику почти всю пожгли. Оба «Мастодонта» восстановлению не подлежат. В общем, спустились на землю эти уроды. Теперь как все – на бэтээрах ездить будут. Главного едва не грохнули, еле-еле откачали, четверо знахарей с ним работали, сейчас под наблюдением.
– Странно, как шайтановские нимф просмотрели, да еще и в борделе? – задумчиво подкурил сигарету Мальб. – Проверки ведь постоянно, конечно, не афишируется, но все же…
– В том-то и дело, что умения у них именно позавчера и проснулись. Разом! Одновременно! Поговаривают, что их какой-то дебил на радостях, обслужили хорошо или еще что-то, но жемчугом подкормил. Имя не помню, то ли мусор, то ли мент. Что такое…
– Цемент это, сука дебильная! – выдохнул с ненавистью Доктор. – Падла гнилая. У меня из-за него старая команда вся, как один, сгинула!
– Нет, мужики, здесь я думаю, его ругать не стоит, – влез Мальб. – Дело-то хорошее, я этих Постигающих вижу, а рука к пистолету тянется, чисто фашисты!
– Не у тебя одного! – поддержал его Орг, я тоже вспомнил свое желание закатить им «РГО» под стол. – Так вот, а самый крутой дар оказался у Элинии. Она, как это объяснить… – сделал тот неопределенный жест кистью с растопыренными пальцами. – В общем, все сносила, только улыбалась. И сказать ничего не могла. Оказалось, урод там один, нравилось ему баб мучить, на ней отрывался. Платил, конечно. Но той дуре надо было только Женьке сказать, быстро бы яйца отрезали. В общем, или довел ее окончательно, или еще что, но сначала у нее умение открылось и сразу почти в потолок. И тут же у остальных двух. Итоги я вам озвучил.
– Давайте выпьем водки! – это Мальб. – За дам, чтобы они в один прекрасный день не превратились в злоебучих нифм!
Выпили.
– О, какие люди, и даже без охраны, айда к нам, красны девицы! – неожиданно заявил тот и помахал рукой.
Я обернулся, это появилась Герда в сопровождении невысокой, довольно миленькой брюнетки, которую раньше не видел. Командир – в тактических штанах в обтяжку, в кроссовках, в толстовке с капюшоном, которая подчеркивала высокую грудь, смотрелась здорово. Хотя ее во что ни одень, один черт, классно. Чуть подкрашенные губы, немного подведены глаза, волосы собраны в хвост. Пистолет на бедре. Невольно залюбовался. Хороша Маша, да не наша, и не надо! Начальство таки.
– У вас места нет, – улыбнулась та, затем, заметив меня, видимо, только сейчас, немного изумилась.
– А мы столы сдвинем, – нашел выход Мальб.
– Если только так… – почти пропела Герда. – Мила, что скажешь? Разбавим мужскую компанию?
– Такие красавцы собрались, – сказала ехидно брюнетка, поднимая на уровень плеч руки с раскрытыми ладонями и смотря куда-то вверх, – как тут бедным девушкам устоять?
– Мальб, подвинься, – попросила Герда.
Кладовщик только усмехнулся, освобождая место рядом со мной. Я, дотянувшись не вставая до соседнего столика, забрал стул. Поставил.
– Прошу вас.
Командир только хмыкнула.
А дальше началось обычное застолье, причем набирающее обороты и вбирающее в себя все больше людей. Появился Дрон, тоже оказавшийся всем хорошим знакомым. Ему налили половину граненого стакана.
– Товарищи, рожденный травокуром, пить не может! – попытался отказаться тот, судя по зрачкам уже успевший расслабиться. Не слушая оправданий растамана, всучили стакан, заставили говорить тост.
– Я вам вот что скажу! – поднял назидательно тот указательный палец. – В хорошей компании грех не выпить!
И в один глоток проглотил огненную воду, переворачивая стакан и опуская его на стол, занюхал рукавом и заказал себе мороженое. Откуда-то появилось еще несколько девушек, чьи имена я не запомнил. Потом мы пили, разговаривали, постепенно беседа, как это и бывает на любом таком мероприятии, распалась из общей на отдельные.
Герда, раскрасневшаяся, чуть пьяная, о чем-то говорила со своей ехидной подругой. Я же курил, говорил мало, больше слушал. Впрочем, это обычное мое состояние. Поэтому везде считался очень хорошим собеседником. Часто ловил на себе командирский взгляд, и на душе теплее делалось, как-то радостно. Сам тоже смотрел, она улыбалась, шутила.
Потом устроили пляски, больше медленные, танцевал только с Гердой, та на приглашения других рейдеров показывала со смехом на меня, мол, у нее мужчина ревнивый.
Какое веселье обходится без драки?
– А я говорю, свежакам не место за этим столом! – заявил во всеуслышание среднего роста бритый мужик с именем Борменталь, но которого все звали Борм. При этом пялился тот на меня. – Мы…
– Слышишь, «мы», – завелась с пол-оборота Герда, перебив оратора. – Ты от мелкого кусача ветеран штаны…
Я останавливающе поднял указательный палец стоящей на столе левой руки, девушка неожиданно замолчала. Дрон в этот момент выглядел крайне ошеломленным.
– Если есть что сказать, пошли поговорим, – предложил Борму. – Зачем людям праздник портить?
Тот осклабился, расправил плечи.
– Видит Улей, ты сам так решил! – поднялся тот.
– Он кинетик! – прошептала командир, а в глазах беспокойство.
Я не стал говорить, что тот будет сегодня инвалидом. Поживем – увидим. Но за предупреждение спасибо. Подмигнул.
Пропустил бузотера вперед, отошли метров на десять от входа. Я остановился. Тот сделал еще несколько шагов вперед, увеличивая расстояние. Все ясно. Не просто на кулаках решил сразиться, а дар использовать.
Ну-ну, будет тебе сюрприз. И ведь какой самоуверенный, так и лучился самодовольством, уже считая себя победителем.
Как же, как же, сейчас он проучит наглеца.
Хотя где я ему в суп плюнул – не представлял. Может, перед женской половиной решил боевитостью покрасоваться?
Дальнейшая реплика пояснила все.
– Короче, сейчас я тебя буду бить долго и упорно, возможно, ногами, учить уму-разуму. И ты сам напросился! Паскуда, два дня в Улье, молоко на губах не обсохло, а еще к Герде лезешь… Не твоего полета…
Что не моего полета, узнать не успел, потому что переместился вперед сразу на три метра и провел четкий апперкот, плохо, что мужик в этот момент паузу сделал, так бы может еще и язык откусил. Лязгнули зубы, голова откинулась назад, даже хрустнула шея.
Не ожидал?
Я так и думал!
Тот явно поплыл, взгляд затуманился.
Хук справа поставил точку.
Пинать не стал, а поднял за грудки левой рукой и снова в челюсть!
И так раза четыре.
Проверил пульс, жив, курилка, а вот жевать с неделю точно не будет.
Когда Мальб, Герда и Лысый Доктор выскочили, рейдер валялся в крови и соплях, я же выбивал из пачки сигарету.
– Наш человек, – похлопал одобрительно по плечу меня кладовщик, Доктор только большой палец одобрительно показал. Девушка просто обняла, прижалась, а меня в жар бросило.
Лысый вызвал кого-то по рации, двух минут не прошло, как прибежало двое молодых парней, одетых полностью по-боевому, с автоматами. Те только в рот моему собутыльнику не заглядывали. Если это его команда, то неплохо он их воспитал, и видно, не за страх действовали.
– Это говно оттащите к знахарю, – скомандовал тот, – лечение сам оплатит, начнет барагозить, разрешаю сломать пару ребер и руку до кучи. Чуть такой вечер не испортил, ур-рооод!
Никого не стесняясь, Герда так и обнимала меня, когда вернулись за стол. Удостоился внимательного взгляда Дрона, да и остальные смотрели, как… даже не знаю как. Ошеломленно, что ли. Дальше снова пили, танцевали, шутили. Будто и не в Улье, а там, в самом обычном мире, где нет никаких чудовищ, перезагрузок, кластеров, муров, внешников, в общем, всего дерьма. И на душе легко, будто всех их знал с детства.
Девушка посмотрела на часы, потом обратилась ко мне.
– Уже поздно, не проводишь даму?
Как не провожу? Куда я от тебя денусь, родная?
Алкоголь расслабил, снял основной барьер, когда я пусть и любовался порой Гердой, но не позволял себе оказывать ей какие-либо знаки внимания, только работа. Потому что спать с командиром… Это еще тот геморрой.
Тут же снесло крышу от красивой девушки, которая так же хотела меня, как и я ее, что явно было видно.
Пьянящий аромат ее духов, и мы чуть пьяные. Сияющие глаза. Да, не было ночного неба, лишь переходы, каменные стены, тусклые лампы под потолком, но… окружающая обстановка не запоминалась, размывалась, фокус был только на ней. Она сама звезда.
Не выдержал, поцеловал в губы, Герда ответила. Явно с трудом оторвалась.
– Пошли ко мне, – хрипло прошептала.
Затем почти тащила за руку.
Едва попав в ее апартаменты, мы начали раздевать друг друга, не прекращая целоваться.
Финал? Скомканные простыни и шесть часов утра, обнаженная девушка, прижавшаяся к груди, и сигарета в моих зубах.

Глава 9
Прибыль налицо

Я открыл глаза.
Обнаженная Герда лежала на боку, оперевшись головой на ладонь, и смотрела на меня. А глаза лучились, сейчас – синие-синие. Провел тыльной стороной ладони по ее щеке, ощущая мягкость и нежность кожи. Девушка улыбнулась:
– Доброе утро!
Притянул к себе, поцеловал в макушку, на душе все вверх дном. И редкое ощущение близкого, близкого счастья, которого никогда не бывает с проститутками или просто со случайными барышнями, с утра зная точно, что это мимолетно и вряд ли останется в памяти. Да и не было никакого желания переводить их в другой ранг из случайных попутчиц.
А тут восторг, почти щенячий, это голубоглазое чудо – мое. Прислушался к себе, и понял – никому не отдам, всех порву, все сломаю!
– Доброе…
Ванная комната, куда я попал минут через тридцать, оказалась не меньше, а скорее даже больше моего закутка, переезжать в который предстояло сегодня. Дорогая сантехника, джакузи, огромная душевая кабина, белоснежный кафель, все блестело.
Почистил пальцем зубы.
А затем горячие струи воды смывали пот, нет, цивилизация – это здорово.
– Нам надо поговорить, – через пару минут зашла вслед за мной Герда.
– Сейчас? – усмехнулся, обнимая ее.
…На часах тринадцать пятнадцать, когда мы, под трещание Вжика, пили кофе на большой, обставленной по последнему слову техники и дизайнерскому изыску кухне, здесь даже деревянное евроокно имелось, пусть и не во всю стену, но не как у меня – бойница.
Вид открывался изумительный, далеко у горизонта – серебряный блеск небольшого озера, низкие круглые горы, поросшие лесом, золотые пшеничные поля, зелень лугов. И почти бирюзовое небо с редкими многоэтажными облаками, неспешно плывущими куда-то на запад. Километрах в четырех село, а на холме чуть покосившаяся деревянная церковь.
Девушка поставила для меня пепельницу, закурил, сделал первый глоток.
Жить хорошо.
– Знаешь… – Она опустила голову, пряча взгляд, сказала нерешительно – совсем на нее не похоже.
– Подожди, – перебил. – Сначала скажу я. Первое, ты мне очень нравишься. И все произошедшее с нами похоже на сказку, красивую, новогоднюю, когда случаются чудеса в жизни, никогда не подумал бы, что в Улье такое возможно. И я хочу, чтобы так и продолжалось.
Показалось или нет, но Герда чуть покраснела, подняла на меня глаза в какой-то поволоке. Слезы?
– Поэтому, во‐вторых, в одном отряде с тобой и под твоим руководством я не буду. Это принципиально. И…
Перед тем как уснуть, когда засопела девушка, обняв меня и уткнувшись носом в грудь, а затем и закинув ногу, долго думал, размышлял. Выводы сделал однозначные: или не надо было все доводить до постели, а раз так произошло, то выход – другой отряд.
– Об этом и хотела поговорить, – чуть хрипло уже она не дала мне закончить фразу. – Вчера я четко поняла, если тебя оставлю рядом, то кончилась как командир. Специально себя проверяла, задавила вроде бы эмоции, отправила головным дозором, обычная практика… а потом ни о чем думать не могла. Только одна мысль: «Пусть все будет хорошо! Пусть…» Когда же ты столкнулся с зараженными и атомитами, меня совсем накрыло, представила, что чуть-чуть тебя не потеряла, ревела потом, как девчонка, – подняла глаза, улыбнулась как-то виновато, – и я больше не хочу себе душу рвать каждый раз, посылая тебя куда-то. Ты мне сразу очень понравился, очень, – призналась. – Сдерживалась, проверяла и тебя и себя… а вечером послала все к черту! Но… В общем, тоже пришла к выводу, что в одном отряде нам нельзя находиться, да и какой из меня в таком случае предводитель? Все накроемся! Потому что не о выполнении задачи буду думать, а о том, не случилось ли что-то с тобой, винить во всем себя… Держать тебя в безопасности, например, ввести должность постоянного кладовщика? Так ты сам сбежишь, потому что… и для репутации плохо, да и ты не такой. И главное, я тоже не хочу ничего прекращать, только повторять, повторять и повторять…
Что делать?
Повторили.
Закурил, а Герда забралась на меня сверху, поставила локти мне на грудь, сцепила красивые пальцы и оперлась подбородком на большие. Пару минут молчали, а затем она вновь вернулась к серьезному разговору.
– Ситуация сейчас сложилась для тебя крайне удачная, за последние два дня форпост потерял больше, чем за два предыдущих месяца. Схемы полетели все к чертям из-за внеплановой перезагрузки, многие не перестроились. В минус шесть отрядов ушли, из их остатков сейчас два с трудом набрали. Но главное, только один из старых командующих остался. И я хочу тебя рекомендовать как командира отдельной группы штрафников. Потому что… – та задумалась, словно решаясь, говорить или нет, но все же решила резать правду-матку. – Любой другой, кроме меня, тебя за художества может грохнуть, ты ведь все делаешь вроде бы следуя приказу, но так… убить хочется. И это даже мне!
Я усмехнулся, затушил сигарету. Полюбовался девушкой.
– И не смотри на меня так! Сначала поговорим! Хотя нет, смотри! – М‐да, вот и пойми прекрасную половину. – Но сначала слушай! Сейчас у тебя все для этого имеется – боевую технику ты добыл, кстати, здесь повезло. До этого дня ни разу кластер с АЭС, на моей памяти, с бронеавтомобилями не грузился, специально ездили пару раз проверяли. Оружие с атомитов взял, сколько-то человек вооружить хватит, – перечислила она доводы, помолчала. – Кроме этого, можешь рассчитывать на меня, помогу и снаряжением и оружием. До роты оденем!
В принципе вариант хороший, даже самый лучший из возможных. И если все пойдет нормально, то банду сколотить можно крепкую, а с ней потом и за денежные дела браться. В одиночку много не навоюешь, не добудешь. С другой стороны, командовать отморозками, а других тут не будет, тот еще геморрой. Но…
– Ты, наверное, думаешь, зачем тебе взваливать на себя все это? – словно прочитав мысли, спросила Герда и сама же ответила: – В первую очередь, срок режется сразу в два раза. Три месяца и все! Второе, был бы ты вольный, тогда получал бы до десяти процентов добычи с выездов, но и сейчас будешь до пяти. Третье, на боевых, если по делу тратишь боеприпасы, когда часть возвращают, когда полностью, в зависимости от целесообразности. Но тут у тебя все будет ровно. Вот увидишь. Добыча с убитых, лично твоей командой зараженных, – твоя, как ты решишь поступать, так и будет. Никто из вышестоящих тебе ничего не скажет против. Далее, работа с десяточниками. Их начальство с Князем бартер устраивает, но и мы и они на уровнях ниже находим общий язык. Да, поговаривают, что представительство откроют в Остроге, вот только налево их высокотехнологичную технику, оружие и оборудование, конечно, для нас это все такое супер, а для них на три-четыре поколения устаревшее, никто толкать не будет, только в Дружину. Поэтому канал останется за нами. Ну и по мелочи. Втянешься в работу, нюансы узнаешь, с людьми сведу.
Я подозревал, что именно «мелочи» в большей мере одна из основных статей дохода, хотя мог и ошибаться. Впрочем, девушку не винил и не упрекал, мол, ты мне должна всю подноготную раскрыть. С каких таких радостей? Потрахались? Так люди взрослые.
Да, нравлюсь ей, она мне. Но поживем – увидим, как и что. Но и при таких раскладах получалось очень и очень неплохо. В принципе все логично устроено. Чуть-чуть дают кусать пирог командирам, но зато голова только у них и болит. Те лезут туда, куда нормальный рейдер и за жемчуг не польстится. Никаких «голодных» бунтов от контингента, все работает как часы, большая часть уходит на обеспечение отрядов, чей срок жизни редко долгий, в результате фактически, по моим предварительным оценкам, процентов пятьдесят-шестьдесят так и остается в форпосте.
А еще крепла во мне уверенность, что главная задача Сердца Дьявола – не отстрел зараженных, скорее это занятие попутное. Вчера заметил, как грузили какие-то ящики, возя их на рохле от огромного грузового лифта к паре «Мастодонтов», а до этого видел, как привозили что-то.
– Кстати, отлично получилось, что я тебя заочно невзлюбила и решила в дерьмо носом ткнуть. – Герда улыбнулась. – Честно, думала, ты один из представителей местной «элиты», тех, кто вокруг престола вьется, жопу княжеским замам лижет… Увидела тебя, закрались сомнения в правильности собственных выводов… Но решение менять не стала.
– Не любишь ты высшие слои общества.
– Я их ненавижу! – Глаза вспыхнули яростью, а черты лица сразу заострились, но тут же она вновь успокоилась, улыбнулась печально. – Потом как-нибудь расскажу…
Какой-то счет, похоже, имелся. И счет серьезный.
– Слушай, все хотел спросить, почему вы на этом пепелаце катаетесь, когда сами в броню упакованы, она ведь не меньше боевых машин стоит?
– У нас две недели назад БТР‐82 с тридцаткой сожгли ресы, «Хаммер» и бронированный «Тайфун» на базе «Урала» до кучи. Нормальных бойцов потеряла – восьмерых. Напоролись на две группы хантеров, успели их вырезать, однако те поддержку вызвали. Дроны где-то поблизости крутились, двух минут не прошло – явились. Обычно – минимум минут сорок лету. Уйти далеко не успели. Дронов тоже ссадили. Но…
– Хантеры это кто?
– Ресовские группы охотников за иммунными. Интересуют в первую очередь дары. Особенно редкие. К Острогу им путь заказан, а на форпостах обычно, где текучка огромная, выживают самые-самые, соответственно им интересные. И умения развиты, и особо никто искать не будет, преследовать, организовывать спасательные операции и так далее. Обычно катаются группами по шесть человек на специальном бронеавтомобиле, чуть поменьше «Мастодонтов», загружено два мотоцикла, хотя точнее электроцикла. Сама машина – за базу, а последние – средство передвижения непосредственно охотников. Бесшумные, вооруженные, мобильные. Как половцы в свое время – налетели, в полон забрали. У меня есть такой, кстати, как-нибудь покажу. А послезавтра из Острога должны «Бумеранг» доставить, «Тайфун» на базе «КамАЗа» и «Каратель». Каштану уже заплатила, как и за установку на последние две единицы техники боевых модулей. В Остроге сейчас четверка моих бойцов, проверят – пригонят.
Ясно, вот и старые друзья, а еще неплохой отряд у нее.
– У десяточников в этот раз, кроме брони для Гайвера и Дрона, боеприпасов, оружия, смогли еще пару разведдронов выторговать. Нику, она закончила у себя приборостроительный факультет, на них посажу. Муха посмотрим как водит, но должен отлично, его на «Каратель» вместе с Дроном, турель уже установили с «Кордом». У того дар – стреляет хоть из чего, попадает куда захочет, Мегатрона к ним в поддержку – гранатометчик тот от бога, и с пулеметом сам дьявол. Кваз. Серый на «Тайфун» – за баранку, опыт у него в езде по Улью гигантский. В помощь ему вторую девочку, та немного знахарка, и тоже умение стрелять не такое, как у Дрона или Гайвера, но что-то подобное. А если себя хорошо покажет, введем в отряд, прокачаем, будет штатным медиком, – поделилась планами Герда. – С остальными разберемся. А «Уралу» проведем техуход и обратно загоним в бокс, пусть стоит, конечно, лучше бы не пригождался, но… с него я начинала полтора года назад.
– Ты на форпосте столько времени?
– Да.
– И до сих пор гражданство не заработала?
– Издеваешься? Я и тогда со звездочкой в ай-ди была.
– Говорили…
– Сам знаешь, говорят, в Париже кур доят. Это я своим сказала, чтобы так отвечали, если спрашивать будут. Меньше лишних вопросов, да и сразу все вроде как понятно и обычно. Для большинства – это самое дерьмовое место в Остроге, для меня – это дом. И пока ни в какую цивилизацию не собираюсь, смотреть на потные зажравшиеся рожи… Увольте! Не хочу даже вспоминать.
– Там безопасно, – высказал главный аргумент я.
– Здесь тоже, а за добычей и чтобы хорошо жить в любом случае надо выбираться за стены как Острога, так и форпостов.
– Стоп, отвлеклись, – сменил тему я. – Почему ты сказала, что отлично меня в дерьмо макать?
– А‐а… Там по соседству, как раз за твоей комнатой, два пустующих помещения, которые можно под казармы взять, и без труда по десять бойцов разместить. Новых обустроенных комнат на одного-двух тебе никто не даст. Сначала присматриваться будут. Плюсом идет, что отряд рядом. Кстати, еще один минус в командирстве, за все проделки подчиненных отвечаешь лично ты, по всей строгости. – Она говорила так, как будто мое назначение уже состоялось. – Под штаб-склад отряда – рядом с нашим есть бендега – сто с чем-то квадратов, три комнаты. На первое время – хватит. Свой автомобиль не забудь проверить, сегодня загони, я Ангелу скажу, он тебя с местными механиками познакомит. Да, самое главное, со всех операций необходимо отстегивать коменданту – десять процентов. Это важно, но больше не давай, нечего в нем алчность будить. Стандартная такса, для всех. И я плачу. Кто нет, тот долго здесь не задерживается.
– Нормально, – ничуть не удивился я, доводилось видеть откаты и в семьдесят процентов. Но это у нас, в цивилизованной стране, тут же дичь. Всего десять.
Серьезный разговор вновь прервался.
Затем я курил, девушка водила указательным пальцем по моей груди и улыбалась чему-то своему.
– Еще хотела спросить, раз ты бедную и невинную девушку совратил и дальше намерен пользоваться ее беспомощностью, то с Хельгой у тебя что? И помни, милый, я очень ревнивая и страшная собственница. Эту бабу вместе с ее курятником в асфальт закатаю, тебя покалечу, потом реветь буду, к знахарям таскать – но… покалечу!
Приватизировала, тигрица. Но я разве против?
– Ничего, говорил, женщина она красивая, не как ты, конечно, но сам не знаю, что тогда нашло. Может, откат от всех приключений… Не знаю… До сих пор понять не могу. Или воздействовал на мозги кто-то… На нимфу ее Третьяк проверял… Вроде бы ничего. – Не нужно забывать, что Герда сильный ментат, врать ей не получилось бы при всем желании, не в этом ли корни проблем у Дохлера и его подруги, что выдала мне ай-ди?
– Третьяк как нормальный ментат – ниже плинтуса! Психолог он отличный, это бесспорно, и я так подозреваю… Вашу маму! – неожиданно выругалась Герда, – Четыре часа, в пять мне надо быть у коменданта, летучка гадская! Как раз про тебя вопрос и подниму. Будь на связи, он дела не привык откладывать в долгий ящик, понравится твоя кандидатура, уже сегодня вызовет на разговор.
– Так он же штрафников ненавидит?
– Это кто тебе сказал?
– По косвенным признакам – цены для них взвинтил, барыга ныл.
– Ерунда, – отмахнулась та. – Что же до торговца… он плохих людей человек, не нужен он тут. А штрафники, кто с головой, – выходы находят, которые особо и не прячутся ни от кого, дураки же на первых двух выездах гибнут.
Сейчас и я вспомнил, сколько у меня дел – поход к знахарю, чистка и проверка машины, приемка моей берлоги, повышение эффективности дара путем проведения интенсивных тренировок с инструктором… А еще захотелось есть, да какой есть. Жрать!
– Успеем пообедать? – спросил Герду, натягивая штаны.
– Обязательно! – прокричала та из ванной комнаты.
Пока курил на кухне, а Вжик мне что-то рассказывал, появилась девушка. Джинсы, толстовка, немного косметики, на бедре обязательная кобура. Даже в такой простой одежде дал бы ей десять баллов из пяти, даже немного недоумевая, как мог сразу не оценить лапулю-красотулю. Полюбовался, поймал ее за пряжку ремня, притянул к себе, поцеловал.
– Вот, всю помаду размазал! – проворчала та, а глаза сияли.
Пообедали.
Я за троих.
Герда чмокнула меня в щеку, прошептала, что вечером ужин. И я остался один. Но ненадолго. Не успел выпить кофе, как ко мне за стол подвалила вся гвардия, начиная от Дрона и заканчивая Малышом, не было только Ангела.
– Люгер, мы тебя уважаем, – начал заготовленную речь Гайвер, когда они степенно расселись за моим столом с серьезными рожами и вперились оценивающими взглядами. – Да, мужик ты дикий, дерзкий, еще и с морозом в башке! И мало кто может похвастать, я даже таких не знаю, кто двух элитников, рубера и атомитов до кучи одномоментно в одного положил, но скажу за всех – Герда нам как сестра! Больше того, мы ее должники – и должны ни много ни мало жизни. Каждого из нас она не раз спасала. Из жопы доставала, поэтому обидишь – закопаем… Девочка два года никого к себе не подпускала, после смерти ее парня, поэтому… Обидишь, так и знай, понимаю, ты реальный боевик, но даже половина из нас ляжет, другая тебя один черт закопает. Но то, что сегодня мать порхает, нам на душе радостно.
– Совет да любовь, короче! – влез Дрон, который успел накуриться в хлам и теперь находился на пороге Нирваны, смазав всю серьезность момента.
Я молча выпустил дым через ноздри.
Что тут скажешь, мол, не буду?
А зачем?
Буду?
Такой троллинг еще дурнее.
А так, не их ума это дело, только мое и ее. Как решим, так и будет. Точка.
И жизнь штука сложная, в чужие отношения лезть – никогда не разберешься, кто прав, кто виноват. Иногда видимое на первый взгляд может перевернуться так, что все станет смотреться с точностью наоборот.
Но меня удивило, что я, оказывается, «боевик» и матерые волчары предполагают, что в случае столкновения с ними нанесу им неприемлемые потери, до пятидесяти процентов. Опять кто-то языком наплел небылицы?
– Ангел сейчас где? – спросил у группы поддержки комсостава.
– Внизу, в гараже, – ответил Малыш, – я тоже туда собираюсь.
– Нет, я позже подойду, надо к знахарю забежать и апартаменты принять.
– Твои таджики – чисто звери, все сделали так, сейчас зашли – тебя искали, я в осадке, – оценил положительно работу Дрон.
Знахарь поворчал относительно наплевательского отношения к здоровью, но в целом заявил, что никаких отклонений он не наблюдает, однако и говорить о будущем Даре пока не может, так как тот еще не проявился.
Я мечтал или о стелсе, или клок-стоперстве, но подозревал, учитывая мою Удачу, могло и охлаждение пива открыться, хотя, если стану командиром отряда, то лучше всего как у Дохлера.
По дороге к комнате вызвала Герда, сказала, что меня уже ждет комендант. Пришлось подниматься на пятый этаж.
Отлично обставленный кабинет в духе викторианской Англии, тяжелые портьеры, камин, вдоль стен книжные полки, огромный стол, во главе которого восседал мужик слегка за сорок. Лицо ничем не примечательное, кроме косого шрама, начинающегося на правой лобной доле, опускающегося через глаз к подбородку. Кто это его так? И почему не исчез?
– Присаживайся, – кивнул он на стул напротив себя. – В общем, так, Люгер. Не буду ходить вокруг да около. Кандидатура на пост командира отдельного отряда штрафников – ты подходящая. Кроме обладания необходимыми ресурсами и рекомендацией от Герды, как от проверенного человека, о тебе имеется запись в Гильдии, еще уважительно отзывался Москвич, его слова я тоже ценю. Он связывался, просил присмотреть, с этим я и обращался к твоему чуткому руководству.
Вот еще откуда ноги растут заочного впечатления Герды, что перед ней местный представитель «знати». Многие местные шишки за меня веское слово сказали. У нее же какие-то непростые отношения с элитами. В принципе это надо будет выяснить, все же я с ней, поэтому необходимо знать, откуда приветов при случае ждать. Еще порадовался, что с рейдерами не ошибся в оценках, да, гниль и среди них была – Гранит и Третьяк… а где ее нет? Но в основном парни отличные. Все связи подняли, хотя я ни к кому по большому счету за помощью не обращался. Надо будет им, если доживу, поляну накрыть и напоить до визга. А если что-то понадобится – помочь.
– Твои проблемы с Горбачем из-за бабы меня совершенно не интересуют, он мой крестный, это да, но наши дорожки давно разошлись. Даже и не сходились. Здесь яблоня от яблони… Тьфу ты, яблоко, короче, далеко упало. Поэтому с этой стороны засады не жди. Подо мной – этот форпост, мне интересно только его развитие, его благополучие и порядок в нем. Про таксу тебе Герда сказала? И сообщила, что за своих отвечаешь ты, по всей строгости?
Кивнул.
– Еще. – Тот пристально посмотрел мне в глаза. – В личные дела я обычно не лезу. Но предупреждаю сразу, обидишь девочку, сколько в моих силах проблем тебе подкинуть – подкину. В ней есть и стержень, и сталь в крови, но она, как всякая женщина, очень ранимая и чуткая. За свой счет до сих пор прокламации для новичков и жителей перезагрузившихся кластеров печатает, раздает по случаю.
Промолчал. Тот тоже сделал паузу.
А у меня мысли, это кого я затащил в постель или кто затащила меня?
Бойцы Герды чутко реагировали на все изменения, «два года к себе никого не подпускала» означать могло только одно: авторитет у нее не через постель или связи, а, значит, заработан только потом и кровью. И если Хельга и Ко – хулиганистый цветник, любимый всеми, то моя… да, моя женщина… это…
– В общем, вот документы, – перебил мысль комендант, – я все подписал, одобряю и кандидатуру, кроме просьб от моих друзей, здесь сыграл и фактор недостачи командиров, умение тобой добывать и создавать материальную базу с нуля, а также твои подвиги, которые показывают тебя решительным и хладнокровным бойцом. Ключи выдаст ординарец, он же покажет, что и где, три помещения за тобой, не считая твоей комнаты, про порядок говорить ничего не буду – наслышан про ремонт в бомжатнике. Дальше. По выгоде, пока твоя доля – пять процентов, БК восстановим, но только на выездах по делам форпоста, личные операции – за свой счет. Первые пару недель далеко отправлять тебя не будут, распорядился уже. Здесь покрутишься. Главная задача – чистка зараженных, убитых дронами, могут и княжеские дела проклюнуться. Работа не особо сложная, но расслабляться нельзя. И так большая часть штрафного состава в эти два дня навернулась. Послезавтра прибудет очередная партия в количестве двух десятков. Пока за тобой шестеро, выбора не будет, как у всякого нового командира, что останется, с теми работать и будешь. Дальше посмотрим, как себя покажешь, зарекомендуешь. Башку не потеряешь, пользоваться ей по назначению, – возможностей заработать здесь море. Главное, не забывай основной принцип – прибыль налицо, делиться надо… А мы… мы поможем!

Глава 10
Дела житейские

Тяжелая стальная дверь распахнулась с трудом и с натужным скрипом. Два замка, но особой сложностью не отличались, вскрыть их – плевое дело. А очередные заверения пронырливого ординарца коменданта – Фокса, мол, «у нас не воруют», я проигнорировал. Неделю в больнице провел, как-никак, когда именно в мой гостиничный номер и залез Зондер, конечно, для того все закончилось печально и плачевно. Но факт оставался фактом – воруют везде, где-то больше, где-то меньше. Кому-то даже Влад Цепеш руки рубил.
Вспыхнули лампы дневного света еще советских времен. Их тусклое мерцание резало глаза. Первой была комната шесть на пять метров, где в противоположной от входа стене находились две железные двери. Одна – обычная стальная, стандартного размера, вторая железная, образованная из двух створок, которые запирались на обычный висячий замок.
Осмотрелся. Практически абсолютная пустота радовала глаз возможными дизайнерскими решениями, высота потолков – около трех метров. Царство обсыпающейся серой в пыли извести, тянет по углам затхлым сырым воздухом. Справа по центру у стены рыжая от ржавчины старая буржуйка из бочки с наваренным сверху листом.
Нет, не апатия захлестнула меня с головой и даже не безнадежная обреченность, а ощущение маленькой и бедной страны, которой с немыслимых щедрот богатая подарила авианосец.
Левая дверь вела в командирскую берлогу, ключ в замке, провернул, нашел с фонарем выключатель, отчего-то на уровне колена. Кто там рассказывал про чарующую силу квадратных помещений? Вот и испытаем на себе данную теорию, четыре на четыре, как-никак. Стальной сейф в дальнем углу с меня ростом, но шире раза в три. Веяло от него такой надежностью, проверенной не одним десятилетием, что складывалось впечатление – еще НКВД в нем дела хранило. Вот и я буду расстрельные списки. Толстенная створка сейчас распахнута, ключ в замочной скважине. Четыре полки, две дополнительные ячейки, тоже с ключами. Ни тебе несметных забытых богатств, ничего. А хотелось споранов, гороха и жемчуга.
Несколько розеток по периметру, склизкие стены, плохая вентиляция налицо. Еще возник вопрос, распространяется ли лимит на энергию на командирский состав, без масляных радиаторов тут только болезни разные зарабатывать.
Правые ворота вели непосредственно в складское помещение длиной около двенадцати моих шагов, в которое и врезался кабинет, образуя дополнительную нишу. Хранилищем представшая картина называлась только гордо на бумаге, ни одного стеллажа, оружейных стоек или хотя бы деревянного поддона. Только тенета, грязно-белого цвета потолок и плохо побеленные стены.
В принципе, чего-то такого и ожидал.
Если идентичная картина будет и с казармами, то первый выезд придется проводить сразу же, в первый день прибытия моих людей для добычи хоть какой-то мебели. Отсутствие минимальных удобств коллектива быстро скажется на боеспособности отряда, а это, в свою очередь, отрицательно повлияет и на выживание.
– Распишись, что помещение осмотрел и принял. Получи средства пожаротушения на складе, а также полностью ознакомься с ТБ. Оно не сложное, после общего инструктажа для новых командиров, которое состоится завтра в десять ноль-ноль, будет по ним небольшой экзамен для каждого. Не сдашь – первое взыскание, – жизнеутверждающе заявил английский Лис, протягивая бумаги на подпись.
Это был заключительный этап, до экскурсии мы с ним сидели в роскошно обставленном кабинете, где Фокс и выполнял служебные обязанности.
Система простая штаб-склад закреплялся за мной на год с возможностью продлить контракт на таких же условиях, как и имелась возможность взять помещение в лизинг после окончания срока наказания. Или вообще перевести в частную собственность при наличии соответствующих средств, конечно же.
Присутствовала и хитрость только за три месяца моего отбывания наказания арендная плата не взималась, затем – пятьдесят копеек за квадратный метр в месяц, итого – около пятидесяти пяти рублей. Не хочешь платить? И не надо, Острог и форпосты нуждались в своих героях. А судя по тому, сколько лет склад простаивал, желающих обзавестись таким геморроем искать приходилось на добровольно-принудительной основе. Условия досрочного расторжения договора имелись, ими выступала моя смерть, при этом все нажитое переходило в собственность форпоста при отсутствии наследников, это в случае, если ты не являешься членом штрафных батальонов, а так – все Острогу и точка.
В принципе система простая, каждый улучшает за свой счет жилые и нежилые площади башни, а это обязательная процедура, учитывая, что правила ТБ по хранению боеприпасов и взрывчатых веществ регламентировали многое, и нарушение техники безопасности приводило к печальным последствиям.
– А если с командиров снимут? – задал вопрос я Фоксу, которому подходило прозвище на все сто процентов – сам рыжий, лицо не конопатое, но какое-то хитрое-хитрое. Придавал плутовской вид и разрез глаз, и острый нос, и такая же форма ушей. Все легко при минимальном воображении соотносилось с лисьей мордой.
– У нас с них не снимают, могут расстрелять, скормить зараженным, повесить, посадить на кол и многое другое, с дисциплинарными взысканиями ознакомишься, в бумагах все есть. Поэтому данный пункт и не оговаривается, – вполне спокойно пояснил ординарец. – Контракт стандартный, заключается со всеми командирами, рекомендован Князем с целью развития периферии. Да, и подумай сам, если ты здесь три месяца нормально отработаешь, опыта наберешься, то еще шесть – и гражданство в кармане. А это… это… – Тот сделал неопределенный жест пальцем, откидываясь назад в глубоком офисном кресле.
– Не просто звездочка в ай-ди, – задумавшись, перебил я его мысль.
– Именно, – поднял тот указательный палец. – Вот точно сказал, десяточка!
На моем же идентификаторе после манипуляций с ним хитрым ординарцем появилась красная полоска, обозначающая принадлежность к комсоставу штрафников. Возглавлял я специальный 403‐й отряд. Еще и ментат-метка о должности, и другая информация отпечаталась в личном деле. Оказывается, и такое заносили в местный паспорт.
Интересная градация. Такой цвет на личном деле уголовников обозначал «склонен к побегу», или плох тот военачальник, который не желает сбежать? Хорошо желтую не присобачили, ту самую – «склонен к насилию». С другой стороны, тут у нас мультиверсум, кто знает, как обстоят дела в других реальностях, но это лирика.
– Главные твои журналы, которые следует регулярно вести, – это учет личного состава и сдача матценностей, так как вы все штрафники, то после выезда на задание прохождение штатного ментата обязательно. Кто-то из твоих подопечных увильнет без уважительной причины, тебе взыскание. Раз в семь дней происходит выплата твоей доли, она может быть как в рублях, так и споронах, горохе и жемчуге, последнее по курсу Острога на тот день. По поводу дисциплины, все это есть в твоих командирских мануалах, впрочем, как и про все остальное, что я уже озвучил. С ними ознакомься в первую очередь, но доведу основное, скажем так, самое важное. Постулаты, мать его так, и не Бора. Первое, за любой проступок подопечных отвечаешь ты! Никаких оправданий. Хоть в сортир за ними ходи. Некоторые твои коллеги ввиду этого вводят драконовские меры, например, свободное перемещение запрещено под страхом пули, образовывается эдакая тюрьма. Мне импонирует подход твоего бывшего начальства – Герды. И, как показала ее полуторагодовая практика, у нее самый высокий процент выживаемости контингента, большая их часть отправляется интегрироваться в общество, отдав сполна ему долг. Как быть? Решать тебе. Второе, ты их можешь всех убить на месте без всякой на то причины, отметив лишь в журнале, «неисполнение приказа». Привезли компанию послезавтра, всех их тут же кладешь, и тебе никто слова «против» не скажет. Требуется только подтвердить у ментата их стопроцентную смерть, так как в противном случае штрафник объявляется в розыск, тебе же вновь взыскание – десять и расстрел. Но лишковать с этим не советую… Почему? – задал вопрос, после того как не дождался ответа от меня, продолжил монолог: – Подать заявку на пополнение ты можешь после выполнения трех заданий. А так, хоть всех перебей, но мотаться по делам будешь один, спрос, как с отряда, не выполнил без уважительной на то причины, взыскание.
– Два вопроса. – Я даже поднял два пальца в знаке виктория, хотя у меня их было три, но один задам потом при случае Герде. – Если в первом выезде потеряю личный состав?
– То дальше будешь ездить на два в одиночку. – Тот, поставив локоть на стол, в такт своим словам помотал ладонью с оттопыренным большим пальцем. – Ты – командир, ты отвечаешь за все. На тебя, вообще, ничего почти не распространяется. Всем, кроме комсостава и военных, а также администрации запрещено держать патрон в патроннике, то есть на боевом взводе оружие. Стрельба в пределах форпоста, если не было прорыва, вне отведенных для этого специальных мест карается для всех, кроме тебя. При этом убивать твоих подопечных можешь только ты, как и применять к ним дисциплинарные взыскания. То есть ты один царь и Бог для этой кучки. Голову не кружит?
– А пополнение БК? – проигнорировал я подначку, тут в Улье практически каждый такой особенный, только от градуса мороза в голове зависело. – Матобеспечение и прочее, с этим как обстоят дела? Или, к примеру, пострадает автомобиль во время выезда?
– По ГСМ, в принципе, пока нет своего ангара – обеспечим. Но тут такое дело, что ты за командир отряда отвязных рейдеров, который с этим побирается и не может набрать его сам на выезде? По оружию. Ставишь на учет свой крупняк, а также другое вооружение. Да, тут есть нюанс, разная экзотика, увы, но не подлежит замене. Так как возиться с ней накладно, стандартные калибры указаны в мануале. Если есть траты, указываешь их в заявке, после ментата – возмещение, если по делу. Все остальное за свой счет. Заявку на отдельный бокс для техники можешь подать после месяца работы. По результатам будет принято решение.
Затем приемка-передача помещений.
Росписи, росписи.
Лис напоследок внимательно посмотрел мне в глаза, затем сказал:
– Пока ты ей не пара. – Судя по тону, произнес он это не в упрек, скорее констатировал, что ж, послушаем этого предсказателя судьбы. – Девушка она хорошая. Как-то со своим отрядом она нас из такого замеса выдернула, из шестерых только двое к тому времени в живых остались, да и нам бы тоже пришла хана. Если бы не Герда. Я от всей души буду рад, если она будет счастлива. Поэтому намекну. Сейчас из-за одного чертового кластера, а ты там был, наработанные годами схемы пошли по бую. И нет ни одного командира из старичков, все схлопнулись, вокруг один молодняк, самый «старый» из вас месяц назад начал карьерный взлет. Так вот, сейчас есть уникальная возможность подняться очень и очень высоко. К вам всем повышенное внимание. Нужны люди. И не в обиду, я сказал, ты услышал.
Протянул мне ладонь, я молча пожал.
Тот кивнул и удалился.
Я же задумался о его словах. Обидеть он меня не хотел, подзадорить на трудовые подвиги – это да. И любая «уникальная» возможность здесь отчего-то вела к смерти. Но это лирика, и без сопливых, как говорилось. Вот только нужно понимать и видеть еще один нюанс, такой крохотный вроде бы, а это я узнал от Мальба, другим командирам выдавали обустроенные, слегка обезжиренные склады сгинувших во славу Стикса. И казармы пригодные для жизни…
Вот и первая проблема, впрочем, предполагаемая, она встала после осмотра будущих пристанищ для личного состава, которые находились за моей, пока еще не виденной после ремонта комнатой. Одинаковые клети примерно четыре на семь были оснащены только буржуйками. Бетонный пол, такие же стены и извечная известка. Узкое окно-бойница с рассохшейся рамой. Две розетки. Под потолком пара лампочек, висящих на проводах без плафонов. Свет от них тусклый-тусклый. Холодно, чуть сыро и затхлый запах нежилого помещения щекотал ноздри.
На вопрос, можно ли получить хоть какие-то кровати, ответ был ожидаемый и предсказуемый.
– Такое вряд ли найдется на складе, но поинтересуйся у Мальба, а там – как договоришься. Все, чем мы тебя должны были – обеспечили.
Кипа карт, мануалы, журналы, ключи и пустые помещения. За них тоже мне после трехмесячного послабления следовало платить аренду в течение девяти месяцев. Пока насчет этой проблемы даже не задумывался. Зачем зря забивать голову? Сосредотачиваться надо на решении более насущных задач.
Стоило ли вкладываться? Однозначно. Все больше меня захватывала идея создания собственного военизированного подразделения, опытного, жесткого, прошедшего огонь и воду, моторизированного, вооруженного и опасного для всех, кто против. А там можно и с Дохлером побеседовать да заняться брошенной им темой.
В общем, мысли, мысли.
С одной стороны, о чем тут можно думать? Завтра деревянный макинтош и досвидос, бродяга. Но… Если все произойдет так, то и хрен с ним, мне будет все равно. А вот если срастется грамотно, то еще побарахтаемся.
Я закрывал дверь в женскую казарму, которая была расположена ближе к моей двери. Как определил гендерный состав, коль обе бендеги одинаковые, как две эргэдэшки? А кто командир тут?
И тут же материализовался, словно из воздуха, Хохмач, вид имел какой-то смущенный, а глаза в пол, только ножкой не шаркал. Протянул руку, а я, предчувствуя какие-то неприятности, спросил, глядя в глаза:
– Как успехи? – и пожал его сухую мозолистую ладонь.
– Так-то все отлично, но мы тут кое-что поменяли, сделали, как в лучших домах, мужик ты не жадный, к нам по-человечески, над душой не стоял… В общем, смотри сам… Просто начали с твоей мебелью мудрить, но она хрен куда подходила по большому счету, – рубанул строитель правду-матку, поднимая взгляд. – А тут еще в закромах нормальная печь нашлась, да и Диль у нас дизайнер… Немного коррективы внесли…
М‐да… Если это «коррективы», то…
В любом случае челюсть у меня отвалилась.
– Сюрприз! – у меня на шее повисла Герда.
Я машинально обнял ее за талию. Пытаясь рассмотреть все.
Справа первой бросалась в глаза современная вертикальная круглая печь-камин с прозрачной дверцей, за которой сейчас плясали языки пламени, даря уютное тепло. Именно так, уютное тепло. «Буржуйка» сместилась к левой стене, практически к центру комнаты. Рядом закрепили вертикальную дровницу, заполненную березовыми и дубовыми поленьями. Под ней стояло и высокое ведро с аксессуарами типа кочерги. Напротив печи – под углом два глубоких кресла на ворсистом круглом небольшом ковре, между ними маленький круглый низкий столик. По этой же стороне, дальше угловой диван светло-серый, явно не та дешевая и легкая поделка, которую, корячась и матерясь из-за габаритов, грузил я.
Присутствие женских рук уже ощущалось, подушки, плед, на полу опять ворсистый овальный ковер. Сверху несколько навесных полок. На подоконнике два цветочных горшка с кактусами, еще и жалюзи.
В ближнем углу, по этой же стороне угловой шкаф до потолка, снизу которого разместился мой маленький холодильник, а сверху микроволновка. От него, прикрепленный к стене с дверным проемом, начинался неширокий подвесной столик, под которым обнаружились два барных стула, с другой стороны стоял стильный напольный кулер для воды. Сверху стола полки и полочки, а также пара небольших над ним светильников.
Возле окна справа угловой шкаф-купе с зеркальными дверцами, от него по стене шла массивная узкая столешница, ее я уже видел, тумбочка с выдвижными ящиками. Мою латинскую надпись закрывала плоская панель огромного телевизора, по обеим сторонам которого симметрично разместились разнокалиберные подвесные полки. В левом углу прихожая, но без шкафа. Сразу за ней упирающийся в потолок металлический оружейный шкаф. Офисное кресло. Ну, это точно я привез.
– Хохмач, далеко не отходи, разговор есть, – обернулся к строителю, когда обозрел все. И очень, очень разозлился, несмотря на восторг. Да, круто, но я все возьму сам, мне подарки не нужны.
– У себя пока буду в течение часа. – Он явно понимал, кто тут лишний.
– И от души за работу, с меня коньяк, – протянул руку, которую тот смущенно, от вполне заслуженной похвалы, пожал. Скромняга, блин.
Только за ним закрылась дверь, как я внимательно посмотрел в глаза Герде, та улыбалась вполне счастливо, не хотелось портить момент, но…
– Так, сколько я тебе должен?
– Да нисколько! И это принципиально. Это мое извинение, и просить прощение я начала еще до того, как с тобой встречаться. После разговора в кафе, как окончательно определила, что ты здесь пострадал незаслуженно. Остальные люди в моем отряде получили сразу примерно подобные условия, конечно, дизайном и украшательством там занималась не я, но это твой персональный бонус. Изначально именно благодаря мне ты получил гадюшник. И да, там где можно, стараюсь свои ошибки исправлять. И чтобы совсем не мучился, все это на складе давно пылилось. Остатки, которые неизвестно куда было пристроить. Более того, завтра к вечеру попутно опять пару машин с таким же точно антуражем пригоним. Оно ничего тут не стоит…
– Порох. Пот. Кровь. Жизнь, – перебивая девушку, мерно, расставляя акценты, перечислил я плату.
– Не здесь. Ни разу там до стрельбы или потерь не доходило, что же до пота? Так кто его считает? Работа же оставалась плевая, до этого ведь основную часть Хохмач со своими уже сделали. Тут просто принести, часть установить. Стол и полки это ты заказал, шкаф тоже. Твою надпись никто не трогал, телевизор можно всегда снять. Мир? – Та протянула ладошку, улыбнулась, совершенно не чувствуя за собой никакой вины, посмотрела внимательно в глаза.
И что с ней делать? Видно, от души порыв шел.
Хотя были у меня подозрения, что она еще до того, как я понял сам, что девушка моя, четко представляла, кто тут чей.
Ладно, отдарюсь с лихвой. Главное, видно, понимала мои противоречивые эмоции.
– Мир, – пожал ее руку, затем поцеловал в шею.
– Так, так, так, – явно неохотно отстранилась та. – Не надо, а то мы сегодня ничего не успеем. Дел выше головы…
– Здорово ты тут все украсила, и так все удивительно получилось, – ничуть не слукавил я, да и посмотрел бы на того, кто мог бы провернуть такой финт с ментатом. – У меня бы так не получилось. Не ожидал. Тепло, уютно. Забрался бы в кресло, во второе – ты, а лучше ко мне на колени, вино, огонь, мы. Да и диван нужно проверить.
– Вот и проверим, когда твои подопечные поступят. А до этого лучше давай у меня. Тут все здорово, мне самой тоже понравилось, но общий душ в конце коридора, как-то того для дамы…
– Думаешь для мужчин того? Уболтала, языкастая, – действительно, надо стремиться к большему, поэтому следующая цель – нормальное жилье с ванной, кухней и, чего греха таить, с сортиром.
– Мне нужно бежать! Ангел внизу тебя ждет. Какая-нибудь помощь требуется? Я ведь не шутила, когда говорила про снаряжение и прочее необходимое. – Она, оперевшись о мою руку стала обуваться.
– Скорее она по другим направлениям, нужна информация, времени крайне мало самому входы и выходы искать. Скажи, есть ли тут люди, кто не за бесценок обменяет на рубли черную жемчужину.
– В принципе у всех нормальных курс стабильный, вычитай двадцать процентов из острожной официальной суточной цены. Можешь к Груздю обратиться, у него касса должна быть с собой, сегодня днем одиннадцать тысяч двести в метрополии стоила чертовка.
– Чертовка… – посмаковал я новое слово, оценивая. – А что, подходит, смысла гораздо больше, чем просто в «чернухе».
– Для общего развития. Сетка тут есть, пароль не требуется. Котировки ежедневно передают. Кроме нас занимается скупкой Мальб. Других советовать не буду, как они дела ведут – не знаю. Да и конкуренты они мне. Но…
– Топай, топай, – шутливо вытолкнул ее я, не давая закончить скользкую фразу.
Скажет, «но, если мне не доверяешь», по всем канонам должен буду убеждать ее в обратном. Вот только я сам до конца не решил, доверяю ей или же не до конца, или вовсе – нет. А Герда очень крутой ментат.
Связался с Груздем, тот был в ангаре с Ангелом, попросил подождать. Сам договорился со строителями – привести в порядок казармы, покрасить стены, потолки побелить, окна поменять, как и установить нормальное освещение, вместе с новыми буржуйками, пусть и не столь навороченными, как у меня. За все сто десять рублей получилось. Больше на это не собирался тратиться. Пусть сами товарищи шуршат и приводят свои обители к тому уровню, который им необходим, я же помогу в обретении правильных жизненных ориентиров. А вот на складское помещение вышли совершенно другие расценки. За работу под ключ они запросили полторы тысячи рублей. Но я пока остановился на побелке и покраске стен, пусть и частичной, а также замене советских ламп дневного света на более современные, розетки, выключатели, опять буржуйка, пока вышло двести тридцать рублей. Попросил начинать с большого склада, на кабинет пока были планы. Не потащу же я в новенькое жилье трофеи из «Мародера»? Да… Вчера проразвлекался, стрессы поснимал, а там, скорее всего, такая густая вонь… Хохмач пообещал закончить работу к вечеру. С другой стороны, а почему нет, когда имеются все необходимые инструменты, краска и прочее? И количество задействованных людей – не полтора землекопа.
Дрон, Гайвер и Груздь, которые предварительно отсчитала мне за жемчуг восемь тысяч девятьсот шестьдесят рублей, помогли перенести трофеи в склад. Впрочем, ничего сложного, последний прикатил откуда-то три тележки с электродвигателями, куда погрузили все барахло, включая «Корд» вместе с турелью. Вся команда двинулась к лифту, однако никаких кнопок вызова не обнаружилось. И все, оказалось, ждали только меня.
– Ай-ди свой приложи, – сказал Гайвер и пальцем ткнул на окошко сканера. – Ты теперь сам командир, вот можешь пользоваться, но выше третьего и ниже нулевого никак не проникнешь. Простые бойцы – только в сопровождении.
– Даже вольные?
– Ага, – кивнул тот.
Затем за руль «Мародера» уселся Ангел, который привез меня на минус первый уровень, где и располагались боксы для техники. Проехали мы не меньше полукилометра. Подземные размеры впечатляли.
– Ниже тоже что-то есть? – спросил у него.
– Да, есть, но не про нашу честь, – односложно ответил тот и не стал дальше распространять мысль.
Сам ангар местных кулибиных был метров двадцать в длину и тридцать в ширину, потолок не менее шести. Масштабная какая-то постройка, как-то даже по меркам Острога слишком.
– Что вы можете предложить и что можно успеть до послезавтра? – обратился я к мастеру с именем Дикий. Не знал, за что он его получил, выглядел, наоборот, степенно, несокрушимо, эдакая среднего роста скала, невозмутимая уральская, то есть с седой бородищей, с какой он и ковал Победу. Механик для рукопожатия протянул запястье, руки в масле.
– У нас есть почти под эти крепления отвал на бампер. Это чтобы пробки раздвигать, – заглянул тот под машину, затем кивнул сам себе, мол, так и есть. Вел тот себя уверенно, будто у него почти каждый день «Мародеры» ремонтировались, а может, так и было. – Затем я бы посоветовал защитить бронестекла дополнительно решетками. Не беспокойся, сами бойницы не перекроем, но какая-то защита от тварей будет. Проверка всех узлов и систем, я занимаюсь непосредственно машиной, то есть ходовка, двигатель, кузов и так далее, а электронной начинкой оружейных и прочих систем – сейчас Ким подойдет. Годится?
– Да, только еще надо десантный отсек отмыть. – Я не стал просить выкидывать сиденья.
– Запашок еще тот, – сморщился мастер, когда я открыл заднюю дверь. – Но эта модель нам знакома. Изредка появляются подобные. Не российский это броневик, в Империи таких отродясь не было, проделки мультивирсума, тудыть их растудыть, но наши собирали, всякую ненужную дрянь не пихали, не как в западных царствах, поэтому тебе повезло, без использования дорогостоящих процедур в машине запаха не будет. А вот и Ким, – ткнул заскорузлым пальцем в парня лет двадцати пяти, тот тоже не был похож ни на корейца, ни на китайца, вполне себе славянская внешность, с перебитым носом и в очках. – Я сейчас подойду, вы пока поговорите, а потом общие итоги подобьем.
Поздоровались.
– Что требуется сделать? – посмотрел тот на меня.
– Первое, продублировать управление модулем на водительское сиденье, с возможностью без особой акробатики использовать пассажиру рядом. Второе, дистанционный блокиратор, настроенный на мои отпечатки, как для двигателя, так и для турели, еще на закрытие дверей. – Это я решил подстраховаться. – Это возможно?
– До утра до послезавтра?
– Да.
– В принципе ничего сложного, соответствующее оборудование у нас имеется, а если использовать передатчик десяточников, то совсем никаких проблем, – задумчиво произнес спец по электронике. – В радиусе пяти километров будет стабильно работать. Брелок размером с батарейку получится. На шее можно таскать.
– Нормально, и, если есть мануал по этой машине, то готов купить его.
– Найдется.
– И еще проверить все системы.
– Это само собой. Еще что-то?
– Пока нет.
Вернулся Дикий, и как итог – полторы тысячи рублей, отдельно за триста сам блокиратор. Заплатил треть в качестве аванса, после чего отдал мастерам ключи. И какой-то хмурый парнишка на небольшом, явно военном джипе, которых мне не доводилось видеть, отвез нас с Ангелом на нулевой ярус. Сервис…
Не было печали, командирство – оно такое, в чем очередной раз убедился, когда большая часть рейдеров за столами вполне себе весело проводила время. У меня же в руках инструкция по ТБ, которую требовалось тщательно изучить.
Заказав кофе и закурив, принялся внимательно изучать ее, ожидая Герду, с которой договорились поужинать.
Неожиданно все, как по команде, повернули голову в сторону дверей, шум стих, я сидел спиной, оборачиваться было лениво, комендант, скорее всего, заявился. Сначала ноздри ощутили запах ароматной сигары, затем хорошего виски. Отпнув в сторону стул, за мой стол, не спрашивая разрешения, уселся Ковбой.
Поставил на стол бутылку с «Джек Дениэлсом», мой взгляд задержался на его перстне со Знаком. Рейдер пристально посмотрел мне в глаза:
– Надо поговорить…

Глава 11
Старые знакомые

Высокая фигуристая блондинка смотрела на меня с нескрываемым ужасом, я только криво усмехнулся. Есть, есть на этом свете Бог!
Сейчас, в каких-то грязных обносках, рваных джинсах, с растрепанными волосами, она совсем не походила на ту дерзкую, нет, не знающую себе цену суку, а скорее смотревшую на всех как любитель прогулок по парку, вляпавшийся в собачье дерьмо.
Вроде бы и привычно, но один черт – противно и гадко. А еще и воняет.
И случилась эта история совсем недавно, а казалось, несколько лет прошло. Но отголосками чувств накрывало и воспоминаниями, насколько яркими – до запахов, будто снова сквозь легкие прогнал щекочущую ноздри пороховую гарь, густой запах крови, которую мы с муром мешали, словно одуревшие от кокса братья – литрами. Собственное бессилие, чувство абсолютной обреченности.
И борись, не предавай себя, борись!..
Затем я танцевал с богом Калашниковым.
Едва головой не встряхнул, чтобы прогнать это наваждение.
Антуанетта – свет моих очей.
Открыл личное дело. Дар – кинетик, уровень развития – низкий. Причина попадания в штрафные батальоны: «побег с места предыдущего отбывания наказания».
Кто у нас дальше?
Худенькая стройненькая темненькая девочка с прямым носом, а взгляд хищный, злой, на меня смотрела почти с ненавистью.
Марго.
Дар – пирокинез, уровень развития – низкий. Двойное убийство, путем отравления. Лукреция Борджиа, мать ее так, местного разлива. Сразу ей голову свернуть или посмотреть? Яд – это подло и всегда неожиданно.
Высокая грузная девица, эдакая бой-баба, которая и коня остановит, и в горящую избу войдет. Насмешка на простоватой роже.
Мария.
Дар – чревовещание, уровень развития – средний. Убийство – «нанесение многочисленных побоев сожителю фрагментами мебели с последующим отрезанием головы».
А дама знала толк в извращениях.
Вервольф.
Мужик в рабочем костюме, высокий, буквально на десять сантиметров уступающий мне в росте, здоровенный, лысый, как бильярдный шар. Стоп! Да это же старый знакомый – Постигающий, тот самый, который сверлил меня взглядом на Северо-Восточном форпосте. Вид безразличный, его взгляд чуть задержался на перстне-печатке на моем безымянном пальце левой руки.
Вот здесь глаза чуть расширились. Он сглотнул.
Интересно.
Дар – стрелок-наводчик, уровень развития – выше среднего. Формулировка состава преступления донельзя краткая и очень туманная. «Нанесение увечий и побоев гражданке Острога, спровоцировавших массовые беспорядки».
Точно-точно, не так давно рассказывали рейдеры о побоище, организованном членами Постигающих по отношению к своей фракции. А еще в деле приписка красным: «Член секты».
Второй представитель сильной половины, усатый мужик, сухощавого телосложения, рост чуть выше среднего. Глаза стального цвета, усталые и безразличные, с налетом фатализма и обреченности.
Винт.
Дар – верное направление. Уровень развития – ниже среднего.
Описание умений Улья у меня имелось, и вчера я успел немного изучить. Так вот, данный товарищ обладал неким встроенным компасом в голове, который указывал на нужную точку. Заблудиться усач не мог от слова «совсем», хоть в бурю, хоть в непроглядный мрак, без всяких приборов он выбирал лучший маршрут. Для меня это хорошее приобретение.
За что он у нас? Двойное убийство.
Как банально-то…
Еще одна брюнетка, формы захватывающие, красивое лицо, белоснежная улыбка, огромные наивные глазки.
Милисандра.
Умение тоже замысловатое, могла создавать светящийся шарик. Абсолютно бесполезная хрень. И тоже убийца.
Личные дела я получил только сейчас, после того, как остальные такие же, как и я, «молодые командиры» с равными со мной возможностями получили право на первоочередный выбор.
Из всей этой шоблы, не буду говорить «еблы», для меня интересным был только мужик с чувством направления. Проведу беседу, узнаю настроение, если что – за руль. Остальные – не лучшее приобретение. Сектант тоже неплох, прирожденный стрелок, посади его за турель – и собирай хабар. Но Постигающий… Красная приписка сразу же понизила для остальных покупателей его потенциал как боевой единицы.
Ладно, будем работать с тем, что имеется.
Вновь окинул внимательным взглядом стоящих в неровную шеренгу моих подопечных. Выждал несколько секунд.
– Мое имя – Люгер, я ваш непосредственный командир, – коротко представился. – Мои приказы не обсуждаются, они выполняются. Я не буду вас пугать карами…
– Да и не… – что «не» для бой-бабы и остальных оказалось за кадром, потому что хорошо поставленный хук снес горлопанку с ног, отправив в нокаут, а я еще добавил ногой. Но это скорее для остальных, демонстрируя жестокость, отсутствие избирательности в гендерном отношении и общую отмороженность головного мозга.
А через несколько секунд продолжил таким же ровным тоном.
– Обращаться ко мне можно только после того, как я разрешу или обращусь к вам. Это ясно?!
Молчание.
Пришлось за помощью обратиться к «Глоку». Направил ствол в голову отравительнице, отчего гримаса злости на ее лице сменилась испугом. Удерживая пистолет правой, молча поднял левую с растопыренными пятью пальцами, первым через секунду сжал большой. За ним последовал указательный…
– Ясно! – как-то истошно выкрикнула Милисандра, похоже, самая сообразительная из всей банды, а за ней уже и Марго, которая продолжала зачарованно смотреть в черный провал оружия, откуда за ней наблюдала сама смерть. Потом и остальные заблеяли.
Я убрал пистолет.
В это время заворочалась, вставая на колени, Мария. Вот ведь достались три «М». Та сплюнула сгусток крови и два зуба. Ничего. Это Улей, сама не заметит, как новые вырастут, еще лучше старых. И могу дать девяносто процентов, что именно их потеря приведет к тому, что из-за вздорного характера, а эту породу женщин я хорошо знал, кто-то, в том числе и эта мадам, не лишится жизни.
Да и разводить анархию не собирался, учитывая мою ответственность за подопечных. Здесь спустишь на тормозах, там… А потом неизвестно, кто кем командует, и все через одно место. Тем более это не новобранцы в Российской армии, а преступный элемент, который, если зазеваешься, перо в бок загонит с улыбочкой. Или сотворят что-то непотребное, а меня на кол. Было и такое в наставлениях.
– Следующий вопль без разрешения закончится пулей в твою башку, – присел я рядом на корточки. – Вот сюда, – ткнул указательным пальцем в лоб. – Это ясно?
Хоть взгляд ее еще и плыл, но закивала утвердительно.
Поднялся. Осмотрел переминающуюся с ноги на ногу неровную шеренгу.
– Сейчас подхватываете вашу коллегу, и все за мной. Десять секунд! Время пошло!
Самым дисциплинированным, как ни странно, оказался сектант, который, услышав команду, сразу принялся ее выполнять. Жалко будет его терять. Помогала Милисандра, да, дама с формами, но не толстая, однако с легкостью подхватившая под второе плечо горластую дуру. Остальные больше толпились.
Дальше пошли получать начальный комплект от Княжества. Восторгов, понятное дело, он не вызвал. Я же наблюдал за лицами. Впрочем, пока никто не спешил возмущаться.
– Ждем здесь, не разбредаться! – отдал приказ, а сам зашел к Мальбу.
Тот мне еще вчера предлагал снабдить команду лучшими образцами, но я отказался, пояснив, что будет видно после первого выезда, кому медали, а кому и пулю.
– Что-то хотел? – спросил тот.
– Нужен мозголом.
Кладовщик не стал ни спрашивать, зачем и почему, ни говорить про бесчеловечность таких методов дознания. Вот такой подход мне импонировал, занес в список своих, а дальше все просто. Есть? Держи. А на нет и суда нет.
– Есть у меня парочка. Цена за последнее время выросла, сто тридцать горошин, на сегодняшний день в Остроге он девять, итого десять и восемь рублей за одну. Подобьем: тысяча четыреста четыре.
– Беру один, а нет какой-нибудь дряни, чтобы вырубить сразу и ненадолго? Минут на пять – десять.
– Есть, но минут на пятнадцать любого – «Молоток» называется, еще сотня рублей.
Виденная мной горошина средства, развязывающего язык, оказалась в пластиковом контейнере, а вырубающее средство – в цилиндре размерами с карандаш. Пользоваться им было достаточно просто, втыкаешь в жертву, одновременным нажатием на часть, окрашенную зеленым. Снизу выдвигалась игла, через которую и происходил впрыск медикамента. Нормально.
Пожали друг другу руки.
– За мной, – коротко приказал и, не оборачиваясь, зашагал к казармам.
Строители сделали все, как и договаривались. Свежая покраска, побелка, новые буржуйки, пластиковый подоконник и оконная рама.
– Располагайтесь. Это женская комната, следующая мужская. Они одинаковые.
– Но… Можно обратиться? – Милисандра смогла вовремя одернуть себя.
Кивнул.
– Но здесь же ничего нет… Как спать? И вообще…
– Первый выезд через полтора-два часа. Именно для того, чтобы улучшить ваши жилищные условия. Поэтому предлагаю задуматься о необходимом в первую очередь. Душ и туалет в конце коридора, кому надо оправиться и покурить, времени пятнадцать минут.
– Сигарет нет… – оживился усач.
Протянул запечатанную пачку «Парламента». Предупредил.
– Это на всех.
Дежурными, выдав ключи, назначил Винта и Мелисандру, я не привратник открывать и закрывать им двери.
Сам же тоже отправился курить. По пути размышляя, в который раз за последние чуть больше суток, чем мне могла грозить инициатива Ковбоя.
– У меня мало времени, поэтому буду краток, – заявил тот сразу же, буравя меня взглядом. – Со своими товарищами уже пообщался? – ткнул мне в грудь указательным пальцем, с пожелтевшим от никотина ногтем, намекая на висящий там черный квадрат.
– Да, – не стал я отрицать очевидного.
– И как?
Пожал плечами, не говорить же, что они психи через одного.
– С головой у них беда, – подытожил Ковбой. – Думают, что следуют воле самого Стикса. Регуляторы, мать их так. Мое предложение простое, если хочешь скорой смерти себе, то таскай дальше этот Знак. Если нет, то вот замена! Без нее нельзя. Верить или нет мне, тоже твое дело.
Кинул тот на стол перстень-печатку.
– Но почему?
– Попросили, и очень, очень хорошо попросили. Кто – всему свое время. Но могу сказать одно: зла он тебе не желал, наоборот. Это могу заверить на сто процентов. А я никогда не вру, что все знают. И принимай решение скорее, жду пять минут. Потом ухожу или с твоим «амулетом», или с вот этим перстнем, – сигарой указал на «подарок». – Выбор за тобой.
– Что это дает мне? – посмотрел пристально ему в глаза.
– Возможность идти своим путем.
Ага, все стало ясно и понятно.
– Ладно, поясню, сейчас ты связан с Черными, эта связь будет только крепнуть, сам не заметишь, как пополнишь их ряды и с криком «За Стикс!» принесешь себя в жертву, осуществляя очередную перезагрузку. Этот знак, – тот потыкал вновь сигарой в перстень, – не обладает подобным свойством, да, ты будешь видеть черные квадраты, но никак не сможешь взаимодействовать с ними. После того как произойдет смена, а твой организм подстроится в течение суток под перстень, у тебя никогда уже не будет возможности пополнить ряды Черных. Ты будешь для них бесполезен.
– А для кого полезен? – у всего есть две стороны.
– В первую очередь сам для себя. А когда узнаешь больше обо всем, сам придешь ко мне и скажешь: «Спасибо, дядька Ковбой». И я за это ручаюсь. Большего не скажу.
Менять шило на мыло? А почему нет? Сколько раз ловил себя на том, что когда снимаю черный квадрат, на душе делалось неуютно, нет, не властелиновское кольцо Толкиена, но дискомфорт ощущался.
Заметив Герду, которая сейчас подошла к барной стойке, встретившись с ней взглядом, едва заметно отрицательно покачал головой, та кивком указала, что все поняла. Заняла в углу столик так, чтобы держать в поле наблюдения Ковбоя.
– Пусть твоя девочка не нервничает, все будет хорошо, – неожиданно улыбнулся вполне по-доброму тот. – Что выбираешь?
Я молча потянул с шеи Знак, снял и протянул рейдеру.
– Правильный выбор, а значит, не дурак. Встретимся еще, – пожал тот мне руку и, насвистывая что-то знакомое, вышел из кафе.

* * *

Сейчас в моем командирском кабинете стоял только небольшой обшарпанный стол и два стула. Да трофеи с атомитов, почищенные и разобранные, часть которых находилась в сейфе, а часть так и продолжала лежать на полу. Например, «Корд».
Вервольф, которого я на беседу вызвал первым, посмотрел на пистолет у меня в руке с опаской.
– Присаживайся, – ткнул стволом на стул, тот молча сел, а глаза забегали. – Знаешь, что это такое? – показал ему пластиковый контейнер.
– Мозголом, – обреченно ответил тот.
– Скажу кратко, я задаю вопросы – ты отвечаешь, малейшее подозрение в твоем вранье… что дальше – понятно? В курсе, наверное, о порядках здесь и полномочиях командира.
Тот сглотнул, кивнул.
– Тогда первое, зачем? – совершенно идиотский вопрос, но здесь я исходил из простой логики, он сам придумает, о чем я хочу знать. Это как старая добрая шутка, мол, возьми любого человека в России под стражу, дай без всяких объяснений пять лет общего режима. Да, он будет возмущаться, будет говорить о несправедливости системы и прочем, но в глубине души он будет знать, за что. И сектант не обманул моих ожиданий.
– Прибор необходимо было вернуть, он не твой, оставил бы в ФСБ, оттуда бы забрали. Больше мы ничего у тебя не взяли.
Вот и первый результат.
– А как узнали, что он у меня?
– Маячок.
– Я находился недалеко от вас, когда вы труп Цемента таскали, почему там не забрали?
– Там сильное возмущение, а маяк не радио, метка видна людям со специальным даром. Когда ты находился на подъезде к форпосту, обнаружили. Затем, ты в баню, мы за минуту-две его изъяли.
– А почему тогда Цемента не могли найти? Он ведь с ним давно таскался, как с трупов ваших взял?
– Не знаю, откуда у тебя информация о том, что Цемент снял его с какого-то трупа, но именно прибор и данные по месту мы ему выдали сами. Скажу больше, я курировал эту операцию и передал ему Уловитель из рук в руки. В качестве аванса. После двадцати использований он должен был его вернуть. Все.
И говорил Вервольф убежденно… Сразу, без всяких долгих обдумываний. Четко, по существу. Вопрос. Зачем мне наврал Цемент? Не хотел, чтобы я знал о его связях? Так это бред, он меня уже в покойники определил. Но и этот тип, я чувствовал, говорил правду.
– Почему меня не грохнули как носителя госсекретов?
– Это не такая особая и тайна. Кому необходимо – он знает. Но… Сам подумай, стал бы ты болтать языком. Нет. А если и так, то что? Про нас… – Тут он осекся и поправился. – Про Постигающих столько слухов ходит, одним больше, одним меньше. Прибора у тебя на руках не было, когда возникнет необходимая аномалия именно в управлении ФСБ, тебе неизвестно. А так, ну рассказал бы, сунулись бы туда с кем-нибудь, истратили бы жемчуг безрезультатно. Там тебя сами те грохнули, кто операцию спонсировал. Поэтому смысла не было.
Вроде бы логично. Но какого хера меня пугал Цемент?
– Что за сделка с Цементом была?
– Он обещал нам одну очень важную вещь.
– Какую? – постучал я коробкой по столу.
– Его называют метазнак, куб абсолютно черный. Зачем он понадобился руководству – не знаю, мне лишь приказано было оказывать содействие. Это первая моя самостоятельная операция. Даже «Мастодонты» на время ее осуществления за мной закрепили – это про важность. И как Патриарх узнал, что Цемент мертв, едва нас всех не расстрелял. Хорошо, что прибор еще вернули, иначе бы однозначная хана. Затем поступил приказ искать. Вышли на бордель, который Цемент часто посещал.
– А как ты здесь оказался?
– Ментальные закладки сработали, я так думаю. Хотя доказать не могу, фактически один из всей своей группы выжил. Всего лишь несколько наводящих вопросов, при этом я заплатил всем интересным нам путанам, которые так или иначе пересекались с Цементом, как за половой акт. И сказал, что если они предоставят интересную информацию, то получат больше. И мы бы заплатили. Зачем нам лишние проблемы?
– То есть ты хочешь сказать, что вы их не били, не насильничали…
– А зачем? Я что, маньяк? Баб я предпочитаю трахать без всяких извра… Нет, не били, не насильничали. – Тот, видимо, заметил что-то в моих глазах, поспешил ответить коротко и четко: – Поясню. Я не ангел, далеко не он, грехов у меня хватает, впрочем, у кого их нет? Но дело не в этом, мы даже не знали, что искать. На всякий случай решили проверить и это направление, так как узнали о любви Цемента к проституткам. Пока только опрашивали, возникли бы вопросы к правдивости ответов, ее мы бы и без пыток и мозголома получили. И дело тут в том, что Князь крайне негативно относится к нарушению его правил и законов. И с этим он не шутит и не позволяет никому. При этом у нас всегда есть возможность обратиться к нему напрямую за разрешением. Его у нас не было. Но едва только стали интересоваться у путан про Цемента и жемчуг… И темнота. В себя я пришел уже связанный по рукам и ногам. Ничего не помню, это частая реакция на воздействие сильных нимф. Вот и думаю, что кто-то им ментальные закладки установил, скорее всего, с блокировкой дара, а какие-то мои слова и стали спусковым механизмом для активации заложенной программы. Результат тебе, наверное, известен.
– Зачем Постигающие нужны Князю?
– Я хочу жить и отвечу тебе на этот вопрос. Но прежде чем стану говорить, ты подумай, нужна ли тебе эта информация?
Подумал, хорошо так подумал, даже сигарета пальцы обожгла. Нужно. Необходимо знать, если что, откуда ждать привета.
– Говори.
– В первую очередь мы посредники с ресами.
– Зачем они Князю, если есть Десятка?
– Он никогда не держит все яйца в одной корзине. И его основная задача – благополучие Острога, его сила. И ему плевать абсолютно на остальных, главное, чтобы его гражданам жилось хорошо. Поэтому он всегда балансирует между всеми силами, ни с кем в открытую конфронтацию не вступает, наоборот, где-то сотрудничает. Именно ресовские научники и разработали теорию о выращивании элиты.
– Князь о ней знает?
– Думаю, да. Не может не знать. Но я мелкая сошка, выше и это утверждение, всего лишь мои предположения.
– По этому поводу еще поговорим. Главный вопрос, Постигающие – секта? Чему вы молитесь там? И как так, что твои от тебя отказались?
– Нет, не секта. Это дезинформация, чтобы меньше лезли в наши дела. Разработана княжеским СБ. Обычная группировка. Ничему мы не молились, выполняли поручения, получали за них плату. Все. Несмотря на то что я действовал не по своей воле, в Патриарха стрелял я, мне этого никогда не простят. Поэтому решили так, мол, над проститутками глумились…
– Мести ждать? Отряду это может повредить? Знаешь ты очень много.
– Не думаю, при встрече со мной отдельные бывшие коллеги могут кровь пустить, хотели бы большие дяди убить, то еще в застенках задавили, если бы реальную угрозу представлял. А так, по сути, это тоже отложенный смертный приговор.
– Жить хочется?
Тот посмотрел на меня с такой тоской в глазах.
– Да.
Беседа очень и очень интересная. Но время, время. Скоро уже выезжать, а я еще со многим не определился. Но сектанту здесь я поверил. Потом видно будет. Блин… Вот не зря есть поговорка про печаль от многих знаний. До этого разговора все было понятно и очевидно. С тем же Цементом, например. Сейчас? А сейчас мозги плавились, пытаясь понять его мотивацию. Зачем он врал?
– Еще поговорим, но потом. Пока буду за тобой присматривать. Покажешь себя хорошо, и прошлое забуду. Мне безразлично, кем ты был раньше, помни одно, тех, кого я считаю своими людьми, кто войдет в команду, – просто так никому не солью и не отдам. Я – единственный тот, кто имеет право приказывать своим и наказывать их. Остальным не позволю. Но запомни и следующее, невыполнение приказа, особенно в бою, – смерть однозначная. Предательство – живьем скормлю пустышам. В иных случаях личный состав просто так под молотки кидать не буду, легче самому убить. Это ясно?
Тот долго и пристально смотрел мне в глаза. Видимо, понял, что я не пытаюсь лгать, а озвучил реальное положение вещей, как будет. А так и будет. Раз встал на этот путь.
– Да, – коротко кивнул тот.
– Тогда вопрос, с турелями дело иметь доводилось?
– Да. И часто. Как и без них работал, КПВТ, ПКТ – практика огромная.
– Пока будешь штатным стрелком. Все, свободен, и Винта пригласи. Кстати, почему ты перстня на моей руке испугался? – на пороге задал вопрос.
– Разное про них говорят, больше похожее на сказки, страшные сказки. Но если отбросить мистику, то такой же на руке Ковбоя, а он крайне не любит нас… точнее уже Их.
Здесь не все так очевидно, и попытался обтекаемо ответить. Но… Но пока мне нужен чертов стрелок. Опрометчиво?
Вполне возможно, да, я не доверял сектанту даже на пятьдесят процентов, история его, может быть, и была правдива. А может, и нет. Если бы под рукой имелись подходящие кадры – мозголом однозначный.
Но другого контингента мне никто не даст, приходится работать с тем, что имеется. Политика – это искусство возможного, возможности мои крайне ограниченны. И в свое время даже с людоедами сотрудничал взаимовыгодно. Поэтому поживем, если не сдохнем сегодня, то увидим.
Герду я в любом случае привлекать к допросам подобного толка не буду, зачем свою девушку кидать между молотом и наковальней?

Глава 12
Окружение и контингент

Опросив «личный состав», я пришел к однозначному и неутешительному выводу, максимум, что мы можем на данном этапе, – это потрошить тела убитых зараженных, даже засомневался в правильности решения, отправляться «с корабля», пусть и не в атаку, но в первую вылазку. Впрочем, другого контингента и не ожидал. По щелчку пальцев ничего нигде и никогда не делалось в старом мире, в новом отчего-то также. Я и не думал, что мне подготовленный отряд спецназа дадут, с инструктором по Стиксу и бесконечными патронами. Но если мечтать, то глобально, лучше сразу жемчуг жменями пусть шлют и княжить позовут: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет».
И, один черт, придется это все начинать именно в таком составе, сегодня или завтра – разницы никакой.
У моей девушки бойцов попросить?
Ну-ну…
И так помогла выше головы. А то как в детском садике: «Дай, дай», и все без меры, и все должны. Такое отношение всегда приведет минимум к потере наработанных очков репутации в глазах других, а как максимум к собственному оскотиниванию. Раз, два, и не заметил, по наклонной покатился. Подняться вверх на порядок сложнее и вновь доверие порядочного человека заслужить.
С другими командирами, а по факту – конкурентами, например совместных действий, их координации, отношения пока не сложились от слова «совсем».
Самый авторитетный среди этой шайки-лейки оказался Барменталь, у которого после перелома челюсти отчего-то любви ко мне не добавилось, совесть не проснулась. Посматривал хоть и злобно, но с опаской. Боялся, значит, зауважал. Другие товарищи особо ни в чем не нуждались. Они на первом этапе были оснащены хоть и не по последнему слову техники… Но личный состав могли разместить, вооружить, а материальное обеспечение, полученное ими практически даром, вызывало чувство несправедливости бытия, которое я с усмешкой задавил. Бузотер оказался обладателем БТР‐60 и подготовленного «КамАЗа».
Немалую роль играла и обычная неприязнь, основанная на собственной исключительности, свойственной многим «старожилам». Я для них был свежак, получивший пост лишь по протекции Герды. Да, она сыграла немалую роль. Вот только прежде, чем такое предложение девушка вынесла, добыл все сам, рискуя своей башкой, доказал ей, что могу и стоит за меня слово молвить. А так, отношение рейдеров, которые успели пожить в Улье пару лет, несмотря на одинаковый социальный статус, стремилось к нулевому, но чаще уходило в минус. Они, даже находясь в безопасности, в пределах непосредственной зоны ответственности Острога, априори считали себя мудрее, умнее, матерее.
И говоря о социализации здесь, не стоило забывать о специфике, как сообщества в Улье в целом, так и в отдельно взятом форпосте в качестве отнюдь не свободного гражданина.
А если взять тех, кто постоянно проводил время в вылазках… То, например, являвшийся «честным» Каспер застрелил свежака, пусть и случайно, которого сам и спас. Он раскаяния не испытывал. Не лил слезки, не гасил сорокаградусную с мольбами, «шо же это я, сука, наделал и как дальше жить?». И сопли никто здесь вытирать не будет. Тут каждая группа рейдеров – по своей сути бандформирование, с немалым элементом анархии. Чем бы и считались на моей Земле-матушке. Это не армия с четкой иерархией, вырабатывавшейся не просто годами – столетиями. Соотносить реалии привычной вселенной, где даже в глубинке есть закон, его представители и следующая за преступлением кара, – неверно.
Княжество почти за сто лет построило нечто свое, но за пределами даже Первой линии на Второй беззакония хватало, да и нескончаемый поток штрафников как бы сам за себя говорил. А оно являлось Третьим Римом в этой местности, куда мечтало попасть близлежащее население…
Да что говорить про Стикс, стоит отъехать за пределы цивилизованного мирка, и о ужас, местные смеются в лицо, если не тычут автоматом, когда очередной тип задвигает о величайшей ценности человеческой жизни и личности. Раз так ценна – плати, а мы родственников будем мотивировать пальцами, ушами и глазами в конвертиках. Нет? Досвидос, грифы сегодня с утра не кормлены.
В итоге после всех прений и делений в форпосте сегодня сформировалось пять отрядов – элитный Герды и четыре полностью штрафных, все укомплектованы транспортом. Был закреплен и график. Каждый день два постоянно на выездах, третий на подхвате и что-то вроде группы быстрого реагирования, если кто-нибудь поляжет и добычу не довезет, но вроде как отдыхал в пределах башни. Четвертый, соответственно, проводил время как желал, но и его могли привлечь по необходимости, коль на глаза попался бы.
Еще и дела княжеские, про которые мало кто распространялся, на мои вопросы был получен однозначный ответ: «По факту». Устроил он всех, кроме меня. Поставил очередную отметку в блокнот.
Демидыч – сухой, усатый, поджарый мужчина чуть выше среднего роста, в кожаном френче. Колоритный дядька – вылитый чекист, только «маузера» на боку не хватало. Зато там висел «Глок‐19». Куратор и наш общий командир. Посмотрел на меня с прищуром, отчего чуть раскосые глаза превратились в щелки, и уточнил:
– Там разные работы, предварительно доведу.
Инструктаж сводился в основном: «Туда не ходить, сюда не бегать, то соблюдать, здесь расстрел, там кол», и все касалось внутренней жизни форпоста. Братья командиры скучали, глаза осоловевшие, похмельные, разило уже свежачком, а на лицах выражение: «заканчивай уже, начальник, сами не маленькие». Вспомнил, они вчера громко праздновали в баре. Лычки обмывали?
– Если нет вопросов, то сейчас будет небольшой зачет по ТБ и свободны, – попытался подвести итог беседе Демидыч.
Зашевелились, обрадовались, у Гека, розовощекого, словно поросенок, толстяка с конским хвостом на голове, даже довольная улыбка нарисовалась. А нос-пятачок только подчеркивал сходство с Ниф-Нифом. Интересно, почему «Гек», там вроде пареньки бодрые были.
– Как это нет? – влез я, заработав немалую такую толику ненависти от собратьев по ремеслу, клал я на них или ложил, не общей тут любви добивался.
Вслух никто ничего не сказал, наглядный пример их «авторитета» свидетельствовал – себе дороже.
От куратора получил изумленный взгляд.
– Ну задавай, – усмехнулся тот в золотистые усы.
Раз так, то поехали. И начал, от информации по общей обстановке вокруг форпоста до взаимодействия с операторами дронов и другими отрядами, получение последних сводок, а не только кипы, пусть и детальных карт вместе с общей. Старые схемы перемещения зараженных, есть ли новые наработки, где были уничтожены другие отряды, как их подловили твари, по каким направлениям чаще всего орудуют хантеры, какие меры предпринимать по противоборству с ними и тому подобное. Все писал и на диктофон, и еще в блокноте пометки делал.
Демидыч отвечал кратко, емко, по существу.
Другим командирам эта информация была до лампочки, они зевали, перемигивались. Барменталь один раз похлопал себя по виску, думая, что я не заметил, а Гек также украдкой поднес указательный и средний палец в виде знака «виктория» к губам, и несколько раз высунул длинный язык, сделал вид, будто что-то лизал. Ну-ну.
– В общем, так, Люгер. Сейчас закончим с ТБ, раз любознательность проснулась, получишь и сводки, и схемы, и фотосъемку, и прочее, – поставил точку Демидыч, вставая из-за стола и направляясь к высокому стеллажу, на котором один к одному стояли разноцветные толстенные папки, – Предупреждаю, информация только для служебного пользования. Разглашение на сторону – от пяти взысканий, в зависимости от важности. А так… вы, как комсостав, пусть и штрафной, имеете доступ к этим данным.
Мне только этого и надо, а не очередной муйни, которая дублировалась из памятки командирам. Сейчас я пусть и низшее звено, но не рядовой боец, кому и полезно только для общего развития знать текущую обстановку, впрочем, и не критично их отсутствие. Его дело маленькое, идти туда, куда послали.
По ТБ экзамен прошел быстро, отвечал я первым, – по три вопроса из разных разделов, все. Роспись в двух журналах. Вторая – куратор выдал-таки три толстенные папки. Следующим отвечал Гек. Барменталя не опрашивали, он просто расписался и давно уже вышел. Я, подхватив документы, устремился к выходу. До курилки тут два шага.
Мне всегда нравились наши поговорки, вот и сейчас – на ловца и зверь бежал. С другой стороны, а где искать еще никотинозависимого, которому нужно подождать товарищей?
Правильно!
Дверь передо мной открылась, и шаг вперед сделал Барменталь. И без зазрения совести и разговоров, сразу встретил его прямым в нос, закидывая обратно. Костяшки отозвались болью. Хоть и в форпосте штурмовые перчатки с накладками не снимай.
Морда найдется.
В помещении находился только молодой парнишка, вроде бы оператор.
– Подержи, пожалуйста, – попросил его я, протягивая документы, тот их машинально взял.
Борм только поднимался с пола, вставая на колени и капая на пол юшкой, когда я схватил его за правую руку, завернул ее назад за пальцы.
– Ты что творишь, сукааа! – заорал тот.
Лишь усилил нажим, перехватывая левой ладонью запястье подлеца.
Хруст.
После – скуление.
Добавил ногой в голову. Отчего рейдер распластался на полу.
Присел на корточки рядом, за волосы приподнял голову. Посмотрел в мутные, пытающиеся сфокусироваться, глаза.
– Понял за что? Или повторить?
Тот попытался кивнуть. Но не в том положении.
– Дааа…
– А это чтобы помнил! – тупой башкой о пол, но теперь не сильно, сломлен. – И в угол, быстро, мразота!
Борм, едва не свалив пепельницу, на карачках метнулся, куда показывал мой перст.
У парнишки-оператора лицо обалдевшее, а сигарета в зубах тлела сама по себе.
– Мне еще твоя помощь потребуется, подержишь немного папки, от меня спасибо, – попросил вполне спокойным голосом и улыбнулся.
Тот нервно закивал.
Барменталь сидел в углу и, даром что кинетик, не рисковал связываться. Все верно, сломал его, внушив страх безжалостной и быстрой расправой.
– Не сдал, ввалил, падла, взыскание, – с этими словами ввалился в курилку и Гек.
Конский хвост – это здорово. Падший рейдер еще только оценивал обстановку, что было видно по округлившимся глазам, когда я взялся за модный и харизматичный девайс правой рукой, а левой за шкирку, и с силой отправил толстяка в стену, в которую тот впечатался со смачным шлепком. Не давая ему опомниться, развивая успех, пока тот еще оседал, добавил ногой по жирному боку. Затем вновь за волосы левой рукой, отчего тот тонко взвизгнул. Я потащил поросенка по полу, отчего тому пришлось перебирать ногами, конечная остановка – высокий цилиндр урны-пепельницы. Поднял на уровень чашки с окурками голову приколиста, пришлось тому встать на колени. Я достал «Катран», приставил практически к глазу Гека.
– Лижи! – спокойно сказал, указав острием на пепел.
Тот ломался недолго, до зрачка оставалась пара сантиметров.
Высунул длинный язык, провел им по пепельнице, в глазах слезы.
– Еще!
Второй раз.
Ладно, хватит. Закрепление урока прошло нормально.
А затем, потянув еще сильнее за хвост, заставил выгнуть шею и быстро провел две пересекающиеся перпендикулярно линии в центре лба острием ножа. Хоть и неглубоко, но получилось кроваво.
– Это крестик на память.
Заглянул в глаза. Поплыл окончательно, поплыл товарищ Лизун. Отпустил и скомандовал:
– В угол, тварь!
Тот на коленках, быстро-быстро, пополз к товарищу, который прижимал к груди покалеченную руку, баюкая ее, смотрел в пол.
Уставился на них, осклабился.
– Запомните, суки, у меня глаза на затылке, я все вижу. Еще хоть один взгляд косой в мою сторону или жест, я тебя – ткнул ножом в Гека, – заставлю трахать его, – указал на Барменталя, – и после этого дам погоняло Пидрочук, в честь брата близнеца, а к тебе прилипнет вместо честного помощника профессора Преображенского, или Метро, или Тоннель! Все ясно?! То же самое будет, если стуканете кому-то. Не слышу ответа?!
– Да, да, поняли, – закивали они.
Но бежать с жалобами им не пришлось. На пороге возник сначала Демидыч, а затем вошел и Сургут.
– Это что такое? – вполне спокойно спросило начальство.
– Проведение работ по прививанию дисциплины штрафному командирскому звену, – спокойно ответил, убирая нож.
– Тогда их надо закончить, – усмехнулся, еще сильнее прищурившись, куратор. – Люгер, за избиение других командиров тебе пять взысканий!
– Избиения не было. Или было? – обернулся к своим оппонентам, улыбнувшись.
– Ничего не было! – отрицательно замотали головами те.
– Пол, наверное, скользкий, упали неудачно? – как-то участливо, но с насмешкой произнес Демидыч. – А Люгер любезно предложил вам боевым ножом оказать первую помощь? Кровопускание? – развеселился совсем тот, обернулся к продолжавшему оставаться в прострации пареньку, похоже, я сегодня и его мир перевернул, одно дело дроны, другое вот так. – А ты что скажешь, Альк?
– Не, не, я ничего не видел, и, вообще, мне пора! – пошел в отказ оператор.
– Спасибо! – поблагодарил, забирая папки.
Сургут смерил меня оценивающим взглядом, впрочем, без злобы, скорее так определяют степень угрозы, примериваются, я подмигнул.
– Итак, как я и сказал, Люгер, тебе пять взысканий, не добавил еще четыре – развеселил ты меня, – усмехнулся Демидыч.
Кивнул, что понял.
Ему в принципе никакие доказательства не требовались, до девяти без всяких объяснений влепить мог.
– Сургут, забери пострадавших, к знахарю их, завтра, если вы не в строю – залет. Ясно? – В голосе прорезался металл. – А ты за мной!
Направились, судя по маршруту, в кабинет, который только что покинули. Голос у северянина был зычным, как в бочку бухал, поэтому успело донестись:
– …Что, допрыгались, а я вам говорил, это Люгер, у него такой мороз в башке, что на висках иней! Самые отпетые в шоке! И за него такое люди говорят, и те, кому я верю…
Что говорят люди, уже не расслышал, Демидыч, пропустивший меня вперед, закрыл дверь. Отморозок? Ага… Именно. Для обывателя, который дальше своей зоны комфорта не выбирался, а гопник в подворотне для него лютый кошмар.
Простая истина, спустил раз, второй легче, третий, как должно, а на четвертый о тебя ноги вытерли. Здесь же все еще жестче, чем в той же Африке. И мы даже не в Остроге. Завтра при бойцах моих пошутили, послезавтра те, а еще через день нож в спину загнали. Меня должны бояться больше, чем любого жемчужника, имея в руках лишь клевец.
Как жить рядом с такими, как я, в одном социуме? Не трогайте, не задевайте и в ответ получите только любезную улыбку.
– Присаживайся, закуривай, – показал на офисное кресло напротив куратор, достал пепельницу и сам вытащил сигареты. – Обычно редко здесь курю, но разговор приватный.
Он побарабанил пальцами по столешнице, затем от указательного прикурил сигарету, выпустил вверх дым.
– Знаешь, о чем я с тобой хочу поговорить? – спросил тот.
– Нет, – односложно ответил.
– Хорошо… Итак, рекомендация от Герды: имеет лидерские задатки, может сколотить боеспособный отряд, под который создать материальную базу с нуля. Обдумывает свои действия, то есть расчетливый, хладнокровный, на рожон не лезет, но, если требуется, действует жестко, адекватно. Комендант решил ей поверить, да и обстановка сложилась, мягко говоря, дерьмовая. Так вот, комендант поверил в то, что ее слова действительно соответствуют реальности, а не от… – задумался куратор о правильной формулировке, глубоко затягиваясь, – влюбленности. Мы решили дать тебе шанс, несмотря на внутренний регламент соответствия командирского звена. В частности, выполнение не менее тридцати заданий в составе какого-либо отряда. Далее срок наказания не должен превышать трех месяцев. Еще, общее время, проведенное в Улье от двух лет, а также наличие рекомендаций не только от непосредственного командира.
Здесь удивил. Действительно, ни под одно из них я не подходил от слова «совсем». Выходило – всем обязан только Герде… Долг возрос. Потому что отказаться уже невозможно.
Демидыч продолжил:
– Что вижу я? Удачливого отморозка, плюющего на других командиров, беспредельно жестокого. Ты понимаешь, что сегодня ты уронил ниже плинтуса их авторитет? Ладно бы по-тихому разобрался где-то… Слухи пойдут… И это первый инструктаж, первый день в должности. Что будет дальше? Ты наплевал не только на свое реноме, но и на человека, поручившегося за тебя. И, кстати, только из уважения к ней ты до сих пор жив. – В его руке материализовался «Глок» и тут же исчез. – Расскажи мне, как видишь ситуацию со своей колокольни? И учти, я хоть и слабенький, но ментат.
Еще один старожил, к тому же продуманный, умений пачка нужных, так он не дурнее паровоза, под присмотром знахарей жемчуг принимал. Тоже бы хорошо «быстрострелом» обзавестись.
И здесь лучше не шутить. Тут два варианта: или сам не может до простых истин дойти, или проверяет, действовал исходя из целесообразности или из общего атрофирования головного мозга.
Хочешь честно?
Мне не жалко.
– Во‐первых, то, что здесь увидел, – это утренник в школе для дебилов. – Сощуренные глаза чуть распахнулись. – И, кроме Герды и меня, в некоторой степени Сургута, пока еще не могу дать ему характеристику, это мясо, которое не только не думает о будущем своих бойцов, но и о собственном. Да, все мы под Богом ходим, и завтра может все закончиться или даже через минуту, секунду, но делай, что должно. И если сам плох, Он не помогает, на Него надейся – сам не плошай. Тут же полное безразличие к выполнению своих прямых обязанностей.
Глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри, куратор ждал.
– Во‐вторых, обдумав ситуацию, я принял решение наказать их предельно жестко, чтобы не только восстановить и поднять собственный авторитет, а они пытались его порушить, как и предотвратить подобные попытки в будущем. И не только с их стороны. Еще одна причина публичности наказания – банальное желание провести скорейшую ротацию кадров командирского звена, чтобы на место идиотов пришли адекватные люди, работая вместе с которыми мы бы повышали возможный процент своего выживания без ущерба общему делу. И да, планы у меня крайне большие, я хочу не только дожить до конца своего срока заключения, но и заработать гражданство Острога. Есть немало и других резонов, но это – главные.
– Как говорил товарищ Сталин, перефразирую его. Других командиров у нас для вас нет. Но тебя понял… – Тот с силой вдавил окурок в пепельницу, встал, подошел к стеллажу, откуда снял еще три папки. – Ты не врешь, но и не договариваешь всего. Поверю. Поэтому вот тебе еще информация, это доступ уже свободных командиров. – Тот неожиданно улыбнулся, покачал головой сам себе, для меня пояснил: – Удивительно, но я тоже думал, что девочка устала быть одна, а оказалась во многом права.
Последнее – лирика. А вот слово: «Поверю»…
Это только что меня на понт взяли, зачем тогда раскрылся так глупо?
Расчет или просчет?
– Так ты не ментат? – решил уточнить.
– Нет, сколько ни старюсь, не открывается. Три месяца сейчас до возможного приема следующей жемчужины. И да, не гадай, зачем открылся, сам бы узнал. С таким даром у нас в форпосте всего шесть человек, и все наперечет. Вот здесь распишись. И добрый совет, думай не только о своих интересах, но и принимай во внимание, как это может отразиться на людях, которые за тебя поручились. А так во время инструктажа я тоже подумал, что ты решил мне лизнуть. Все знают, что я требую от нормальных командиров изучать обстановку и прочее необходимое, даже грешная мысль промелькнула, мол, Герда надоумила, – неожиданно признался тот. – Некоторые твои вопросы – это ни в какие ворота. Сразу ясно, не шаришь.
– Так я никогда полками не командовал и в Улье третью неделю, из них одну на больничной койке. Но учиться всегда готов, как тот пионер. Поэтому и вопросы. – Меня ничуть не уколола критика.
Все мы люди, знать все невозможно, иной раз и профессионалы такие ляпы совершают. Главное, если ошибся, исправить.
– Это нормально, – вполне дружелюбно улыбнулся тот, а то как чекист. – У меня все.
Пожали друг другу руки.
…Работая у себя с картами, разложил и цементовские, этот район был ему хорошо знаком, пометки, крестики. Например, совсем недалеко от форпоста, в каких-то десяти-пятнадцати километрах, если по прямой, галочка с номером, в блокноте запись: «Дренажная труба, 12–76—18».
Тайник? Хотел кого-то взорвать?
К черту, хотя рядом буду, непременно загляну.
Но меня пока интересовал кластер, перезагруженный сектантами, в котором знакомы были и каждая улица, и каждый дом. Вновь спрятал в планшет документацию подонка. Важнее есть дела, чем охотиться за секретами ренегата. Я не свободный человек, мне же не хотелось отрезать себе один из возможных путей отступления – Острог, что предполагал побег и поиск сокровищ. Да и не один я уже или «пока».
Так и эдак, ломая голову, где разжиться необходимым имуществом. Требовалось все. Минимальный список впечатлял и постоянно пополнялся.
Раздался требовательный, но приглушенный из-за шумоизоляции, стук в дверь.
Герда.
– Ты чего не отвечаешь? – Первый ее вопрос с порога, я осмотрелся, ища рацию.
– Забыл в кабинете, со строителями заговорился, а потом на инструктаж нужно было бежать.
– А я хотела тебя на обед пригласить. – Обняла, поцеловались, и сразу же: – Устроил ты сегодня, Демидыч до сих пор рукоплещет…
– Так было нужно, – постарался смягчить тон.
– Понимаю, но получилось в плюс, – ничуть не расстроилась девушка, ткнув пальцем в папки. – Это первый результат, и я тебе скажу – он значительный. А воды ты налил не сколько на мою мельницу, сколько на его, потому что он требует отменить глупые ограничения по назначению в командиры из штрафников, решили с комендантом, если все у тебя получится, обращаться к Князю с результатами, а пока ты «эксперимент», который оправдывают суровые времена. Единичный случай – это нормально, но для практики полномочий властей форпоста недостаточно.
– Иначе и быть не могло, – заявил я, пожимая плечами, вновь прижал ее к себе. – Давай проходи, посоветоваться надо, как с опытным человеком. Потом поедим или голодная?
Герда только улыбнулась, да так, что подумал, может, отложить немного со «штабной» работой. Даже головой встряхнул. Устроился в кресле рядом за столом, девушка же мне на колени. Посмотрела…
– Голову не ломай, самый оптимальный для тебя вариант на данном этапе детский лагерь «Родничок». Он обновился шесть дней назад, ничего ценного для обычных рейдеров там никогда не было. Главное, что не в сезон, недели за две до поступления детей переносит его сюда. Поэтому относительно тихо, ну и кровавые картины по голове не так бьют, – сказала девушка. – Тут еще плюс, вокруг в основном медленные соты без населенных пунктов. Они минимум двухнедельные.
– Двенадцать километров на север, затем поворот на запад и еще шесть, возле озера «Белое», – посчитал я и спросил, сам отмечая, что точка Цемента как раз по той дороге, совсем рядом с пионерлагерем. – А что там можно взять?
– По мебели на первое время все, добавь к этому постельное, подушки, матрасы, одеяла и так далее. Самый плюс, у них на складе, это здесь, – ткнула она указательным пальцем в квадратный прямоугольник на фото, полученном с дронов. – Комплектов двадцать кроватей нормального размера, в упаковке еще, тумбочки, шкафчики. Хорошо там, обычно тихо. Еще один плюс: возле въезда на стоянке – «Урал» с кунгом, техничка газовиков, топливо имеется. Заводился самостоятельно, без прикуривателя, так что загоняй и грузи. Здесь я наш пепелац взяла, первый выезд мой. Тоже посоветовали. По еде… какие-то консервы были, всего не упомню. Давно было. Вот это медпункт, там можно по медицине немного набрать, перевязочный материал в основном. Но именно он и требуется в большинстве случаев. И главное, предполагаю, как бы под твоим началом сплошной женский батальон не образовался. Поэтому пока грузите – умрете, а там и подъездные пути, и тихо. В другие места сунешься, там и сожрут всех. А тут хоть как-то. Шансов больше.
– Не хотелось бы таких бойцов… – выделил на фото нужные здания.
– Их обычно плохо разбирают. Дураки порой, у которых голову от вседозволенности срывает, хватают пачкой, султаны типа, только потом доходит до мозгов, что здесь вам не тут. Если не успеют сдохнуть вместе с гаремом. А ты смотри у меня, падишах, узнаю, уменьшится сразу твой личный состав! – хоть и шутливо закончила, пальцем также погрозила, но чувствовал, есть здесь доля и правды.
– В принципе нормально, – вновь задумался я, не обращая внимания на последнюю эскападу, у меня сейчас о другом голова болела. – Проблема с техникой под погрузку, если что, решится. Обратно если вот так вернуться? Что скажешь? – обрисовал маршрут, попутно сверяясь с данными по перезагрузкам.
– Можно и так. Здесь довольно нормальный проселок, деревня Терешкино. Получается почти на юг, три с половиной кэмэ. Она большая, население около тысячи человек. Есть свой медпункт, аптека, три магазина, местная администрация и участковый в здании дома культуры и быта. Изредка милицейский «УАЗ» возле него болтается, самого же полицейского не доводилось ловить. И все компактно. В центре. В селе задерживаться не советую. Все делать нужно очень быстро, так как там и свиньи, и по волкодаву в каждом дворе, у каждого второго – корова, овцы, куры, гуси. Отъедайся – не хочу. Порой такие монстры появляются. Хорошо, что местный животноводческий комплекс не попадает в зону загрузки. Если обстановка спокойная, то дома охотников, наиболее интересные, вот, вот, вот. – Выходило, там поголовно деревня вооружена. – Но повторюсь, Люгер. – Она заглянула мне в глаза. – Лучше не жадничать. Хоть и вторая неделя пошла после обновления соты, только матерые твари, они хитрые, соображают и сразу всю живность губить не будут, только по мере голода употреблять. Осмотрись, можно вот по этому проселку вокруг объехать. Вот по этой объездной.
– Ясно, – кивнул, рассматривая планы и фотографии, соотнося это все с картой.
– И тут есть еще один плюс, получается, дальше сворачиваешь вот здесь, на юго-восток, через полтора километра – АЗС, там топливо, масло, тосол. Ручная помпа у них тоже в наличии, еще генератор – завел, заливайся. «Урал» тебе пока можно в форпосте как склад ГСМ использовать, как понимаешь, тем более ТБ вчера изучал, в основное твое хранилище его лучше не поднимать. Вот здесь выезжаешь, пять кэмэ, и ты в форпосте.
– Да, именно с этим расчетом и интересовался.
– Относительно маршрута сегодня оповести штаб, делать это, конечно, необязательно. Но тут много плюсов, во‐первых, наши операторы предупреждают, если видят угрозы. Во‐вторых, если недалеко может чистка подвернуться уже убитых, тогда за первый выезд пройдет. А места тут такие, постоянно кто-то шныряет, но чаще по мелочи. И, в‐третьих, можешь к ним обратиться, если сам обнаружишь стаю или скопление, но только матерых, по мелочам не беспокой. Первый раз ложная тревога, второй, на третий пошлют, как в той притче про волков и мальчика. Если дроны по твоей наводке уничтожат, то чистка по всем правилам, тебе за задание и процент.
С маршрутом точно определился, затем мы пообедали.
Потом разбежались – она к себе в штаб, а я в свой.
Занялся сортировкой и чисткой трофейного оружия, инвентаризацией. Оружия накопилось изрядно. Вооружить шесть человек имелось чем. Вот только о единообразии пока говорить не приходилось.
Три «АК‐74» с пластиковыми прикладами, которые пусть и не успела подернуть ржавчина, но чистку видели только в далеком прошлом. К ним восемь магазинов. Одна «МР‐133» и две тулки вертикалки, четыре гранаты «РГД‐5», два пистолета «ПМ», к каждому по одному магазину. Один клевец, пара топоров, мачете с длиной лезвия около тридцати сантиметров и пилой на обухе, какой-то японо-китайский короткий меч. Радиоактивные самураи. Ножи от совсем поганых до довольно приличного, явно самодельной работы свинореза. Два армейских разгрузочных жилета – только выкидывать, все иссечены осколочками, с рваными краями от пулевых попаданий. Патронов не густо на все двести тридцать пятерки, восемь пистолетных, да сорок один двенадцатого калибра.
Два «AK-R», это с ЧВКашников, во время захвата моего «Мародера» по восемь полных магазинов на каждый, а это триста двадцать патронов натовской винтовочной семерки. Оба автомата в прекрасном состоянии. Еще только когда увидел, сразу возникла мысль сменить. Еще четыре таких же, только два из них на запчасти, если оружейник появится. Но зато тридцать полных магазинов. Три «Глока», один старичок «АКМ». И сломавший башку, вывалившийся, был с «АКСу», имел за плечами один из главных трофеев – подарок «РПГ‐7».
Надо будет обзавестись мануалом.
И, вообще, попросить позаниматься знающих.
К «Корду» даже не подходил, не умел. Но Дрон и Малыш, забежавшие на огонек, оценили:
– Нормально все с ним! Послужит! Это мощь, ресурс ствола – адский! – одобрительно прогудел тролль.
– Снайперский пулемет! – поддержал его травокур.
Он же отсоединил короба, всего восемнадцать патронов. Я записал и убрал в сейф.
Тяжеленные деревянные ящики без маркировки, радующие весом, оказались набиты банками тушенки «Московская». Каждая по полкилограмма. Судя по свежести краски на этикетах – недавно произведены.
Вот же ж суки, голодные!
Нет, гранат туда положить!
Я даже воздуха набрал в грудь, прежде чем открывать такой милый, зелененький ларчик с надписью «ПГ‐7 В». Нет, лежали родные именно они – шесть аргументов для любой элитной твари, встречу с которыми она не переживет. Если попадешь.
У меня пока всего две «Мухи», за которые отдал Герде деньги, несмотря на сопротивление последней.
Канистра под пробку со спиртом, другая с бензином.
Только тут до меня вновь дошло, как до человека, не имевшего дела с радиацией, а может, тут все трещит? И триггером выступил банальный це-два-аш-пять-о‐аш. Но вызванный Груздь все проверил и сказал – «нормально». Как от сердца отлегло. В гараже автомобиль еще вчера прозвонили, это я связался. Успокоили товарищи механики, сами пуганые, на воду всегда дули, места непростые.
Тоже надо приборами обзавестись, что и записал.
Часов в шесть зашла Герда, когда я занимался чисткой, чмокнув меня в щеку, умчалась на выезд. Недалеко, километра четыре, опять накрыли зараженных. Адский конвейер какой-то, каждый день их пачками били, они не убывали.
В результате опять ничего не успел из запланированного, только установил связь с операторами беспилотников, им обрисовал завтрашний маршрут и примерное время выдвижения, которое пообещал уточнить, а также сообщил Демидычу.
Поздний вечер, невероятное и пока чужое небо Стикса, мы на самой верхотуре башни, красное вино и ее рассказы только про ту жизнь. Но я не лез, я просто слушал.

* * *

Винт уверенно вел «Мародера», взгляд цепкий, внимательный. Преобразился, профессионалов в любой области видно издалека. Я находился рядом, не расслаблялся и дублировал управление турелью. Ехали мы по довольно приличной асфальтовой дороге. Слева и справа привычный пейзаж средней полосы России – пролески, насаждения вдоль проезжей части, кусты нервирующей меня акации, где могла скрываться любая тварь, да столбы, столбы, столбы.
Модуль сейчас смотрел назад.
Вот опять не подумал, можно же по всему периметру камер дополнительных навтыкать, да еще и на салон пару навести, чтобы не давить в себе желание заглянуть туда, проверить, а не крадется ли ко мне какая дикая подлая кошка со спины с ножом в руке.
Командир должен быть всегда настолько уверен в себе, дабы ни у какой паскуды мимолетного желания не возникло оспорить этот факт.
Контингент притих, молчал.
Вервольф пока дисциплинированно наблюдал за камерами.
Доверял ли я тут кому-то?.. Абсолютно нет.
Но больше всех пока опасался за бой-бабу, у нее очевидные проблемы с психикой, поэтому могла выкинуть что угодно. «Своего» благоверного замочила, а точнее, посчитавшая своим мужчину, тот сдуру и с жутко пьяных глаз провел с ней жаркую ноченьку. Как итог, неделю отлавливала его везде голуба, тащила к себе, устраивая сцены ревности, когда дошел товарищ до ручки от таких проявлений «чуйств», попытался сбежать подальше. Но был приглашен прелестницей в гости для расстановок точек на i в их непростых отношениях и опять же не от ума великого таки заглянул на огонек.
– Поматросил и бросил, тварь! – резюмировала Мария. – За каждой юбкой волочился, меня соблазнил, а как замуж брать – в кусты. Один в один мой бывший, такой же урод!
Винт вряд ли пустился бы во все тяжкие, то есть в побег, но тут другое.
Убил он свою жену, которую поймал на горячем, если бы любовник не встревал, то и не пострадал, по словам водителя, почти три года катавшегося по дорогам Стикса.
– Блин, начальник, говорю как на духу…
– Я – командир! Люгер. Начальниками вертухаев зови, – жестко оборвал его. Тот вперился мне в глаза по-бараньи, но сразу перевел взгляд на столешницу. Понял, падло, настроение – убью без всяких излишеств. В моем отряде будет дисциплина железная.
– Командир, не стал бы грохать, морду набил, и все. Нужен он мне… Смысла никакого, если сучка не захочет, кобель и не вскочит. Не он меня предал, она. Тут из-за баранки не вылазишь, обеспечиваешь… эта дома сидела, за стены только от трясучки, все со своими курвами-подругами только по кафе и барам бегала, видите ли, скучно стало. Танцпол, хер в пол. И три года совместной жизни к херам… Завалил бы его. Итоги? Я в штрафной отряд, она, честная давалка, дальше гулять? На мое? Нет, пусть лучше так.
– А планы сейчас?
– Какие планы тут могут быть?.. – вздохнул тот, потом подумал. – Не знаю… Мне положить на все…
Взгляд потухший.
Мужиком он был простым, прямым, рассудительным, вот только не стоило забывать, что и страсти внутри кипели, на какие накладывалась депрессия, может, и вызванная проведенными днями в камере наедине с самим собой, когда мысли, воспоминания, весь букет. И отвлечься при всем желании никак.
Посмотрим, загружу делами, а там видно будет. Сказал, что в железе разбирается.
– Будешь пока водителем-механиком, автомобиль у меня «Мародер». Отвечаешь за машину головой. Посмотришь сегодня, как опытный в этих реалиях, что еще надо доработать, мне сообщишь. По мере возможности – сделаем. Я же посмотрю на то, какой ты в деле.
Итак, Винт на место водителя, сектант за тяжелым вооружением. Тому просто некуда податься, даже в Монако, он посредник ресовский. Конечно, как вариант скрыться подальше, затеряться на Внешке, только и муром тот не был, и не хотел им становиться. Здесь у всех жизнь спичка, а те гасли, пусть и паскуды по большей части, часто не загорев. Многих такие «перспективы» останавливали. Но даже если и туда. Там его Постигающие могли достать, рядовые чины вряд ли так легко простили гибель товарищей, как и покушение на главного. Приказы приказами, не по своей воле… Да кого это и когда трогало? Выпил «мститель», закручинился, и вот ответ, кто виноват. В Улье же делают почти всегда по-простому. Да, и Княжество тоже неплохо опутало все вокруг. Если везде их деньги ходили, со всеми пусть и без огласки равновесие поддерживали, такую паршивую овцу сдали бы в два счета обратно.
А дальше… Дальше имелись четыре фурии, каждая из которых, пусть и провела в мире Улья от полугода до полутора, никакими особыми навыками не обзавелась. Самое слабое звено – Антуанетта, если три другие подруги уже убивали людей, а просто Мария имела какой-никакой боевой опыт – в перестрелках поучаствовала и помыкалась по Стиксу, то первая – цветок Острога. Нашли ее на Второй линии, и сразу – цивилизация. Впрочем, и статья у нее такая же безобидная. Подумаешь, свидетельница кастрации…
Просто глупая девчушка. Грозила та мне в бане на общей волне хулиганского куража.
– Врать бы я не советовал, – помолчал, посмотрел на Герду, вот здесь пригласил сам, ничего такого, что могло бы грозить бывшему командиру, а остальной контингент, кроме Вервольфа, где на нее тень могла упасть, хотелось бы допросить и понять, врет или нет. – Скажи, бубенцы ты мужику от пушистости отрезала? Или так, попугать?
– Я никому ничего не резала! – почти выкрикнула та. – Присутствовала, а того мы предупреждали, чтобы не лез к нам, и неоднократно, он же Одри за задницу у всех на глазах снова схватил, облапал!
Кивок подруги, не врет.
Поехали дальше.
– А какого черта муров вместе с Виленой на меня навели? Они не поговорить приходили. Тоже дитя безвинное?
– Ничего я не знала, эта… эта… она везде меня подставила. После твоей выходки в бане мы переругались между собой. И жестко очень. Вита, – слово будто выплюнула, – на место Хельги метила, однако за той всегда большинство, и тут поддержало, мол, договорились с Гранитом, и парни все нормальные, вправят мозги свежаку, чтобы не глупил больше. Извинится потом, и все. Я же – идиотка, «подруга, подруга», «надо жестче». Напилась с Москвичом, кураж поймала дурацкий. И только потом узнала о том, что та придумала и уже подрядила, когда ко мне явилась с общаком. Обчистила нас же всех, четыре жемчужины и рублями около пяти тысяч. Крыса! Наплела мне с три короба о том, что если не с ней – убьют. Я только посмеялась, «ментаты на что?» Тогда она заявила, что пристрелит и пистолет под рукой. И грохнула бы… Это она наказывала того типа с яйцами. И муров хотела кинуть, а твоя голова, про это же узнала только тогда, как насмешка над Хельгой, мол, вот как надо поступать нормальным уважающим себя женщинам. Вилену давно ее решения не устраивали, считала, что та слишком мягкая, только пугать и могла, а чтобы место под солнцем занять, надо кровью и зубами все выгрызать, иначе уважать не будут. Смогла от нее убежать в дороге, та стреляла вслед. Не попала. Я добрела до другого форпоста. Трое суток мыкалась, всего боялась. А там и взяли.
Герда кивнула.
– А удрала зачем? Вроде подруги… И собиралась куда Виточка?
– Подруги? После такого? Крыса она и тварь! И куда с ней? К мурам? Там одно будущее – подстилка в борделе, есть у тебя жемчуг и деньги или нет… Лучше так, в штрафники. В Монако она решила уходить, знакомого упоминала – Арнольд, Арни.
– Что еще про нее скажешь? Как найти?
– Не знаю, – очень энергично отрицательно помотала та головой, отчего даже волосы лицо скрыли.
И это правда. Поговорили еще пару минут.
– Хорошо. Будешь выполнять мои приказы, делать все, что скажу, может, и доживешь до конца срока. Иди…
Отравительница Марго, попав в Улей, была встречена рейдером Тяпой, тот к ней отнесся вполне себе нормально по местным меркам. Довел до ближайшего дикого стаба, не обижал по пути и хотел расстаться. Вот только сама дама в благодарность и видя творящееся вокруг, воспользовалась передком для поиска крепкого плеча. Только мужик попался из бедовых, которому эти сюси-пуси до одного места, воспринял как должное, оплатил номер на пару дней и за еду в местном бомжатнике, а затем «пока-пока, я по делам». Девочка пошла легкими тропами, благо и хозяин гостиницы только «за».
– А ты что на моем месте бы сделал? Думаешь, легко это по десять-пятнадцать потных и грязных ублюдков обслуживать? – зло прошипела та, но быстро одумалась, сменила тон. – Я этого Тяпу…
Неведомые пути-дорожки привели ее в Острог, работала официанткой в гостевой зоне. Здесь и увидела за столом того самого «сломавшего» ей жизнь ублюдка. Он даже ее не узнал, сидел, отмечал что-то с другом. Ну, та и сыпанула им от щедрот душевных яда какого-то. Итоги? Напротив. Прятала злобу во взгляде, сейчас я во всем виноват.
Посмотрю, если что – первая в расход. Но с ней все понятно. Предсказуемо.
А вот Мария психованная – чудила, смотрела на меня почти восхищенно. Герда ей даже кулак незаметно, как ей думалось, показала.
С последней, самой умной Милисандрой оказалось все непросто:
– Он Горбача один из замов. Был… Домогался. Ничего не вышло. Затем давить стал, а у меня цветочный магазинчик в центре, хороший знакомый – вместе работали, он со Второй мне цветы возил отовсюду, продавала. Люблю я их, практически всегда счастье и улыбки дарят. И дело хорошее. Подозреваю, после третьего отказа от меня, не без помощи этого гада, поставщик и пропал. Мало кому интересно подобным заниматься, да и там регулярность нужна. Но я искала выходы. Этот урод снова явился, сказал, или давай, или магазину конец, а ты на улицу, затем в бордель. Не сдержалась… Застрелила.
И здесь Герда подтвердила и уже сама задала вопрос, а глаза злые-злые:
– Кто?
– Имбирь.
После того как отпустил последнюю смертницу, подруга сказала:
– Люгер, за девочкой присмотри, пожалуйста. Наслышана, тот мразью был настоящей. Под Горбачем такое гнилье и собралось, да и сам он ублюдок. Только пока никак не скинешь, нужен зачем-то Князю.
Раздал подопечным простенькие рации, кроме Винта и Марго, имена остальных, к явному неудовольствию женской части, беспощадно сократил до Мари, Анны и Милли, Вольф согласно кивнул.
Пока я размышлял, стоило ли с таким контингентом отправляться, так сразу, не выбив из них дурь, судьба в виде дронов и зараженных решила все сама. Сообщили из штаба, что по моему маршруту раздолбили очередную банду, количество морд не указали, но точку на карте отметили, дали распечатку фотосъемки квадрата. А я под козырек, заполнил путевой лист, контейнеры под потроха взяты заранее, отметил личный состав и алга, вперед, бойцы, за Князюшку.

Глава 13
Почин

…Остановились мы на пригорке…
Для выполнения задания требовалось свернуть с северного направления на восток через пять километров от форпоста, затем проехать еще два. Пока добирались до свертка, нас обогнала колонна из трех машин, первым пролетел «Каратель», за ним шел «Бумеранг», а замыкающим выступал «Тайфун», судя по отсутствию вмятины на борту – достался непострадавший во время боя с тварями возле Стекляшки. Обменялись приветственными сигналами.
Техника была доработана, усилена, мощные решетки, турели с крупнокалиберными пулеметами, лишь бронетранспортер избежал этой участи, он сам по себе внушал. Но на борту каждого красовался знакомый паук и надпись «Черная вдова» по-английски.
– Я тут неподалеку буду. Технику проверяю, если что, на связи! Особо не рискуй! – сообщила по рации Герда.
– Хорошо, – ответил и отключился.
Подстраховать решила? Дело хорошее, но это только с одной стороны, с другой – может возникнуть зависимость и привычка. Что само по себе плохо. Я – «самодостаточная личность»
И вновь головой по сторонам и на мониторы. Ничего интересного, да и тут практически зона прямой видимости с форпоста.
До необходимой точки добрались минут за двадцать. Приказал остановиться на пригорке, откуда отлично просматривалось все. Выбрался с биноклем. Двигатель не глушили, дверь не закрывал.
Итак, что мы имеем?
Справа в низине, вдоль небольшой речушки, а скорее ручья, расположились на высоких побеленных фундаментах два типичных русских деревянных дома, каждый из которых стоял на участке минимум с гектар. Присутствовало множество строений. Ограждение – высокий штакетник.
С «размахом» тут жили, да и между собой этот кластер операторы называли «Ближний хутор». Расстояние между «фазендами» не менее двухсот шагов.
Узкая петляющая, продавленная и пыльная грунтовка с редкими вкраплениями булыжника, с порыжевшей по краям травой спускалась к избам, тянулась вдоль них, а потом резко, почти под углом девяносто градусов, сворачивала к насыпи небольшой запруды, берега которой не успели порасти камышом и ивняком. Отсюда виднелись деревянные мостки, и даже можно было догадаться, что белые размытые черточки – это перья. Самих птиц не наблюдалось. Сожрали твари, скорее всего. Домашний гусь, если летает, то низко и недалеко.
Слева за дорогой проходила граница кластера и начинался другой – огромный луг, тянущийся метров на пятьсот до самого леса. Его или скосили, или он изначально не изобиловал высокой травой. И это замечательно, укрыться тем же лотерейщикам очень сложно на такой местности.
И в каких-то ста метрах от огрызка деревни, на перепаханной снарядами или ракетами дороге нашли свою смерть монстры Стикса. Знатное получилось месиво, смотрел, а душа радовалась.
Пересчитал – восемь. Четыре жемчужника, один из которых заметно выделялся статями. Был не только раза в полтора больше, но и какой-то приземистый, если бы про человека шла речь, то обычно говорили: «Сам себя поперек шире». На огромной башке костяные шипы и рога, образующие корону. Принц тварей? Впрочем, ничего удивительного, большинство монстров часто отличались друг от друга, хотя если ты видел элитного монстра, то не спутаешь с другими, несмотря на вид. Чуть поодаль валялся кверху брюхом молодой рапан и, будто обнявшись, пара кусачей. Как трогательно, блин. Еще одного почти пополам разорвало.
Нормально проредили.
Слава беспилотной авиации!
Что мне не понравилось? Если бы я знал точно…
Да, красиво. Есть что-то в нашей русской глубинке трогательное, нечто находящее отклик в душе. Так и представлялись картины, вот сейчас из ворот первого дома выйдет старик, обязательно с клюкой, в кепке и черном пиджаке, усядется на скамейку у забора, достанет трубку. Долго, тщательно и с любовью будет ее набивать. Закурит, а потом начнет мысленно проживать вновь самые счастливые дни и годы, греясь на солнце.
Ерунда это все! Как ни отвлекайся, ни настраивайся на позитив, а чувство, будто меня кто-то недобрый рассматривал через оптический прицел снайперской винтовки, только крепло. И сейчас палец неведомого стрелка выбирал последние миллиметры свободного хода спускового крючка.
Чужой взгляд ощущал кожей. Паранойя?
– Вольф, что тепловизор?
– Ничего! Чисто! – бодро отозвался тот, когда хищные стволы обвели всю округу.
Был бы сам по себе и без приказа, когда не поджимало время, залег и понаблюдал не менее пары часов. Так же с наскока придется… Место плохое, не нравилось оно мне, все как на ладони. Простреливалось из деревеньки. И вблизи ни одного укрытия. Впрочем, за них могут сойти и сами трупы, как брустверы.
А это что между мертвыми монстрами?
Растерзанная туша коровы. Не повезло буренке. И опознал ее только по копытам и рогам. Складывалось впечатление – в первую очередь эта зубастая банда сожрала требуху и шкуру. Хотя мне доподлинно неизвестно, что самое ценное с гастрономической точки зрения в травоядных для монстров.
Ощущение тревоги только усилилось.
Так, а что на других направлениях?
Позади слева от нас метрах в трехстах редкий колок, по краям местами обильно поросший вишневым кустарником. Трава на равнине перед ним везде ниже колена, особо не спрячешься. Отметил прижатую к раскидистой березе ржавую борону, обрывок толстого лохматого троса, торчащий из земли, изогнувшись, будто змея, приготовившаяся к атаке.
Нет, отсюда угрозы не чувствовал.
Справа пустырь с пожухлой травой и с редкими вкраплениями ковыля и пожелтевшей полыни. Вроде бы не спрячешься, это специально укрытия надо копать, маскироваться вплоть до уноса земли.
Накладно.
Если засада, то только в первом доме могли обосноваться. Уже из второго с такого ракурса по нам вести огонь затруднительно. Хотя с чердака – вполне. И оттуда и оттуда. Еще эти чертовы палисадники… Насадили яблони, черемухи… Вон в первом еще густые малиновые заросли. Но тут есть огромное такое «но», профессионалы, наоборот, выбирали обычно место, на которое подумаешь в последнюю очередь из-за неудобности позиций. Куш же солидный – минимум десять жемчужин должно упасть.
– Винт, мотор заглуши!
Тихо-тихо стало.
Пичуги изредка голос подавали, вполне обычно, но почему-то тревожно на душе… И никакой каркающей вороны или голосистой сороки. Идиллия, мать ее так, вот только зловещая атмосфера напрягала. Донельзя паскудная, надо сказать.
Или так на нервы давил первый самостоятельный выезд, когда нет никого более опытного и все зависело только от тебя самого?
Угроза от контингента?.. Стоп, с таким отношением далеко не уедешь, как назовешь свой корабль, так и будешь плавать. Только «отряд», «группа», «боевые товарищи», «личный состав» и тому подобное.
Корова…
Точно помнил, специально по дороге сверился – шесть дней назад перезагрузился этот мини-кластер с домиками, окрестные от четырех до восьми. И откуда взялась буренка? С таким движением тварей, они и в первый день мимо бы не прошли.
Связался с операторами, уточнил о последнем обновлении.
Те подтвердили информацию, а еще сообщили, что через минуту произойдет плановый облет.
И действительно, как по лучшим часам, в небе показался беспилотник. А еще через десяток секунд в гарнитуре рации:
– Люгер, все чисто!
Ясно, принял… Но чей-то недобрый взгляд морозил позвоночник, холод от которого поднимался до затылка, чуть шевелил волосы. Паранойя разыгралась?
Может быть, может…
Только она родная мне пока чаще помогала, чем вредила.
Долбануть по ближайшему дому? На кого бог пошлет? Посмотреть, откуда прилетит в ответ, если прилетит? С другой стороны, так боезапаса ни на что не хватит.
И мало ли кто там мог окопаться. Сидят себе честные рейдеры, чай попивают, самогон из дедушкиных запасов, никого не трогают. А тут держите гостинец в двадцать миллиметров, ничего личного, просто у Люгера на душе неспокойно.
Осмотрел все еще раз и забрался на командирское сиденье.
Хватит рефлексий, работать надо.
– Давай, Винт, рули к тварям, только осторожно. Вольф, с поселка не спускай глаз! Первый дом, второй – чердачное окно. Видишь что-то, действуй по обстоятельствам.
– Неспокойно как-то, – поделился тот.
– И мне, – влезла Мари. – Свербит…
Я не стал отвечать, излучая уверенность, всем видом показывая, что все идет по плану.
Дома… Засесть там мог кто угодно. Хотя форпост близко. Поэтому вряд ли…
А тварей мы ссадим с такими калибрами, вплоть до элиты. Опять же, не говори гоп, попадется с дарами, как кваз-лев, ляжем. В блин раскатает одинокого «Мародера». Но зараженные должны были светиться на тепловизорах, куда тем лампочкам. Их бы вычислили и дроны и мы.
– Машину вот так поставь! – показал, чтобы в метрах семи от туш, к нам задом с раскрытым десантным люком, под углом градусов в сто двадцать к домам. – Вольф, внимательней!
– Понял.
– Может, наоборот, вас броней прикрыть? – влез Винт.
– Поступил приказ – делаешь! А не всякие может-хреножит! Ясно?! – вызверился я.
– Да!
– Мотор не глушить! Втыкай сразу заднюю, начнется какой-нибудь замес, вот тогда и прикроешь.
Тот принялся выполнять маневр.
А мне понравилась реакция сектанта. Есть понятие о дисциплине. Сказал командир – делаешь. Конечно, был и резон в словах водилы, а у меня свои. Если там засели одиночки, решившие поживиться за счет Острога, то они вряд ли нападут, посмотрят, посмотрят и пусть матом нас покроют, но не решатся. А если серьезные ребята, то те в первую очередь броню атакуют, не нас. По степени угрозы будут реагировать.
Мы же можем залечь за трупами тварей, и если «Мародера» подожгут, то я дронов вызову. Рация и без ретранслятора отсюда добивала. Но вот если его рядом с нами подорвут, мало никому не покажется. Укрытий, кроме этих тел, – ноль целых хрен десятых. Ни кочки, ни камешка, ни оврага.
Атомиты… С теми сложнее, тем без разницы, как и где дохнуть и в кого стрелять.
И почему у меня все мысли, что опасность нам грозит?.. Удивительно, но от штрафных совсем не ждал проблем, угрозы они не несли.
– Выгружаемся, – скомандовал и сам, не забыв гранатомет, выпрыгнул из машины. Автомат к плечу. Одной короткой перебежкой добрался до трупа элиты, уселся на колено, готовый в любую секунду нырнуть за тушу. Ствол «АК‐103» на дома, еще и граната в подствольнике.
Тихо. Движения не наблюдалось.
Чувство тревоги усилилось. И никаких отблесков, ничего. До рези в глазах всматривался.
Хотя на этих хуторах можно сотню партизан спрятать – хрен найдешь.
Вот еще одно, будем отрабатывать и отрабатывать до автоматизма быструю выгрузку-загрузку или наоборот.
Анна и Мари не замешкались, споро, быстро, почти как нужно, а вот представительница первой древнейшей и цветочница… зла не хватало или кавалера за ручку, чтобы поддержал.
Суки!
– Бегом! – повысил я голос, повернув голову в сторону конти… тьфу ты, «отряда». – Мари, придай им ускорение! С Анной отвечаете за обучение! Приступать!
Услышал звук оплеухи, валькирия к делу приступила с любовью. Затем шумный звук рвоты, обернулся – проститутку полоскало. Бой-баба, не обращая внимания, схватила ее за шкирку и потащила к жемчужнику:
– Это тебе, лярва, не ноги раздвигать!
Не отвлекаться…
Милли бледная, на коленях рядом с Анной, которая, подцепив клевцом пластину, прикрывающую потроха еще одного элитника, коротко поясняла действия. Все в порядке. Молодец.
– Давайте, девочки, живее и особо из-за туш не высовывайтесь! – выдал еще одно ЦУ.
А сам взгляд с дома на дом. С чердака на окна, двор, постройки, углы… Как же их много!
Чувство тревоги взвыло с одновременным рыком мощного мотора, отчего «Мародер» почти прыгнул назад, но пушка успела грохнуть чуть раньше.
Дух-дух… Дух…
В ушах звон.
– Ложись! – проорал я, глазами провожая реактивный снаряд, точнее его след, который разрезал воздух на долю секунды позже там, где находился бронеавтомобиль. Летел тот на высоте полутора метров. Резко снижаясь.
Успел вжаться в землю.
Грохнуло!
И вновь наша пушка… какая наша?!
Моя!
Коротко, гулко!
Дух-дух…
И тут же на фоне отдаленной стрельбы: дзинь-дзинь-дзинь… дзонк-дзонк!
Это уже по броне «Мародера» прилетело.
А до десантного люка – полметра.
Все это уложилось в пять-десять секунд.
Я на ногах, готов воевать.
Обернулся. Марго лежала в позе эмбриона, закрыв голову руками, Мари, видимо, повалила Милли, потому что сейчас прикрывала собой, Анна… Девочка выглядывала из-за туши, а в блестящих глазах какой-то дикий восторг. Черт, мне только адреналиновых наркоманов для полного счастья не хватало. Лицо же валькирии спокойное, сосредоточенное, с примесью веселой злости.
– Грузимся! Мари, проследи!
Сам же метнулся вперед, мне необходим обзор, который сейчас закрывала задница «Мародера». Выглянул из-за него с одновременным грохотом пулемета. Глушил он тоже хорошо.
Впрочем, Вольф сделал всего три короткие очереди.
Я успел застать момент, когда из калитки первого дома выбежала небольшая темная фигура и устремилась по дороге ко второму строению. Враг не петлял, несся, как спринтер на беговой дорожке, – по прямой. Пока ловил спину в прицел, прозвучал сдвоенный пулеметный выстрел, который и поставил точку. Даже показалось, что увидел, как в разные стороны полетели кровавые брызги. Человек нырнул вперед, зарывшись лицом в землю. И больше не двигался.
– Вольф, обстановка? – заглянул в отсек, куда Анна и Мари затаскивали отравительницу, – Блин! – Это я отметил два отверстия в броне. Внушительные… Пусть и не двенадцать, но честные девять точно!
– Вроде всех загасил! – коротко ответил тот.
– Никто не ранен? – это к группе.
– Нет! – почти слитно ответила мужская часть.
– Нет! Но эта… поплыла, толку от нее ноль! – обличающе ткнула пальцем Мари в Марго.
Я же сразу связался с Демидычем, в трех словах пояснил обстановку, выслушал ядреную матерную руладу с частым упоминанием такой-то матери. А секунд через двадцать:
– Жди, через три минуты дроны будут, сколько нужно повисят, прикроют! Приказываю разобраться, кто это там такой дерзкий! Операторы будут беспилотниками рулить, не автоматика. Поэтому не бойся, не зацепят.
– Принял, – и отбой.
Разобраться!.. Ты мне людей дай!
Последним нырнул в десантный отсек.
– Горячо, – подняла на меня глаза Мари, которая сейчас походила на маленькую девчонку из-за выражения на лице, глупое такое глупое, это она затолкала палец в отверстие от пули в толстой броне. – Точно говорю – аркашка!
– Какая такая «аркашка», на хрен?! – А в голове одна мысль, что у нашей валькирии крыша окончательно прохудилась и последний гусь с привязи сорвался.
– TRK‐10, мы их так звали, когда ресов хлопали, – улыбнулась мне так, будто речь шла… не знаю, борщ отличный сварила, а я, отведав, ей сказал: «Спасибо, как у мамы».
– Вольф, сколько их было и, вообще, по бою доклад.
– Люгер, Люгер, надо уходить… – вылез в очередной раз водила.
– Закрылся там, блин! – рыкнул я со сталью в голосе.
– Гранатометчик и второй его номер из-за угла гаража выскочили. – Сектант не отрываясь от монитора, спокойно начал доклад: – Скорее всего, под накидками лежали, а как этот к стрельбе начал готовиться, так засветка и пошла. Еще повезло, именно туда в этот момент смотрел, и ствол направлен был. Сразу отдал команду на движение. Сам открыл огонь. Чуть-чуть не успел. Одновременно с этим из окна первого дома обстреляли, а затем вспышки с чердака второго. Тут броню пробило. Поэтому сначала самых опасных загасил, затем перевел огонь на ближних. Затихли. Чуть причесал из пулемета на всякий случай. Последний живой, видимо, в панике выскочил. С двух патронов снял.
Меньше минуты длилось боестолкновение.
– Так держать! – хлопнул его по плечу. – Молодцы, мужики! Мари – красава! Анна действовала отлично. Милли пока еще совсем не в курсе местных реалий, но тоже нормуль, держится. А на Марго посмотрим. – Последняя меня или не услышала, или искусно играла роль, что находится в полной прострации. Сидела, чуть раскачиваясь, и шептала что-то. Впрочем, знающие люди разные случаи рассказывали, в первый раз шок, а затем… Но ведь лично по нам даже не стреляли…
– Что дальше, командир? – спросил Вольф.
– Не расслабляемся, сейчас дронов пришлют, сначала тварей почистим. Затем и в деревне покажем, кто тут хозяин! – Вопрос был задан по делу, поэтому ответил.
– Люгер, валить отсюда надо! Вдруг… – опять запаниковал Винт.
– Последнее предупреждение! То, что ты работу свою сделал на отлично – за этим тебя сюда и посадил! А не для того, чтобы ты мне тут советы советовал! Убивать пока не буду, но зубы выбью или язык отрежу. Понял?
Тот заглянул мне в глаза.
– Понял, вылетает просто…
– Вот чтобы не вылетало!
Я им – не приятель. Я – командир!
Как-то стыдно на несколько секунд стало, блин. Ни разу в сторону врага не выстрелил, а «командир»…
Стоп! И для чего я здесь? В рукопашную ходить? Да то, что все так прошло, это мне пятерка! С такими боевыми товарищами еще и ни одного убитого у нас!
Если бы со своей головой не дружил и послушал того же Винта – они бы, может, и среагировали, вот только куда гранатометный выстрел тогда положило бы? Точно в меня и девок.
Не успели бы уйти на машине с траектории, то, как срывало башню «Мародера» с атомитами, я отлично помнил, и как он вспыхивал. Нам бы с женским составом тогда небо с овчинку в любом случае.
И как бы мне ни нашептывал внутренний голос темной стороны, что таки надо привлечь всех к зачистке, включая водилу и сектанта, для быстроты операции, я ему не поддался, задавил.
Изначально людей распределил грамотно. Провел беседу, нашел общий язык с Вервольфом, он мне поверил. С женщинами не церемонился, мол, вы тут посидите, родные, а мы всю работу сделаем… В общем, без соплей. Как нужно.
Еще и моя паранойя. Поэтому самый молодец тут я. И чтобы так дальше и было. Нет, если честно, в одну каску, особенно когда ни за что не отвечаешь, легче.
…Командование расщедрилось, сразу тройка охотников появилась. Сделали облет, зависли, и тут же в рации:
– Все чисто! – но, видимо, вспомнив про прошлый раз, добавил: – Засветок нет, движения не наблюдается.
– Давайте на вскрытие! Мари, командуй, и… – Я вытащил из мародерки «Глок» с одним магазином, их приготовил заранее, мало ли. – Держи, служебный. Не будет участвовать Марго, – ткнул пальцем в отравительницу, – можешь пристрелить, но без перегибов. Спрошу, как со взрослой! Доверие осознала?
По тому, как блеснули глаза валькирии, а также каким детско-восторженным, одновременно по-собачьи преданным взглядом она меня одарила, я понял – перегибы будут. А еще то, что нашел очередные проблемы на свою задницу, выделил ее, поднял над другими. Кнут и пряник, как ни говори, метод действенный. И теперь мне не ее предательства надо бояться, а чтобы она из светлых «чуйств» не завалила ненароком.
Нет, это не слабость и не желание не брать на себя ответственность. Если валькирия убьет проститутку – я отвечаю, и все на мне, на моей совести. Но Мари женщина, соответственно, она лучше знает, давление на какие болевые точки даст нужный результат для приведения в нормальное состояние падшей дивы.
– А ну, лярва, подъем! Со мной эти хныки не прокатят! – сразу взялась с жаром за дело та, наградив подопечную смачной оплеухой. – Жить если не хочешь, за волосья сейчас выволоку и кончу, но сначала нос отрежу, уши и глаза выколю! Мордашку твою красивую попорчу от души!
Честно думал – откажется, не поймет, может, Марго действительно не в себе и не здесь, не с нами, однако подействовало, пусть и пошатываясь, но уже без мольбы: «Я так не могу…» и прочих воздействующих манипулятивных практик поднялась, после чего мощный пинок бой-бабы придал ускорение.
– Из машины выгружаемся предельно быстро! – прокомментировала она свой шаг.
Что же, отравительница в хороших руках. Мари отлично подходила для объекта ненависти. Надо только предупредить про опасность нарядов по кухне проститутки. А то потравит мне всех. В принципе, на первое время командир женской части нашелся. Пусть сами себя в узде держат.
– И напоминаю всем, утаенный споран – расстрел, если до него доживете, а не я на ремни порежу, – повысил голос, – мы будем проходить ментатов. Все за работу! А ты что? – обратился к Анне, которая, как школьница, тянула руку и не спешила на выход.
– А можно мне тоже пистолет, нас натаскивали, мы и на элитных монстров с Хельгой в команде охотились, но…
Мысли сложились в голове сами в секунду. Соваться в поселок один черт придется. Водителя не оторвешь, мотор глушить нельзя. Вольфа снимать, дроны помогут? Так это совсем дурость… Те пока себя не проявили, а вот он – да, за минуту всех покрошил. Поэтому, семь бед – один ответ.
– Держи, служебный, – достал из мародерки еще два «Глока», один протянул ей.
Девушка только в ладоши не захлопала. Тоже надо за ней приглядывать. Теперь понятно, почему про «кураж» говорила. Видел я ее во время обстрела «Мародера». Она кайф ловила от адреналина, впрочем, в нужное русло направим.
– А это тебе, Вольф, он твой, личный. – Тот взял, молча кивнул, я же добавил: – Так и действуй.
Винт высунул морду в проем.
– Какого хрена? На дорогу смотри! – вернул я его в реальность.
Несмотря на первое впечатление, отчего-то оружие я доверил бы ему в последнюю очередь. Ничего на свете хуже нет, чем автоматический пистолет в руках депрессивного нытика, хоть и продуманного. Вон и сейчас скуксился, обидели мальчика. Нет, сработал он нормально. Хотя там была воткнута заранее задняя передача, как я опять приказал, сектант рявкнул, тот и втопил, похоже, просто на рефлексах. Траектория-то движения – прямая линия, как колеса стояли. То есть сам он только педаль в пол, и скорее из страха за свою жизнь.
Ладно, лирика это все.
Справились минут за пятнадцать, я прикрывал, больше наблюдая за тылами, раз внимание крупных калибров у нас сосредоточено на хуторе. И даже Милли и Марго потренировались, последняя под чутким присмотром Мари быстро пришла в норму.
Когда погрузились, задал вопрос валькирии.
– Сколько и чего?
– Четыре красных, семь черных – это по жемчугу. Главная элита подкачала. Думала, со здорового хотя бы пять сразу упадет. Сорок четыре горошины и сто двадцать шесть споранов, янтарь среднего качества, немного. Остальной ближе к отстою, – бодро отчиталась, добавила: – Солидный куш.
– Только не наш, – степенно ответил сектант, не отрываясь от монитора. – Тут даже за споран – смерть.
– Это да, – согласилась та.
Я записал в блокнот результат, банки под сиденье. Жемчуг и горох в подсумок.
– Вольф, по расходу БК что?
– Семь – двадцатка, восемнадцать семерки.
Тоже отметил. Конечно, никто, кроме меня, не заплатит за ремонт брони. Два отверстия – ерунда, заделают. Эх, всего полчаса назад мой броневик сиял почти новой краской, а теперь… а теперь любому становилось понятно по количеству царапин от пуль, это боевая машина, а мы ее экипаж.
Что ж, главную миссию выполнили, теперь в любом случае, после того как доберемся до форпоста, одно задание готово. Еще два, и можно будет в очередь за персоналом вставать.
Оживилась рация. Демидыч.
– Люгер, ты долго сиськи мять будешь? Ресурс у дронов не бесконечен!
– Понял. Уже выдвинулись к хутору.
Сам принялся раздавать ценные указания.
– Давай, Винт, вперед и осторожно, Вольф – в оба… Вы пойдете со мной! Готовьтесь, глотните живца, – ткнул в Анну и Мари. Отчего первая сосредоточенно кивнула, а вторая довольно заулыбалась.
А на душе вновь заскребли даже не кошки, рыси размером со льва. И ощущение злобного взгляда, рассматривающего меня с гастрономическим интересом. Вновь то самое чувство опасности, некой тревоги, от чего не спасала ни броня, ни решетки, ни вооружение… Хотя внешне оставался собран, спокоен, уверен – я командир.

Глава 14
Клубок

Прямое попадание двадцатимиллиметрового снаряда в гранатометчика практически перемололо его пусть и не в фарш, но перемешало кости, требуху, мясо и экипировку, поэтому понять, где начиналось одно и заканчивалось другое, – тот еще ребус. Для патологоанатомов. Нам же проще, трофеи собрать, что от них осталось, и разобраться «ху из ху».
– Смотреть по сторонам! И внимательней! – отдал приказ, когда мы подошли к месту побоища.
Вокруг тишина, два дрона висели постоянно поблизости. А от их огня вряд ли кто-то укрылся бы в этих двух домах. Третий постоянно совершал круговые облеты, контролировал обстановку. Но не следовало забывать, что они до этого не смогли найти засаду, несмотря на все высокотехнологичные средства.
Паранойя, если это была она, меня так и не отпускала. Чувство, будто кто-то опасный затаился рядом, то пропадало, то появлялось вновь.
К черту!
Так и рехнуться недолго!
Второму бандиту повезло больше, понятно для нас, а итог один – скоропостижная кончина. Сектант ювелирно снял тому голову по самые плечи. В глаза бросилась сразу ресовская рация, понятно, без гарнитуры. Сунул ее в мародерку. Самого гранатометчика я узнал. Благо лицо даже почти в крови не измазалось, не пострадало. Это один из той компании, которая не так давно пила всю ночь горькую, поэтому и обратил на них внимание, когда встретил в баре в полном составе с утра в первый или второй день нахождения в форпосте. Времени прошло с того момента немного.
И после часто видел, обедающих, пьющих, расслабляющихся. Обычные рейдеры. Не сказал бы, что память у меня фотографическая, но на лица – отличная. А тут постоянно мелькали, да и не мегаполис. Поэтому хорошо запомнил. Быстро сделал несколько снимков на камеру, заострил внимание на лице.
Обернулся.
Анна, бледная-бледная, судорожно сглотнула в который раз, но справилась с собой, молодец. А валькирии все нипочем, дева битвы, ангел Рагнарека. Морда серьезная, кирпичом, глаза цепкие, внимательные, но с какой-то бесовщинкой, что ли. Нормально, действительно боевая девка. И еще пунктик, жадно раздувала ноздри. Кровь почуяла?
Как бы ей еще тараканов из головы вытравить?
Остальные трофеи соберем позже. Только заглянул в небольшую пристройку к гаражу с открытой дверью, чуть дальше убитых, где бывший хозяин хранил всякий хлам. Именно там они и укрывались. Два тента, похоже, про них говорил Вольф – «накидки».
Здесь все осмотрел.
Задумался.
С таким составом дом штурмовать, где могли находиться раненые враги, отчего вдвойне опасные, та еще задача. Конечно, можно и пару гранат закинуть, и нужно бы, но, учитывая «работу» сектанта, тогда не только о трофеях не могло идти речи, а я все же не за «спасибо» работал, а банальное опознание могло проводиться только по ДНК. Утрирую, но приказ четкий: «Разобраться, что за суки», что, в свою очередь, предполагало получение информации.
Одну выявил, если и остальные совпадут, станет сразу ясно, кто это такие.
И что делать?
В окнах вроде бы движения нет, стекла целые, новенькие пластиковые. Нет, сначала со двором разберемся, а то оттуда привет прилетит, а за выходом из избы сектант присмотрит.
Поймал ускользающую мысль за хвост, которая промелькнула во время обдумывания возможных сценариев зачистки помещений с минимальным для всех ущербом, и сразу задал вопрос валькирии. У нее ведь Дар чревовещания.
– Мари, ты какие звуки издавать умеешь?
– Разные… – довольно осклабилась та, но, увидев мой взгляд, сразу стала серьезной. – Цокот копыт, щелкать языком, свистеть, но не громко… – задумалась, даже на низком лбу морщины собрались. – Пожалуй, все, ну, понятно, говорить…
– На какое расстояние твое умение действует? Как точно?
– Метров на тридцать могу, – почти в ухе раздался ее голос. – Куда хочу, оттуда и раздается.
Погрозил кулаком. И знаком приказал следовать за мной.
Анна не соврала насчет тренировок, двигалась она, как на соревнованиях по IPSC, и хват пистолета оттуда.
Непонятный амбар, как и гараж, заперт на пыльный замок. Это хорошо, минус два места. Затем летняя кухня – чисто.
Дошли до собачьей будки, только шерсть клочками и кровь. Схарчили Жучку, твари. Затем огромный сарай из досок, створки широких ворот подперты снаружи палкой. Надо проверить, на чем-то же приехали нападавшие, лучшее место для сокрытия техники.
Так и есть, средство передвижения под уже знакомым тентом, поэтому пока неопределяемое, но точно с турелью. Подходить или нет? А вдруг заминировано? Вряд ли… вдруг срочно уходить бы пришлось… Хотя кто их знает, этих отморозков?
Или в салоне машины кто-то засел… Нет, не должен, тогда бы не закрывали снаружи.
Входить иль не входить?
На этот сложный вопрос за меня ответила валькирия, которая безбоязненно сунулась вперед, без приказа. И принялась стаскивать тент. Я только выматерился про себя.
Башку ей надо вправлять!
Капитально.
Потом внушение сделаю, сейчас не до того. На всякий случай держал под прицелом автомобиль. Рядом Анна. Она тенью следовала за мной.
В салоне пусто. А сам здоровенный пикап внушал – явное детище Стикса, мощный кенгурятник, еще к бамперу, как и на «Мародере», но меньших размеров, прикреплен треугольный отвал, бронелисты, шипы, решетки. Совсем узкие прорези – бойницы. Окрашен в темно-зеленый цвет.
Заглянул под машину, так и есть – переделка. Хорошо знакомые мосты «шишиги», их мы тоже отправляли в Африку в комплектации с «зушками». Отчего-то негры млели именно от такой оберточной упаковки. На обычной турели НСВ «Утес» вынесен чуть вперед люк-стрелка. В салоне какие-то рюкзаки, тюки, канистры с водой…
И чем это воняет?
Принюхался.
Из открытого кузова несло явно подгнившим мясом. И там собрались все окрестные мухи. Зеленые, черные, серые – гудели, куда там немецким бомбардировщикам времен Второй мировой. Двенадцать пластиковых двухсотлитровых, навскидку, мешков под мусор, набитых довольно хорошо. Вскрыл один, запашок еще тот.
Рогатая голова, часть ноги, обрывки шкуры и хвост.
Ясно. Подманивали зараженных. Неужели те даже на падаль травоядных так реагировали? Хотя наглядный пример на дороге говорил сам за себя. Клевали, клевали, суки!
Ладно, с этим позже разберемся, а сейчас дальше осмотр.
Пришлось обойти все строения, начиная от довольно большой бани, где до сих пор витал запах березовых веников… И сразу даже тело зачесалось, так захотелось попариться, а потом пива холодного-холодного.
Пусто и мертво – вот два слова, характеризующие подворье.
В дом входили осторожно, используя дар Мари, но на голос никто не выстрелил. Надо ее заставить тренироваться всякие звуки издавать. Например? Да банальное шипение рации, вроде будто раздалось не вовремя, как оно порой и бывает, прячущийся враг реагирует, вскрывается. Или имитировать мужской голос, отдающий шепотом команды. Вариантов много. Не забыть, главное.
Просторная веранда, где в дальнем углу стоял дизель-генератор, полки, какие-то шкафы, пучки трав. На листах рассыпанные ягоды – клубника луговая. Три сорокалитровые фляги.
Современная стальная дверь, смотревшаяся дико, вела в жилое помещение. Прихожая со шкафом под одежду. Просторная кухня, где современный АГВ дублировала и голландская печь. Мебель новая, техника самая разная, от микроволновки до миксера.
Дальше спальня с огромной кроватью и шкафом-купе, стол, тумбочка, небольшая панель телевизора на стене. Все отмечал походя. Еще одна комната, новый ноутбук на компьютерном столе, полки с книгами, какие-то тетради. Везде чистота и порядок.
А вот в зале все вверх дном. Два трупа, вид которых вынуждал желудок неподготовленных выплюнуть завтрак. Неплохо досталось бандитам, кругом кровавые брызги, вонь, ошметки мяса и оторванная рука на столе, которую валькирия подняла за предплечье, гоготнула:
– Ампутация, млин!
Без всякой брезгливости рассматривала секунд пять.
– Ууууу! – неожиданно резко повернувшись, попыталась сунуть растопыренные мертвые пальцы в лицо Анне, для девушки это была последняя капля, сделала два шага в сторону, где ее и вывернуло. Полоскало, похоже, до желчи.
Сука, на всю башку контуженная!
Шаг вперед, коротко и четко в ухо, пластиковые накладки сделали звук глухим, и бил не сильно, только для проформы, но с ног бабу снес. Она, в свою очередь, перевернула стул.
– Ты, блин, где?! – прошипел злобно, прижимая ее к полу ногой, и сам же ответил: – На боевом задании! Еще раз увижу подобное, отношение к тебе пересмотрю! Все ясно?!
– Ясно! – кивнула та.
Поймал ее взгляд, да, проблема. Нет, злобы в нем не было, скорее некий оттенок удивления, впрочем, раскаяния тоже не наблюдалось. Усевшись на задницу и тряся головой, Мари потерла ухо.
– Тяжелая у тебя рука, командир! – уважительно прокомментировала ощущения.
Вот что делать? Как работать с таким конти… бойцами… зла не хватало! То, что к трупам никакого пиетета, – это хорошо.
Вот и пусть по профилю занимается!
Если во втором доме и остался кто-то живой, первая цель для него – валькирия, грохнет – не заплачу. Подобралась команда, одна балласт реальный – проститутка, второй – это Винт, депрессивный проныра с легким налетом не то трусости, не то осторожности, без всякого понятия о субординации. И третья – отмороженная баба, от которой в следующий миг не знаешь, чего ждать. Бомба с часовым механизмом.
Завалить их всех?
Дурное дело нехитрое. Только работать потом с кем? Надо еще два задания выполнить до заявки на пополнение, а там и ротацию провести можно. Кого в могилу, если не поймут, а кого и на повышение.
– Так, слушай мою команду! – обратился к Мари. – Сейчас берешь Марго, собираете трофеи с трупов возле гаража! И смотри, чтобы к рукам ничего не прилипло, будет ментат. Дальше! Обращаешься с ней без излишеств! Твоя задача, чтобы она работала! Сортируешь. Оружие отдельно! Все остальное также! Вон наволочки сними и тряпки какие-нибудь возьми, от кровяки ототрете сразу! Особое внимание удели пристройке, где они сидели, накидки аккуратно свернуть! Все в машину погрузить! Милли скажи, чтобы сюда шла. Выполнять!
Та довольно резво метнулась в другую комнату – спальню, где сразу услышал звук открывающихся шкафов.
– Командир, может, одеяла возьмем… И подушки… – Едва не подпрыгнул, голос раздался прямо над ухом.
Сука!
Чревовещательница…
– Сначала по заданию! Потом посмотрим! – Сам потянулся к тангете рации. – Вольф, обстановка?
– Тихо!
Вновь осмотрел помещение.
– Извини… те, – сдавленно сказала мне Анна, вытирая губы тыльной стороной ладони, сама бледная-бледная, а в глазах злость, решительность, хорошо, что ту курицу уже отправил, загрузил делами, еще мне женских пострелушек для полного счастья не хватало. – Раньше так много трупов и таких видеть не доводилось. А тут еще эта… – проглотила она ругательство.
– Нормально все! Давай к окнам, наблюдай. – Сам же сфотографировал тела, как общий план, затем, перевернув, лица.
Да, вся честная компания в полном сборе.
Приступил к осмотру главного. Он и до этого явно был в коллективе лидером, отметил, тогда походя, и сейчас выделялся лучшей экипировкой.
Оружие, кстати, практически единообразное, у всех «АК‐103» с «ГП‐30», кроме пулеметчика, «ПКМ» валялся возле углового дивана. В кобурах вроде бы 92 «беретты». Это все трофейная команда соберет. Кармашки с гранатами и «ВОГам» и боевые ножи, клевцы. Обычное снаряжение бывалых рейдеров. Но меня сейчас интересовало другое. Мельком отметил две изорванные накидки и какой-то прибор, стоящий на столе, размерами десять на двадцать сантиметров, высотой около пятнадцати. Кнопки, две антенны, небольшой экран.
Обыск.
Толстая пачка княжеских рублей – в подсумок, золотой портсигар с вензелями, в нем три черные жемчужины, десяток горошин, два шприц-тюбика и вроде не спека, мутно-зеленая жижа, черный квадрат на цепочке… Из секты?
А не мне ли это привет персональный?
Что там на шее?
Ничего, кроме ладанки, ее тоже заберем, пара горошин и столько же споранов – не лишние.
На всякий случай расшнуровал ботинки, напоминающие высокие «Коркораны», размер, навскидку, как на сектанта шили, новенькие, в крови не изгвазданы, а то тот в обычных туфлях до сих пор на тонкой подошве, да еще и чуть остроносых. Франт, блин. Вот надо еще всех членов команды опросить, записать размеры… Под стельками ничего не нашел. Зато потайной карман обнаружился в широком ремне, здесь в герметичном толстом полиэтиленовом пакете находилась узкая пластиковая карта, на которой был изображен треугольный щит с буквой «Т» по центру, слева в верхнем углу – фотография подопечного. Надпись на латинице: «Алекс Семенов», десятизначный код. В верхнем правом углу четыре черные полосы. С обратной стороны штрихкод и магнитная лента, еще и слева золотистый прямоугольник.
Это кто такой?
Еще одна ресовская рация с ларингофоном. Оттер от крови об занавески – и в мародерку. Карты, блокнот, офицерская линейка, несколько карандашей и даже курвиметр. В отдельном подсумке знакомый электронный планшет в обрезиненном корпусе, с тем же логотипом – треугольник, в который вписана буква «T», нашлось и перо, и крохотные наушники. Плоский ресовский бинокль, его сразу в мародерку. Снова деньги, тоже нормально, пачка сотенных. Еще одна аптечка с десятью дозами спека, все «рад», небольшой контейнер, где ватой были переложены спораны. Некогда считать. Стандартное ай-ди Княжества, имя в Улье – Арго.
Все.
Неплохая добыча. Всего восемь снарядов, и их возместят, да два отверстия в броне.
Потянулся к тангете и приказал Мари принести мне ремни, а также идентификаторы.
Демидыч будто почувствовал что-то:
– Люгер, что у тебя?
– Разбираюсь! – коротко ответил. – В первом доме опознал четверых нападавших. Видел в баре, в форпосте. Произвожу съемку, обыскиваю трупы. Транспорт, переделанная в пикап «шишига» с «Утесом», цвет – темно-зеленый. Кроме стандартных княжеских ай-ди обнаружил неизвестные мне идентификаторы.
– Хорошо. – Даже по голосу в рации было понятно, что ничего хорошего. – Подожди минуту!
Прошло две.
– Герду к тебе отправляю, она поблизости, будет минут через двадцать, жди.
– Понял.
Появилась Милли. Судорожно сглотнула, глаза расширились. И бочком, бочком, взгляд почти в потолок. Пыталась сдержаться. Да, действительно, Острог в местных реалиях – это оплот цивилизации. Тоже, кроме лично ею убитого, трупов в таких количествах и в таком виде наблюдать не довелось. Рейдеры же по трупам в буквальном смысле этого слова ходили.
– Так, ты сейчас начинаешь здесь собирать все, что потребуется, – не обращая внимания, начал приказывать. – Матрасы, если есть, одеяла, подушки, чашки, ложки… В общем, смотри сама, женщина как-никак. Упаковываешь компактно. Не находишь тары, вяжи тюки. И действуешь предельно быстро, все ясно? – Пусть тоже делом занимается, не понадобится – выкинем, сейчас один черт в форпост возвращаться. Так как если я все оценил правильно, то найдется и вторая машина. На часах почти три…
Девушка, стараясь не смотреть в сторону побоища, устремилась в другую комнату.
Прежде чем перейти к обыску пулеметчика, обратился к Анне:
– Управляться умеешь? – показал на автомат.
Та до этого, не отвлекаясь, несмотря на то что ей хотелось обернуться и посмотреть, наблюдала за дорогой. Значит, есть выдержка.
– Да! – коротко кивнула та.
– Тогда бери. – Пока не косячила, будет со мной, от пистолета мало толку, в случае же каких-то непредвиденных обстоятельств еще один ствол лишним не будет, предупредил: – Служебный.
Анна сноровисто отсоединила магазин, передернула затвор, выбрасывая патрон, не забыла и контрольный спуск в окно, ловко вскрыла ствольную коробку. Посмотрела, кивнула сама себе. Из гранатомета извлекла ВОГ. На все про все потратила меньше минуты.
– Сколько магазинов? Гранат? И можно пистолет сменить? – спросила та, объяснила свою позицию. – Без кобуры неудобно. И мы на «береттах» учились.
– Смени. По магазинам сама смотри. Пару в любом случае. По гранатам – минимум три. А так разгрузок и другой амуниции пока нет.
Та сосредоточенно кивнула.
Все, один «боец» вооружен. Неизвестно, в человека сможет выстрелить или нет, но велика беда начало.
У второго тоже рация ресов, ее убрал в мародерку, карты, еще один электронный планшет. Ладанка, средств, навскидку, рублей пятьсот. Знакомая пластиковая карта, опять в ремне, на ней надпись: «Серж Дубов», княжеское ай-ди… со звездочкой. Аптечка со спеком, но у этого был еще и расширенный набор. Скальпель, шовный и перевязочный материал… Полный небольшой подсумок. Штатный медик?
– Вот, командир. – Валькирия принесла требуемое и идентификаторы, мельком глянул, еще один гражданин. – Мы почти закончили! Следующего на дороге шмонать?
– Нет, сюда переходите, того я еще не осмотрел. Как Марго?
– Поняла! Блевала дальше, чем видела, но быстро в чувство ее привела! – с гордостью заявила и убежала.
В ремнях также по пластиковой карте.
– Анна, давай за мной!
Заглянул в бидон на веранде. И сразу в нос ударило таким приятным запахом свежего меда. Нормально. Хотя этого и ожидал, учитывая виденные рамки, корпуса от ульев, вощину и дымарь в осматриваемых пристройках. Это тоже обязательно забираем. Он еще никому не вредил. Может, и удастся договориться с баром в обмен на питание для моих подопечных. Нет, так сами съедим постепенно.
Генератор, бензопила, все это потребуется в хозяйстве, учитывая буржуйки. Пустой «шишига» не уедет, нам коровьи остатки ни к чему. Герда прибудет, надо Винта озадачить насчет гаража и осмотра трофейного автомобиля.
Прежде чем переходить к осмотру следующего трупа, забросил сектанту ботинки:
– Твой трофей. – Тот опять же только кивнул, явно понял, что с трупа, но, не отрываясь от экрана, принялся переобуваться. Нормальный мужик.
– Винт, давай медленно к тому телу, а мы за броней.
– Понял!
Вот мог, когда хотел!
Еще шагов за десять я понял, кто это такой, а точнее, такая. Толстые джинсы с карманами по бокам, темная толстовка с капюшоном, гринды, небольшой рюкзак, странный маленький автомат с глушителем, валяющийся рядом. Ювелирно точные попадания уже не вызывали восхищенного недоумения. Вольф свое дело знал на отлично, а Дар служил огромным, весомым плюсом к этой пятерке. Одна тяжелая пуля вошла в спину со стороны плеча и разворотила грудь, вторая практически перерубила напополам Кнопку, ту самую девчонку, которая не могла мне простить Шушу.
Кровь, мясо с обрывками одежды, почти детское лицо. Замутило.
Покажи, командир, всем выдержку.
Да, легко, только ком сглотну!
Проверил в первую очередь наличие Знака – отсутствовал. И возникал вопрос, это засада на меня банды Черных или собственная инициатива этой вздорной мелочи? Или тут какие-то свои дела, куда я опять угодил как кур в ощип?
Когда заявился Ковбой с обменом перстня на цепочку, четверка сейчас мертвых деятелей обедала или вновь нажиралась в кафе. Не обратил тогда внимания, чем они занимались. Дальше… Дальше от них, например, пошел цинк, что Люгер уже не тот и не брат он вам. Результат – возможность мести за кончину кваза-льва, которая не будет иметь последствий и дисциплинарных взысканий со стороны старших. Или сама секта взялась за меня, решила покарать за отступничество? Дело же поручили той, которая меня ненавидела.
И пар спустить девочке, и дело сделать?
Четверка выступала в роли исполнителей. Жемчуг, Знак и деньги – плата за мое убийство…
Товарищи, граждане Острога в том числе, вероятней всего, промышляли тем, что по-тихому разбрасывали коровьи останки, привлекая толпы зараженных в удобные места, дроны тех уничтожали, и пока тащилась команда штрафников – организаторы спокойно делали свое дело, а именно: обирали наиболее жирных пациентов.
И как скрыть? А просто, не жадничать!
Самых крупных и матерых под нож, а потом их можно, например, взорвать, чтобы клочки по закоулочкам разлетелись. Нет тела, нет дела. Надо-то башку только оторвать. Затем появлялся отряд из форпоста, чистили остатки, картина обычная. Ментатов прошли, добычи не так много, так не все коту масленица. Дроны тоже не разбирали особо.
Результат?.. Он прост, за чужой счет богатеть.
Ресовские рации, бинокли, крупняк, высокотехнологичные накидки и непонятный прибор…
Но в данном случае все по-другому.
Они же не по-тихому выступили, а машину хотели сжечь, нас в расход. Следы боя так просто не скрыть. Это обнаружилось бы в два счета, как с дронов, так и на случай гибели команды, не выполнившей чистку, ГБР уже имелось. Успели бы сообщить командованию о непотребствах… Вопросы, вопросы. Так на меня засада или решили просто штрафные отряды проредить? А зачем?
И еще нюанс – пластиковые карты служили какими-то идентификаторами. Значит, враг технологически подкован. Еще вопрос, почему при себе такая улика? Кроме банального недостатка в подготовке к оперативной деятельности, предположим, что он требовался постоянно…
Обдумывая, тщательно обыскивал девчонку.
При Кнопке не обнаружилось ничего, что пролило бы свет на ситуацию, кроме магазинов под ее непонятный автомат, с десяток шоколадных батончиков, кока-кола в пол-литровой бутылке, живец, плюшевый медвежонок и чисто женское. Ни ай-ди, никаких карт.
Сфотографировал.
Винту показал следовать дальше, мы за броней. Ствол орудия на второй дом.
Все же с Анной мне спокойней, да и Вольф следил сейчас за выходом. Хозяйство опять было крепким. Планировка практически идентичная, за исключением нескольких дополнительных построек. Хоть бы одного сенса мне в отряд… Прислушался сам к себе, нет, ничего.
В таком же огромном сарае под сеном стоял ничем не накрытый удивительный автомобиль – здоровенный двухместный пикап. Одновременно и зализанный, и угловатый, он силуэтом напоминал жабу. Высоченный клиренс, большие колеса, мощный бампер, лебедочные крюки спереди и сзади.
Турель не по центру за кабиной, а со стороны водителя, неопознаваемое орудие миллиметров двадцать в кожухе, с ним спаренное где-то девять или десять.
Это что за хай-тек?
Ладно, прибудет Герда, поможет разобраться с трофеем.
Лестница на чердак снаружи.
Но осмотрели и дом.
Ничего.
Судя по обстановке, здесь жили более зажиточные люди, нежели в предыдущем доме. Нашелся и массивный оружейный шкаф. Не вскроем, так выдернем. Я принцип, что от рейда надо брать все, который декларировался опытными товарищами, разделял на все сто процентов. Выбросить ненужное – легче легкого.
Осторожно поднялся, стараясь не издавать ни единого звука, высунул на долю секунды голову, и вниз. Нет, тихо.
Как выяснилось, шуметь тут было некому. Два типа в костюмах MSE. Да, Каштан говорил, что он держал двенадцать и семь, но двадцатку не пережил. Опять же, в команде организовался адский артиллерист. Снес начисто одному голову, а второму засадил в бок. У меня сразу руки зачесались, возник и вопрос, можно ли из двух костюмов собрать один. TRK‐10 и автомат DRK под тот же калибр, незнакомые пистолеты.
Это мое!
Отлично!
Как удачно мы на выезд сегодня попали! В душе все пело, радовалось. Пусть и рядом смерть прошла, но… но… нормально. Чувство пирата, нашедшего сундук с золотом во всей красе.
Сфотографировал.
И вдвоем с Анной перетащили тела к чердачной двери, тяжелые, заразы, а еще приходилось пригибаться, после чего, перевалив, просто сбросили вниз. Напоследок осмотрел внимательно место лежки. Нет, ничего.
Бронекостюмы снял легко, предварительно избавив их от всей амуниции, начиная от запасных магазинов и заканчивая зарядами для интегрированного гранатомета к DRK. Все сгрузил в прихваченную специально, пусть и не на такой случай, огромную тактическую сумку. Менять оружие пока не стал. Но обязательно это сделаю в форпосте. Опять же, при помощи девушки, знаком приказав подъехать ближе Винту, загрузили амуницию и оружие ресов… или тех, кто имел доступ к их оборудованию.
Опять тревожно стало. Да что за херня?
Паранойя? Может, может, и она родимая, только вот не далее чем… А прошло всего ничего с момента боестолкновения, но тогда благодаря ей не только моя жизнь была спасена.
Только подумал, что Герда задерживается, как:
– Люгер, у тебя как? – в наушнике раздался ее голос.
– Спокойно. Ты где?
– Неподалеку. Буду через пять минут!
Да, это не мой оборванный отряд. Космическая пехота, десант, мать их! На трех зубастых единицах боевой техники, они любому дали бы прикурить. И сами люди… Сразу заняли позиции, рассеялись.
– Давай отойдем, – сказал девушке, кивая в сторону первого дома, возле которого ее и дождался.
Показал коровьи туши, ай-ди и непонятные «визитные» карточки.
– Суки, – коротко прокомментировала та и даже подбородок почесала указательным и большим пальцами, взгляд задумчивый. – Еще и щитовики каким тут боком?
– Это которые с Солнышко войну затеяли? – вспомнил я, где про них слышал.
– Да там не поймешь, кто первый начал. Вот только что они здесь забыли… – Фразу она не успела закончить.
Опять резкое ощущение опасности, чьего-то взгляда, и тут же с дульной вспышкой пламени на месте подпрыгнул «Бумеранг». Долбанул еще пару раз.
– Дрон? – вопросительно со стальными нотками в голосе спросила Герда, что ей отвечал тот, я не услышал, девушка же скомандовала: – Гайвер, Мегатрон, проверьте, осторожно только! Малыш, внимательней, Ангел, за ними, остальные прикрывайте!
Для меня пояснила:
– Разберутся, пара зараженных или мелкая элита, или кто-то чуть ниже. Хитрые твари, уже с дарами. Вот только от Малыша на таком расстоянии не спрячешься.
А я – паранойя…

Глава 15
Тайны

«Мародер» уверенно глотал неровности дороги, которые практически не ощущались ни в десантном отсеке, ни тем более на «командирском» сиденье рядом с водителем. Винт перестал дурковать. Четко понял свою зону ответственности – транспорт, а вскрытые гаражи и загрузка различных инструментов в пикап-«шишигу» и ресовскую «лягуху» настроили его на позитивный лад. Чего там только не было, начиная от лебедки на три тонны и заканчивая ящиками с болтами и гайками, домкраты, ключи. Еще и выдача оружия поспособствовала не только повышению самооценки, но и, надеюсь, привела к правильному вектору мыслей и действий. Он получил «Глок» Анны, которая теперь щеголяла новенькой «береттой» в кобуре на поясе.
Верное направление простое – делаешь хорошо, не занимаешься ерундой – получаешь плюшки. Командир все видит, все отмечает.
Нет? Тогда лови маты в свой адрес, а если русско-народная экспрессивная лексика не способствует осознанию глубины падения, то можно было и применить меры физического воздействия. Вот те проверены тысячелетиями.
Пытаться спорить с командиром в боевой обстановке, учить его… Это надо быть дурным на всю голову. Тем более когда знакомы несколько часов, и все оно сводилось к прочтению мной личного дела в несколько строк да беседе минут на пять.
Впрочем, на этом свете субординация не просто так появилась, она выпестовывалась веками, если не тысячелетиями. Конечно, на фоне современных реалий, где одно мягкое поколение сменялось еще более пушистым, все выглядело авторитаризмом и тоталитаризмом. Как же, как же, мужику за тридцать, ветерану Улья, никто слюни и сопли не вытирал, наоборот, гнобил за них. У него же стресс и дисперсия… тьфу ты, депрессия. Она в этих реалиях хуже диверсии!
И то, что Винт понял – никто его жалеть не будет, осознал, обозлился и решил доказать делом о преждевременности списания его со счетов, – это только плюс. Если бы расклеился, можно было бы ставить крест. Он тогда был бы не водителем боевого отряда, максимум механиком в защищенном гараже, если еще болты нормально вертеть умел.
Ментат же чувствует только одно: говорит правду или нет тот или иной человек, а любой дилетант всегда уверен в собственном профессионализме. И он не врет, сам для себя он адский демон на поприще… нужное подставить. Поэтому еще и проверка нужна.
А так, в начале прошлого века во время революционных ветров, пробовали ввести нечто другое в отношениях между командиром и подчиненным, но быстро отказались от подобной практики. Когда перед атакой или обороной, впрочем, и перед любой другой боевой операцией проходили митинги и голосования. Из штаба приказ «наступать», а «личности» и представители трудового и крестьянского пролетариата, не стадо, – против.
И любой баран, вчера пасший коз, в тех местах, где дядя Федя, видевший паровоз, слыл человеком в высшей мере образованным, считал себя равным в знаниях и умениях опытному офицеру, прошедшему горнило Японской и Первой мировой войны. На Западном фронте без перемен? Точно. Потому что на Восточном царил лютый ад, перемалывались отборные немецкие части. Что-что, а историю в Суворовском хорошо преподавали. Более того, вот этот пастушок был выше перебежчика «беляка». Так как от земли-матушки всему учился, дырявая рубаха только придавала весомости собственному опыту.
Единоначалие в военизированных и военных подразделениях – это не блажь. И я работаю не с солдатами-срочниками, по сути, пацанами, на чей фактически чистый мозг и отсутствие опыта, а также не сформировавшийся окончательно характер очень хорошо ложились необходимые знания в той системе, которая уже существовала и перемалывала всех, превращая в солдат. У меня же нет даже костяка, который бы занимался саморегуляцией внутри коллектива, прививая новым членам нормы нашего социума.
По щелчку пальцев такого не возникает, как бы кому ни хотелось. От того, как сейчас я себя поставлю, под этим знаменем и будет формироваться отряд. Повторю, боевое подразделение, а не отделение либерально-демократической партии или очередной отдел «Яндекса», которые отвечают тем реалиям, а не этим. И тем задачам, а не моим.
Мое окружение – отморозь бледная. Настолько больная на голову, что порой спиной поворачиваться страшно. И это мне, матерому, готовому действовать в любой момент волчаре. Шесть рыл, кого я знал только по короткой приписке к делу и десятку фраз. Да, уже выделились Вольф и Анна, вот только и они могли мне пулю в затылок загнать в любой момент.
Начни я сейчас слушать одного, второго, третью… У каждого, мать его так, члена отряда есть свое «особое» мнение, свой взгляд на правильность действий командира, имеется сформировавшийся характер, жизненные парадигмы, опыт, наконец. Ровно как в детском матерном стишке про трех богатырей, где они видели на горизонте неопознанного всадника и каждый предлагал свою тактику.
Но это все лирика, понятная любому мало-мальски знакомому не только с теорией, но и реальной практикой такого «антикризисного» управления. Поэтому лаской, матом, кулаком и пулей я буду насаждать дисциплину вне зависимости от того, нравятся кому-то мои методы или нет. Мне нужен боеспособный отряд, который я обязательно повяжу кровью, общими делами, где мои приказы не обсуждаются, не происходит общего голосования, а выполняются четко, незамедлительно и в срок. И за пределами моей организации для этих людей жизни чтобы не было и не могло быть. И тут методы годятся не только популярные, но и другие. И чтобы каждый член или членша четко понимали и видели – подняться и хорошо жить можно только в рамках моей структуры.
Жестоко? Жестко?
Так мы не в песочнице в детском саду с воспитательницей тетей Любой на страже, а в мире Стикса, где смерть это не просто рабочий момент, это то, что нас окружало. Люди здесь ресурс, и не как на Земле, производственный, а пищевой. Для тварей. И это, как говорили в Одессе, две большие таки разницы.
Сейчас направлялись мы на следующую чистку, неподалеку от пионерского лагеря, то есть одной из точек планировавшегося вчера маршрута. Опять за меня сделали выбор операторы дронов и зараженные. Последние объявились там, где не нужно, а первые их размолотили, как сообщил Демидыч, «в труху». «Подранков не ушло». Произошло все в каких-то трехстах метрах от детского учреждения.
– Твою технику я догоню, за это не беспокойся. И чувствую, что дело очень серьезное, – сказала Герда, даже чуть понизила голос, – поэтому мы сейчас здесь еще раз все просмотрим внимательно, затем домой. Там СБ твои трофеи изучит, информацию снимет с носителей. И я тебе гарантирую – ничего не пропадет. Потом все вернут.
Посмотрела как-то виновато мне в глаза.
– Я не против, только «за». Пусть специалисты занимаются. А то не только от тварей привета ждать, но еще и какие-то архаровцы залетные засады тут устраивают. – Матерную фразу сдержал.
– Тут еще такое дело, – закусила, задумавшись, нижнюю губу. – Просто, боюсь, здесь никто ни тебя, ни меня не спросит, будем протестовать, еще и припишут помощь врагу. Это полностью юрисдикция Княжества, считай, щитовики и ресы вместе. Непонятно, правда, что девка вот эта с ними делала… – ткнула она пальцем в труп Кнопки. – Но пусть сами разбираются.
– Тогда, пока вы здесь, мы пикап и жабу загрузим по возможности. А то мало ли, как придется. Как думаешь, бронекостюм хотя бы один удастся восстановить? И почему «ресы», может, это рейдеры закупились? Или муры?
– Лягух они на сторону не толкают, MSE последнего поколения, а продают ниже на два. Плюс идентификаторы, – достала она из пакета, куда я уложил все, что не вписывалось в вооружение и оборудование, две абсолютно черные пластиковые карты без всяких штрихкодов, магнитных лент и прочих атрибутов, в виде выдавленных имен, фамилий, паролей и явок.
– По костюму. Один, скорее всего, возможно – да, сегодня этот вопрос с тобой вечером решим, познакомлю с человеком. Кстати, десяточными боеприпасами могу поделиться. Они к DRK и TRK подходят. У меня хватает. А потом закупимся у «союзничков», и по лягухе тоже накидаю схемы. Еще важно, за этой бабой смотри, – указала она на довольно гогучующую Марию, тащившую сейчас два огромных тюка к пикапу. – Буквально минут пятнадцать назад информацию по ней мне скинули. С головой беда! Дурдом плачет.
– Заметил…
– Вряд ли, Люгер, у нее совсем не в порядке с головой! – запальчиво повторила та. – Кстати, за всех твоих по своим каналам пробила. Самые проблемные – это две бабы, отравительница и вот эта курица. По второй я тебе сообщила, по ней психушка ревет. И это реально. На Руси раньше отиралась, сожителю руку отрезала и сожрала. Реально сожрала, пожарила с луком, перцем. И у того на глазах отобедала. Пообещала так сделать, если тот изменит. Изменил. Даже жив остался, но до сих пор не в себе. На что у Солнышко нравы были простые, но и ее пинком. По первой, спековая наркоманка, не прожженная, но уже мозги плавиться начали. В принципе они теперь до самой смерти или окончания срока наказания будут в твоем отряде числиться. Это у меня возможность для маневра есть, менять личный состав. У тебя ее нет. Предложи проститутке в местном борделе работать, хоть какую-то пользу будет приносить, людям твоим пар сбрасывать бесплатно один-два раза в неделю. Обычно таких следующим способом сбагривают: пятьдесят процентов заработка ей в карман, остальное на счет отряда в борделе, откуда мадам двадцать процентов забирает себе. Деньги нормальные командиры у такого контингента не забирают. В итоге профуры, практически не рискуя, отрабатывают свой срок, еще и с капиталами выходят. А эту… Марию… не знаю, как с такой поступать. Только если убить и забыть.
Вот тоже новые реалии, красивая девушка, отнюдь не садистка или извращенка, предлагала самый простой способ решения проблем – лишить жизни.
И я ее понимал, как-никак людоед под боком.
– Пока она вроде бы особо не косячит, трупов не боится, – начал перечислять плюсы.
– Еще бы она боялась, да у нее слюни, наверное, бегут! – перебила меня подруга, а я вспомнил, как валькирия возбужденно раздувала ноздри, почуяв кровь.
Даже поморщился. Но продолжил.
– Опыт боевой вроде бы есть, может, и вправятся мозги. Нет – так прибить недолго. Мне просто сейчас не с кем работать. Насчет проститутки, поговорю с ней. Толку все равно немного. Да еще и до общей кухни допускать страшно, то, что наркоманка, не заметил. Вроде бы руки чистые…
– Люгер. – Герда даже шутливо постучала меня кулачком по лбу, а затем вдруг опомнилась, смутилась, быстро обернулась. – Ты где? В Улье! А здесь следы от уколов заживают быстрее, чем их делать успеваешь.
– Ясно, – кивнул.
Затем понаблюдал за общей погрузкой всего и вся, как и проконтролировал, чтобы мед и генератор загрузили в первую очередь, когда Милли стала таскать горшки с цветами, приказал заканчивать и выдвигаться дальше.
Сам же, внимательно наблюдая за обстановкой, продолжал гонять разные мысли, они скакали с одного на другое.
Например?
Уже сегодня итоги первого рейда были значительные. Даже если брать процент от добычи, учитывая возвращение БК. Много это или мало?
Для обычного рейдера, особенно первогодки, это богатство. Для меня, как для командира отряда, в котором, если не схлопнусь, будет около десяти-пятнадцати бойцов с тремя единицами техники, оборудованными по высшему разряду, – это слезы.
Если даже считать одну красную жемчужину за две черных, то в целом на чертовку даже пока не заработали. Ноль семьдесят пять. Две горошины и шесть споранов. Последние на живец, так как, кроме выданной полуторалитровки на человека, никто больше этим аспектом не озадачивался, кроме командиров. Отнимем десять процентов отката… Итоги: тысяч семь-восемь максимум. В среднем полторы тысячи нужны только на питание шести человек в течение месяца в местном баре, из расчета девять рублей в сутки.
Надо оборудовать штаб и склад, надо произвести ремонт, надо подумать об единообразном вооружении для всех, боеприпасах, экипировке, начиная от одежды и заканчивая нормальными рациями, а не простейшими уоки-токи. Еще надо заплатить, пусть и немного, товарищам, премировать сектанта. И уже прямо сейчас браться за прокачку даров Вольфа и Анны, горох им, тренировки. И этих трат – вагон.
Да, трофейная техника, ресовское барахло… Но опять же, во сколько, если это возможно, обойдется восстановление бронекостюма, а боезапас? Кроме этого, вряд ли каждый выезд будет такой фарт, поэтому я его не учитывал, это всего лишь случай.
Вообще, я подумывал взять пока в аренду все крыло рядом с моим жилищем и, как у Герды, перегородить его кирпичной переборкой со стальной дверью и домофоном, куда вход был только своим. Надо провентилировать этот вопрос. Свой душ, свой туалет, своя комната отдыха, благоустроенные казармы минимум человек на пятнадцать, кухня, наконец. А то сейчас любой там может шариться вокруг…
Да, многое можно найти и привезти с кластеров. Но не стоило забывать, каждый выезд – риск. Здесь порой платишь даже за банку тушенки своей жизнью… И, на мой взгляд, проще в реальном мире обычной Земли заработать деньги и ее купить, нежели, вот как сейчас, мчаться неизвестно куда за «халявой». И непонятно, что тебя могло ждать на месте, начиная, как показала практика, от засады и заканчивая бандой зараженных, у которых тоже имелись свои Дары. И пересилить их помогал подбор бойцов с нужными умениями, а также прокачка, а не различные системы слежения. Современные средства обнаружения тоже необходимо как-то использовать в качестве одного из методов, вот только они не давали гарантии в верности показаний, более того, расслабляли.
Приборы же молчат, что нам грозит. А впереди какой-нибудь медведь-мутант притаился, размерами с грузовик. Кроме этого, нужны специалисты по военной электронике, которых отчего-то во всех сферах мало в мире Улья. В основном обычные среднестатистические люди, менеджеры во всей их палитре, и так далее. Не стоило забывать и того факта, что я пересекался в большей мере с уже сложившимися коллективами, обитающими в Улье не один год, то есть прошедших естественный отбор как на удачливость, так и на глупость. Это про квазов.
Все ведь просто, не хочешь таким становиться, то принимаешь жемчуг под присмотром и по рекомендации нормального знахаря. Но нет.
Однако этими всеми бытовыми мыслями я пытался задавить другие, от которых мороз пробегал по позвоночнику. Такое затишье перед бурей.
…Минут двадцать, не меньше, я рассматривал окружающее через окуляры бинокля. Тихо. Стаю подловили на рейде, возле небольшого пролеска, прямо на зеленом лугу. Никаких останков вокруг, кроме как от монстров. Здесь их было с десяток-полтора, но элиты всего две особи. Средних размеров. Остальные рапаны и кусачи, к ним затесалась даже пара лотерейщиков.
Ощущения опасности тоже не возникало. И так изучал обстановку и эдак. Но ничего.
Даже немного забеспокоился, куда моя любимая паранойя делась?
Свернули с дороги. Сползли вниз с грейдера, выкидывая из-под огромных колес крупный щебень.
Вольф не расслаблялся, постоянно наводил ствол орудия то на одно, то на другое не понравившееся ему место. Остальные тоже сосредоточились, опять отметил азартный блеск в глазах Анны, автомат на предохранителе, но, уверен, патрон в патроннике.
Остановились рядом с тушами. Здесь вряд ли нас кто-то бы подловил, кроме снайперов. Просматривалось все.
– Так, Молли и Марго, под присмотром Мари чистите тварей! Ты вместе со мной прикрываешь, – ткнул пальцем я в бывшую подопечную Хельги и сам первый выскочил наружу.
Возились минут пятнадцать.
Валькирия довольно толково направляла работу спутниц, сама принимала и раскладывала все по контейнерам. Судя по отсутствию звуков оплеух и ядреного мата, использовать который бой-баба была большой любительницей, дела у подопечных протекали нормально, не без прогресса в этой науке Улья.
Вокруг все так же тихо. Отсюда виднелся черный зев дренажной трубы, отмеченной на карте Цемента. Она была не меньше полутора метров в диаметре. Несколько раз наводил на нее бинокль. Видел кусок противоположной стороны от дороги.
Теплый ветер, пересвист птиц, иногда перекрикивающих, работающий мощный мотор.
– Мы закончили! – отрапортовала Мари.
Погрузились. В этот раз вышло довольно быстро. Я забрался в десантный отсек последним, прошел через него, уселся на свое место.
– Давай туда, и осторожно! Метрах в пяти тормознешь! – ткнул пальцем на трубу. Винт только кивнул, мол, принял.
А я прислушался к внутренним ощущениям. Ни-че-го! Даже странно, как жить без этого чувства безотчетной тревоги. И это сбивало. Нет опасности или просто расслабился?
Но никто по нам не стрелял, никто резкий и шустрый не выскочил из бетонного дорожного сооружения. Я же, приказав всем оставаться на местах, смотреть в оба и мотор не глушить, согнувшись в три погибели, направляя вперед луч фонаря, изучал трубу. Шаг за шагом. Обычный шершавый бетон, кое-где начинавший разрушаться, обнажая ржавую арматуру. Какой-то мусор на земле, притащенный водой, уровень которой, судя по следам, никогда не поднимался выше, чем на двадцать-тридцать сантиметров. Разгреб все кучи, но ничего не обнаружил. Практически по центру – черный квадрат на высоте около метра. К ним я привык и уже не считал их появление чем-то из ряда вон, особенно когда мне пояснили сектанты предназначение. А попадались они в разных местах. И довольно часто. Это ничем не хуже. Даже улыбнулся, как я сам на себя жути нагонял во время поездки с рейдерами.
И где тут можно что-то спрятать?
Вновь прошел всю трубу до конца, выглянул, осмотрелся, нет – тоже ничего. Там копать не перекопать, если рядом Цемент что-то зарыл.
Затем вернулся.
Повинуясь скорее наитию, чем здравому смыслу, а еще желая проверить ощущения от прикосновения к этой тайне Черных, я постучал по аномалии, точнее по бетону ладонью. Звук другой и тактильные ощущения иные. Слишком гладкая поверхность.
Недолго думая, достал ресовский боевой кинжал и провел им окружность, после чего кусок бетона, в котором оказалось отверстие, заделанное обычной штукатуркой или замазкой, вот в душе не знал, вывалился наружу. С сожалением отметил, что у ножа остался последний заряд, дальше его только выкидывать.
Но даже он мог спасти жизнь, вспомнил ситуацию с Гранитом и квазом. Не было бы, монстр, закованный в броню, почти элита, свернул бы мне шею, как кутенку. Танк, одним словом.
Нет, надо было «Карателем» поковырять, а я сразу радикальные меры принял… Открылась ниша, где спокойно себе полеживал металлический цилиндр, судя по легкости – из титана, размеры: в диаметре около четырех сантиметров и длиной около двадцати, с кодовым замком. Сердце предательски и без всяких на то причин екнуло. Неужели нашел клад?! И там хранилось сокровище, которое даже опытным рейдерам срывало голову, будто Вольф по ним долбил двадцатимиллиметровыми снарядами?
Разберемся!
Пока в мародерку, это от меня никуда не уйдет.
Подозревал, что цифры, указанные в блокноте, являлись кодом. Иначе зачем они там? Широта и долгота? Цемент не ребенок капитана Граната. Как-то не вязалось, короче.
– Командир? – вопросительно посмотрел на меня Винт.
Вот вставил втык – сразу другой человек, любо-дорого посмотреть, молчаливый, собранный, дисциплинированный. Хотя, как я понял, это ненадолго, но надо будет – еще раз мозги вправлю.
– Нормально все. – Потом решил дезинформировать. – Посмотрел, не заминировано ли. Рассказывали, что может такое быть. Давай теперь к воротам лагеря, к «Уралу».
Машина оказалась ровно на том месте, где и показывала на карте Герда.
Я вновь задумался, общая активность тварей мне совсем не нравилась. Считай, сегодня сразу две стаи по моему маршруту. Это хорошо дроны, а если бы мы с ними столкнулись?
Кстати…
– Мари, что по добыче?
– Четыре черные жемчужины, тридцать шесть горошин, восемьдесят два спорона, немного бросового янтаря, – с готовностью доложила та, а я записал данные в блокнот, забирая самую ценную добычу.
Итак. Бардак устроили чертовы чернорясники. Может, это их какой-то план, а Гранита убрали попутно? Тут ведь в чем вопрос? Я точно знал, что Кнопка была вместе с сектантами. Опять же, после встречи с ними практически сразу Ковбой нарисовался. Не группа ли убийц во имя Улья устроила всем штрафникам кузькину мать… А цель?
Организация хаоса?
И действовали сегодня совместно ресы, щитовики и Черные. Первые через Постигающих сотрудничали с Княжеством, вторые его боялись, так как вряд ли иначе речь шла о прекращении боевых действий со стабом Русь, после окрика из Острога. Последние… Тоже мотивация не ясна.
Во имя чего?
Черт его знает. Дьявол ли…
Бардак и анархию организвать? Натянуто. Особенно если только в этом направлении работали, то для Острога – это даже не плевок, так ерунда. У него, судя по нумерации, больше двадцати двух форпостов.
Может, наш чем-то важен? Или комендант насолил всей этой банде?
Почему меня это волновало? Потому что сегодня едва не врюхался! И хотелось бы знать, откуда и зачем ждать доброго вечера.
Опять всплыл этот чертов Цемент. Еще одна тайна, которую вряд ли кто-то разгадает.
Жемчуг проституткам вот сто процентов он скормил не просто так. Вольф говорил еще о ментальной закладке, мужику в этом поверил. Не в том положении он был, чтобы врать. Для чего устраивать ренегату такой переполох с многочисленными жертвами той стороны, с которой плотно работал? Учитывая факт, что ему передали прибор на добровольной основе. А еще он пообещал найти Метазнак и доставить его Постигающим. В поисках этого девайса заинтересованы и Черные, которые могут управлять или влиять на монстров. Кнопкин пример. Не они ли сгонят зараженных стадами?
Активность по сводкам возросла на порядок полторы недели назад.
Третьяк… Гранит.
Пророчество про сундук мертвеца… Провидцев тоже со счетов не стоило сбрасывать.
Вопросы, тайны, интриги, достало уже все!
За один не особо спокойный день платишь неделей нервотрепки, за короткие счастливые часы – смертельным риском. И ведь пока с этим не разберешься, так и будет все прилетать со всех сторон. А там или сдохнешь, или выгребешь, а третьего не дано.

Глава 16
Первая кровь

– Пожалуйста, ну не надо! Я больше никогда, никогда так не сделаю! Клянусь… Ну пожалуйста… Я что угодно, что угодно… Все-все! – Марго скулила, стоя на коленях и размазывая по грязным щекам слезы.
Под левым глазом молодой женщины наливался фиолетовый синяк. Тяжелая рука у валькирии. Сейчас отравительнице можно было верить, она сама до безумия уверовала в истинность своих слов. Но… но пройдет немного времени, отсутствие наказания заставит повторить вновь сделанное.
Первый день и первый смертельный залет.
Предполагал, что этот миг выбора настанет, но не думал о его скоротечном приближении. И вот сейчас на меня смотрели фактически все – Анна, Милли и Мария стояли рядом, Вольф наблюдал через камеры на боевом модуле, а Винт в зеркало заднего вида «Урала». Ждали.
Именно от моего поступка зависело все.
Что? Да просто сама возможность достижения поставленной цели – создание боеспособного отряда.
И все же не просто…
Убивать человека вот так, беззащитного, который по факту тебе ничего не сделал, а вся его вина – утаил горошину, два спорана и четыре дозы спека… Это не в боевом запале врага крошить. Это – другое. Сумму, в которую оценила свою жизнь бывшая проститутка, ничтожна.
Да, можно сказать «фас» бой-бабе, переложив на нее нелегкую ношу.
Но нельзя.
И что за сопли?
Выругался про себя, стараясь, чтобы на лице не отразилось ни тени эмоций.
Предупредил? Да.
Каждый знал, чем грозило воровство? Да.
Сейчас спустишь на тормозах крысятничество и то, за что сам обещал на куски резать, затем дальше – больше. Не уследишь, кто-то расслабится, последует примеру, другие поймут, в чем заключается слабость их главного. Затем не заметишь, как все под монастырь пойдут.
Итоги? Они могут быть… Точнее, будут самыми печальными.
Мне вышка, им петля.
Паршивая овца все стадо портит.
Поэтому от моего решения зависела не только моя жизнь, но и группы людей, само их существование. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. И слабости быть не должно, максимум, когда ее никто не видит.
Остальное – от лукавого.
– Посмотри мне в глаза, – сказал я спокойно.
И все равно голос глухой, глотка чуть пересохла. Но руки не дрожали. Непросто. Уверен, перед сном догонит откат, буду думать, как о тех убитых мной муровских девках, когда я валялся на больничной койке. Вспоминать их фото и непростую судьбу. Как бы сложилось все, если бы не Улей… Но это – потом!
Сейчас – действие.
Возмездие.
Через подобный выбор проходили все командиры-штрафники. И моя подруга, обычная девушка, не страдающая садизмом, тоже находилась на моем месте и… и пересилила себя, взяла грех на душу. Если не готов принимать такую ответственность, действовать жестко и жестоко, когда необходимо, не нужно было соглашаться на лычки.
Точка.
Марго подняла взгляд, в ее душе проснулась надежда. Даже радостные огоньки блеснули. Я же поднял «Глок» на уровень ее головы и выжал спуск, успел заметить, как расширились от ужаса зрачки, как мгновенно на лице возникла печать обреченности. Постаралась отшатнуться, но куда там. А дальше грохнул выстрел, пламя опалило брови и волосы жертвы, пистолет чуть подбросило в руке, а на левой лобной доле бывшей падшей рейдерши появилось небольшое аккуратное отверстие, вместе с брызгами крови. Некоторые попали на лицо валькирии. Та, плотоядно усмехаясь, слизала их с губ.
Сука ненормальная!
Уже мертвое тело свалилось на бок. В итоге девушка лежала, будто изначально уснула в позе эмбриона. Лицо стало каким-то умиротворенным, я же запоминал все. Да, потом будут и другие дебилы, которые не понимают обычных человеческих ясных и внятных слов, но… это надо было запомнить.
Зачем? Почему? Потому что я так решил, чтобы в итоге не сделалось для меня убийство самым простым способом решения любых проблем.
Присел рядом на корточки, проверил пульс. Мало ли. Надо убедиться в окончательной смерти бывшего члена отряда.
Закрыл ей глаза.
– Все там будем, – сказал, а потом обернулся и ни к кому не обращаясь, приказал: – В сторону ее аккуратно уберите.
Однако все три, я надеюсь, в будущем фурии бросились выполнять. Анна и Милли побледнели, и лишь людоедка продолжала хищно раздувать ноздри, всем видом выказывала мне одобрение, только большой палец не показывала.
Именно она, с одной стороны, не уследила за подопечной, с другой вовремя успела ту поймать с поличным во время ее уединения после загрузки в пионерлагере, которая прошла в штатном режиме, за исключением слабосильности грузчиков.
– Я этих, сук, наркош сразу вижу! – категорично заявила Мари. – У них глаза блестеть начинают в предвкушении и настроение сразу в потолок! Порхают, блин. Вот-вот кайфанем. Что алкаши, что они! Муж такой был, вечно ходит с хмурой мордой, как водочкой запахло, все, и веселый и ласковый… Сучара! – подумала, потом добавила виновато: – Командир, готова понести наказание, просмотрела крысу!
– Просмотрела сама, сама и выявила. Главное – вовремя. Поэтому пока тебе взысканий не будет. Но… Это первое предупреждение.
В это время из кабины вывалился Винт, морда красная, глаза бегали.
– Вот, нашел! Извини, на автомате в карман сунул! – на ладони правой руки лежал старый «ТТ» без кобуры и два магазина в левой.
– Где ты его нашел?
– В гараже, в смотровой яме, когда инструменты грузили. Там еще пачка денег была в коробке…
– Говорю всем и один раз, больше повторять не буду! – повысил голос я, чтобы услышал даже сектант. – То, что вы находите и берете для себя в рейде попутно, не запуская руки туда, куда не нужно, – это ваше. В одиночку убили зараженного, без использования средств отряда, в частности тяжелого вооружения, добыча ваша. Возможный объем вещей, которые вы можете взять, ограничен следующим фактором, чтобы не мешало отряду выполнять задачи, то есть не перекрывало свободного выхода из автомобиля. Я все сказал.
– Так мне можно себе его оставить? – посмотрел на меня изумленно водила.
Нет, все же как трудно… Вроде бы это стандартная практика. «Положняк», как говорили мне матерые рейдеры. Но…
– Да, это твое. Ты. Его. Нашел. А не подобрал с убитых из отрядных средств врагов. Сейчас за руль «Урала» с тобой в прикрытие Мари с «ПКМ». – Как я успел выяснить, с пулеметом она управлялась на раз. – Двигайтесь за нами. Держишься близко. Не отстаешь. Дистанция десять – двадцать метров. И не расслабляемся. Обо всем подозрительном докладываешь.
Если бы не гендерное, именно у валькирии характер и какие-то психологические задатки настоящего пулеметчика. Отсутствие страха смерти, азарт, который позволяет преодолевать себя, наплевательское отношение к жизни врагов. Эта не будет думать про «тварей дрожащих», она их всех по правилу из элементарной алгебры помножит на ноль, раздувая кровожадно ноздри. И это правильно, потому что боец с «ПКМ» – это одна из приоритетных мишеней на поле боя.
Выехали в направлении деревни. Я за рулем «Мародера», а на сиденье рядом, с моего молчаливого одобрения, перебралась задумчивая Анна. Три километра по хорошей проселочной дороге на мощных автомобилях преодолели минут за десять. Неслись быстро, распугивая редких птиц с веток берез, практически подступающих вплотную к дороге. Что не могло не нервировать. В памяти были еще живы картины, как на меня в головном дозоре напал рапан.
Что сказать про деревню Терешкино?
Обычное довольно зажиточное российское село, не без признаков упадка в виде отсутствия полномасштабного финансирования административных зданий, которые нуждались в косметическом ремонте.
Тихо-тихо.
Зараженных, даже пустышей, тоже не видно.
Но на сердце тревожно.
Засады здесь не опасался. Никаких на то причин не имелось. Маршрут мой был известен многим до пионерлагеря. После я никому не сообщал из командования, что поеду через поселок. Сделал так, не исходя из паранойи или целесообразности, а просто сам не знал, смогу ли еще заглянуть сюда.
Вновь заговорило чувство опасности, к которому я прислушался.
Внимательно осмотрел в бинокль предстоящую территорию работы, не нравилась она мне. Но без всякой конкретики. А затем, плюнув и только сказав сектанту о повышенной бдительности, все же медленно стал продвигаться к центру. Именно отсюда брала ответвление дорога на нужный нам юго-восток с заправочной станцией. Винт следовал, как привязанный, Вольф тоже немного занервничал, это выливалось в интенсивные излишне резкие повороты турели. Хотя тот сам знал, что и как ему делать.
Раньше это был типичный магазин сельпо с огромными стеклянными витринами. Сейчас его переделали в небольшой, по городским меркам, супермаркет, где продавалось все – от продуктов до одежды и мелкой бытовой техники.
Быстро осмотрев помещение под прикрытием Анны, обнаружил внутри двух низших зараженных – пустыша и ползуна. Медлительных и вялых, видимо, переродившихся здесь, а потом не догадавшихся открыть дверь. Девушке я не дал их успокоить, лучшего варианта все равно для первого раза не придумаешь. Затем скомандовал подгонять «Урал» задом к невысоким ступенькам.
«Мародер» изначально установил так, чтобы Вольф мог работать по всем направлениям. Конечно, частично мешала застройка. Но все равно с умениями сектанта он тут многих мог ссадить.
Чувство тревоги вновь всколыхнулось. Обвел все внимательным взглядом. Нет, ничего.
Определить, откуда исходила угроза – не мог, то один вектор, то другой.
Хоть юлой на месте вертись. Но палить во все стороны просто так… да никакого БК не хватит.
Черт с ним, не всегда моя паранойя оказывалась правой.
Построил, пусть и не в шеренгу, личный женский состав.
– В магазине пустыш и ползун. – Валькирия улыбнулась мечтательно, потянувшись к клевцу.
– Нет, не ты, – остановил ее. – Милли пусть разберется, прикроешь. Но не помогать. Ясно?
– Да.
– Тебе приказ понятен? Используешь только клюв.
Цветочница посмотрела сначала на пистолет у меня на бедре, затем перевела взгляд на мертвяка, который вышел из-за стеллажей с товарами и сейчас замер, ища жертв, сглотнула, посмотрела вновь на «Глок», подняла глаза, кивнула. И медленно достала клевец.
– Не бойся, золотка, – проворковала Мария, – бей сначала ходячего в голову, а потом добьешь ползуна! Легкотня! Их успокоить не сложнее… чем высморкаться, – заржала она сама же над своей идиомой.
Анна рядом со мной даже чуть прикрыла глаза, а лицо ее выражало одно: «Ой, дурааа!»
Может, и так, но девка боевая, пусть и людоедка.
Муров, ресов и десяточников буду ей отдавать.
Хай душу тешит!
Водителя в этот раз тоже решил привлечь к погрузке, впрочем, и Анну, сам вместе с Вольфом контролировал окружающее пространство, краем глаза присматривая за Милли, которая сейчас решалась.
– Люгер, впереди я заметил трактор, возле дома по правой стороне стоит, – обратился ко мне Винт.
– Ну и?
– Предлагаю туда заглянуть, ты же говорил про заправку, так вот, у таких частников канистр и бочек всегда в избытке. Зальемся сразу тогда нормально.
– Хорошо, так и сделаем, – одобрил инициативу, а сам по сторонам.
Милли на негнущихся ногах, сжимая до белизны костяшек клевец, наконец-то после окрика валькирии пошла навстречу довольно заурчавшему зараженному. Тот радовался – сочная, милая еда. В двух шагах от девушки, топая и забросив за спину пулемет, держалась хищно ощерившаяся Мари.
– Давай! Не мерзни! – вновь зычно скомандовала она.
Я думал, цветочница не решится, но девушка, как-то неуклюже шагнув вперед, сверху, будто топор на полено, опустила трехгранный ржавый шип на голову мертвеца. Тот беззвучно повалился вниз, и только мелкая дрожь конвульсий по телу прошла. Нормально приголубила.
В этот момент показался ползун, он резко ускорился. Ни дать ни взять мастер окопных сражений.
Милли, взвизгнув, отскочила в сторону, но клюв выдернула, не отпустила рукоять. Вот замерла, расставив ноги на ширине плеч, выждала, пока мертвец немного подрастеряет прыть, а затем, зайдя чуть сбоку, опустила оружие на начавшую выпадать шевелюру.
Конечно, с одной стороны, разобраться с ними можно было в несколько секунд, однако мне необходимо вовлекать всех бойцов. Чтобы у них накапливался опыт. И что это за отряд, который боится самых низших зараженных?
– Молодец, я бы лучше в первый раз не справился, – прокомментировал и похвалил действия девушки, когда они с Мари показались из магазина, докладывая о выполнении приказа. – А теперь не морозимся, грузим все необходимое. Внимание обратить на одежду! Еду, ну и все, что потребуется. Вперед. Винт тоже. Мы с Вольфом прикрываем.
И опять чувство тревоги.
Шарил и шарил взглядом.
Вроде бы вот!
Мелькнуло нечто на периферии зрения за углом местной поликлиники.
– Вольф, правый угол больницы! На тринадцать!
– Есть засветка!
И тут же громыхнула пушка.
Дух… дудух… дух
Угол рванули тяжелые снаряды. Облицовочный силикатный кирпич разлетелся в разные стороны крошевом. Я думал, сектант промахнулся, но в этот же момент брызнуло ярко-красным. И больше трех сотен граммов, отнюдь не свинца, вышвырнули тварь на открытое пространство, практически перерубив ее напополам.
Когда все началось, краем глаза отметил, вжимая в плечо приклад автомата, как Мария разжала руки, в которых держала коробку, какие-то консервы раскатились по крыльцу и асфальту, порвав картон. И буквально за секунду-другую у нее в руках оказался «ПКМ», который валькирия держала у бедра. Глаза дикие, шальные, бешеные.
В это время в нашу сторону от угла здания второго магазина мгновенно переместился еще один монстр. Замер, готовясь к следующему прыжку, а я, утопив спуск, рассмотрел тварь. Настоящая машина смерти. В холке около полутора метров роста, массивная грудина, лапы, перевитые мышцами с неубирающимися здоровенными когтями, почти крокодилья пасть с торчащими из нее огромными клыками, небольшие, прятавшиеся в глубине черепа глазки. Голая, сплошь покрытая шипастыми костяными пластинами кожа. Вдоль позвоночника два острых гребня. Удлинившийся и потолстевший хвост заканчивался костяным иззубренным лезвием.
Как-то отстраненно подумал, что, скорее всего, это народилось из собаки, а еще, хитрая сука, смогла попасть в мертвую зону для Вольфа. Приклад ударил в плечо с дульной вспышкой и успел зацепить зараженного, который наверняка принадлежал к псовой элите. Автоматные пули калибра семь шестьдесят два практически не нанесли ей урона. Несколько взметнувшихся красных брызг, искры от башки и противный звук рикошета.
Ни хрена себе!
Все это произошло в секунду, может, в две. А затем тварь взмыла в воздух.
И тут рядом со мной ударил «ПКМ», грохал он солидно. Две очереди, каждая патронов на четыре-пять, все-таки настигли монстра в полете. Швырнули его назад, а здесь добили мутанта совместно.
Замена магазина.
Автомат Анны заговорил четко, отсекая по три. Она стреляла куда-то в тыл, и тут же с характерным звуком сервоприводов повернулась башня.
И вновь…
Дудудух!
Судя по тому, что турель вернулась в исходное место, сектант достал кого-то.
– Вроде бы все! – сообщил тот.
Вот только оказалось не до конца.
Милли, замершая чуть поодаль от нас, оказалась отличной мишенью для высокоразвитой твари, и если бы мы все не смотрели в эту сторону, то ей бы пришел однозначный конец. Схватила бы и утащила за угол здания.
А так сразу две автоматные очереди, короткая пулеметная и выстрелы из пистолета Винта, сначала швырнули на стену еще одну адскую собаку, а затем и поставили жирную точку в ее существовании.
Вроде бы схватка длилась вряд ли больше минуты, но взмок весь. И на лбу испарина. Прислушался к внутренним чувствам. Вроде бы тихо. Нет того ощущения тревоги. Или это адреналиновая встряска?
Так… Сразу уходить? Нашумели мы неплохо. Или завершить все?
А если подтянется стая?..
Чего я туплю, есть же поддержка с воздуха.
Вызвал операторов, уточнил обстановку в моем квадрате. Они сообщили, что вблизи деревни никакого движения не обнаружено, дрон у них висел неподалеку. Объяснил им обстановку, те заявили, что проявят повышенную бдительность. И я прекрасно понимал, не мне они одолжение делали. Премию зарабатывали. Если появится много зараженных, то они заработают себе очередной плюсик, заминусовав их.
Скомандовал:
– Быстро продолжаете грузить, если что, сразу в машину! – Сам я метнулся к «Мародеру», подгоняя его задом к магазину. – Мари, со мной, прикроешь.
Насчет элиты – я погорячился. Только одна из тварей доросла до нее, а может, до удачного рапана, одна чертовка, сам янтарь довольно плохого качества. Но все хлеб. В итоге с четырех тварей выручка составила одну жемчужину, двадцать три горошины и сорок девять споранов. Прикинул траты боекомплекта, который уже мой. Вряд ли мы сработали в обалденные плюса.
Десять-двенадцать снарядов, я расстрелял почти два магазина, Анна, пулеметная семерка… И этот БК нам никто не восстановит за красивые глаза, это уже траты на мне.
А так, суки, оголодали, похоже, в данной местности и интеллектом не избалованы были – не мигрировали. Если правильно понял, то донорами тварей стали большие собаки. Они отъелись до мелких элит или крупных рапанов. Похоже, из-за внеплановой перезагрузки, устроенной Черными, твари, которые обычно подъедали здесь все, в этот раз не дошли. В результате весь подножный корм, а это коровы, свиньи, кошки, куры, мелкие псы и люди, достался местным переродившимся кабыздохам.
Если бы не Вольф и его Дар, думаю, треть нашего состава они бы спокойно и без затей сожрали, несмотря на наш интенсивный огонь. А еще я понял, что «АК‐103» для этой местности маловат. Себе же теперь только DRK‐10. И всех своих постараюсь на данном этапе вооружить именно «AK-R», валькирия пусть так с пулеметом остается. Умело себя показала, и его семерка хороша. Никаких заполошных очередей. Коротко, четко, деловито, и это когда тварь приближалась рваными скачками. А как в воздухе сняла? У Марии же только губа закушена почти до крови, да взгляд злой-злой.
Нет, отдам ей первого пойманного реса или мура, как премию. И глаза закрою, если на природе решит его приготовить.
И хрен бы с ним, что людоедка.
Анна тоже неплохо выступила. Видимо, Хельга их серьезно натаскала. Выше всяких похвал повел себя и Винт. Милли тоже не орала, панике не поддавалась. Хотя, может, стояла на месте из-за ступора. В общем, исчезновение слабого звена пошло всем на пользу. И себя успокоил, и примерно ситуацию с присутствием проститутки прокачал, бросилась бы куда-нибудь в сторону, кто-то мог и от доброты душевной спасти попытаться и… и умереть.
Если дальше будут себя так вести, то… то костяк отряда постепенно сформируется. А то, что в нем гендерное равенство, так здесь жизнь такая. Все могут равнозначно стать обедом зараженных.
Мари присоединилась к погрузке. Я даже не смотрел, что они таскали. Обозначил приоритеты, сказал, что большая часть всего – это на их быт. А там сами с усами. В итоге за час-полтора, не только почти под потолок был догружен кунг «Урала», но и в «Мародер» многое натаскали.
Без всяких происшествий добрались до дома тракториста. Винт оказался на все сто процентов прав. Пустых бочек и канистр в гараже оказалось превеликое множество, начиная от железных двадцаток и заканчивая пластиковыми на сорок литров, закатили в специально оставленное под это место две двухсотки. Водитель и здесь собрал все, что могло бы пригодиться ему для обслуживания и проведения техухода нашему транспорту. Быть, быть ему завгаром.
Посмотрев на часы, я решил, если завтра получится, то выдвинуться сюда вновь и обыскать дома охотников. Лишним боезопас точно не будет, его всегда можно обменять.
На заправочной станции все прошло опять гладко. Несмотря на мои опасения. Винт завел генератор, после чего заправились под пробку, набрали канистры бензина и солярки, перетаскали масло и тосол. В результате вонь нефтепродуктами в кабине «Мародера» была настолько густой, что вряд ли даже самый отчаянный товарищ рискнул бы закурить. Я же даже представил картину, если по нам сейчас кто-то начнет стрелять из той же TRK‐10. Братская могила однозначная. Прожарились бы все.
Путь домой всегда короче. Поэтому минут через двадцать мы подъезжали к стальным воротам форпоста.
Настало время подводить итоги. Они в принципе оказались лучше, чем я рассчитывал. Многое прошло удачно, взяли кучу трофеев, добыли предметы первой необходимости, но главное, удалось посмотреть на своих людей в боевой обстановке. И это здорово. Теперь уже завтра примерно представлял, что и от кого мне ожидать. Конечно, жаль, что совсем глупая попалась девка-наркоманка, самое слабое звено, которое могло бы всех, включая меня, под молотки подставить. И лучше пусть она одна, чем все мы. Сегодня отряд пролил первую кровь, свою и чужую, но, учитывая жизнь в Стиксе, это всего лишь капля в море. То ли еще будет.

Глава 17
Зарубка на приклад

Опять выступал головным дозором. «Мародер» уверенно, взрыкивая мощным двигателем, пер по пыльному, размякшему под лучами светила Стикса асфальту, держась впереди на расстоянии ста – ста пятидесяти метров от колонны, возглавляемой БТР‐80, смотревшимся детской игрушкой на фоне пары «Мастодонтов» позади. За ними следовали два американских седельных тягача «Форда» с длинными фурами, в хвост им пристроилась самоделка на базе «Татры» восемь на восемь.
Выглядела она внушительно, даже как-то не по моде Улья, где часто машины напоминали киноленту «Безумный Макс» в чистом виде. Функциональность большинства технологических решений на уровне придурков на шестах. Какие-то шипы, между которыми спокойно могла протиснуться и элита, броня чуть ли не из консервных банок. Ее не только брал обычный автоматный патрон, но и для зараженных выше бегуна жесть не являлась особой преградой, служа некоторой перчинкой, когда, чтобы добраться до вкусных людишек, требовалось чуть попотеть, нагуливая аппетит. Здесь же даже не забыли об аэродинамике, на корпусе мощные заклепки на бронелистах, они внушали ощущение надежности только своим видом. Мощный отвал впереди, на крыше боевой модуль с КПВТ, спаренный с ПКТ. Замыкающей выступала еще одна бронированная машина от десяточников. А тыловым дозором пустили «Тигра» с «Утесом» на турели.
Над нами постоянно держалась пара небольших дронов, управляемых непосредственно из «Мастодонтов». Пролетели вперед и две боевые тройки, которые базировались в форпосте.
Впрочем, кажущаяся мощь не вселяла мне уверенности в благополучности исхода предприятия.
Мои люди, сосредоточенные и серьезные, сегодня походили на боевой отряд. Все в «горках» и военных ботинках, очень похожих на американские «коркораны» цвета оливы. Наколенники и налокотники, легкие бронежилеты, новенькие арамидные шлемы, эрпээски, тактические очки и штурмовые перчатки. Винт, Милли и Анна получили по «AK-R», к которым я докупил патронов и магазинов, чтобы на каждый ствол приходилось по двадцать, не считая примкнутого к автомату. Десять у каждого с собой, остальные в машине. Местный оружейник установил на каждый подствольник ГП‐30, в подсумках по десять ВОГ‐25. Конечно, цветочнице это все было выдавать рано, учитывая всего лишь часовой инструктаж, а затем стрельбы, где она показала себя для первого раза пусть и отлично, но отсутствие какого-либо опыта также сказывалось. Вооружил ее единообразно на случай, если будет совсем туго, так хоть сработает подносчиком гранат и патронов той же Анне, которая на диво ловко управлялась с оружием. Вольф попросил TRK‐10, винтовка была отлично ему знакома, и получил желаемое вместе с двадцатью магазинами. Больше не нашлось даже в продаже. Мария так и осталась пока с «ПКМом», я в очередной раз только удивился, как легко она обращалась с пулеметом, практически не чувствуя веса.
Вот же лошадь ломовая!
Каждого бойца оснастил шестью гранатами, по три «РГД‐5» и «Ф‐1». Докупил еще четыре «Аглени». С ними умели обращаться, в чем ни капли не сомневался, валькирия, сразу же схватившая одну трубу, с сияющими глазами, как будто куклу под елкой нашла, ее она ждала от Дедушки Мороза весь год, Анна и Вольф – реакция обоих мне понравилась, деловитая, какая-то основательная. «РПГ‐7» тоже лежал в автомобиле со всеми имевшимися у меня к нему зарядами.
Еще каждый имел по пистолету «Глок», кроме бывшей подопечной Хельги, так и оставшейся с «береттой», нормальному боевому ножу и клевцу. Не той жалкой ржавой поделке, а нормальной доработке. Рации ресов выдал всем, кроме Милли, ей просто не хватило. В костюме MSE, который удалось местному спецу восстановить из двух, имелась встроенная. К слову сказать, сама работа по восстановлению у него не заняла и двух часов, остальное время было потрачено на перепрошивку «мозгов», снятию закладок, как с брони, так и с трофейного оружия и раций.
Сам я был вооружен «DRK‐10», к нему десять магазинов в подсумках, пять снаряженных в мародерке и двадцать в машине. К подствольнику сорок гранат, как сказала Герда, мелкую элиту они останавливали на раз. Еще десять обычных земных – «РГД» и эфки. «РПГ‐26» рядом, но он разместится за плечами. Десять мин «МОН‐60», два ящика «Ф‐1» с запалами.
Влетели мне «подарки» в копеечку… Почти сорок пять тысяч рублей ушло, то есть все мои накопления, пришлось продавать имеющийся жемчуг. Львиная доля оказалась в кармане спеца по ресовскому барахлу, за ремонт, снятие закладок, перепрошивку и другую специфику.
Снял и ангар на четыреста квадратов, плюнув, заплатил за все крыло, где мы разместились. Пока еще ничего не успел распланировать. Забегался до глубокой ночи. Успел пообедать со своими бойцами, каждому выдал по двести рублей и добавил столько же сектанту – премия. Здесь же и раздал карты на пропитание от Княжества, заставившие их скривиться, а Марию гулко гыгыгнуть. Своих людей я никак не ограничил в перемещениях. Лишь отозвав в сторону валькирию, сообщил ей:
– Любой залет или косяк – я тебя лично пальцем не задену, но сразу все переводятся на режим, как у остальных командиров, то есть выезд только с клевцами, в туалет по часам, остальное время, кроме рейдов – комната без удобств и развлечений. Сообщу им, почему так. И через три дня разрешу остальным сделать с тобой все, что они захотят. Пусть хоть на ремни режут.
Та, видимо, представила, что с ней будет, слегка сбледнула с лица. Кивнула.
Затем прошли ментата, сдал потроха, а потом по рации связался со строителями и привлек их к разгрузке транспорта. Заплатил и за сборку, и установку мебели, как в комнате девушек, так и в мужской. Оставив разбираться с имуществом подопечных, отправился к Фоксу, после посещения которого стал беднее на тысячу. Зато арендатором больших площадей.
Моя возросшая паранойя, как я и предполагал, оказалась умением Стикса – «злой» или «дурной взгляд». Как пояснил знахарь, этот Дар позволял чувствовать, когда в отношении тебя испытывают сильные негативные эмоции, а именно, злость, ненависть, зависть и подобные им. Если человек равнодушен, когда даже целится в тебя и готов нажать на спусковой крючок, то это не вызовет отклика умения. Дальнейшее его развитие – возможность включать и выключать по своему желанию, а также точно фиксировать направление угрозы.
Такой возможности не имелось, поэтому даже в безопасных местах чувство тревоги будет проявляться при наличии рядом разных… хотел сказать «лярв», но пусть будет «мухоморов», которым я так или иначе перешел дорогу. В результате целая куча новых впечатлений от прорезавшегося умения гарантирована.
Напоследок эскулап заявил:
– Ближайшие сорок четыре дня я тебе категорически не рекомендую принимать жемчуг. Даже красный. Вероятность превращения в кваза около восьмидесяти процентов. Сейчас твой Дар телепорта вырос на сорок процентов, а второй раскрылся на десять. Поэтому принимай только горох, если, конечно, есть такая возможность, раз в три дня – одну. Не чаще. В чудовище не превратишься, но время до приема следующего жемчуга увеличишь в разы.
Заплатив за консультацию, попал сразу на часовой допрос, где у меня при ментате выспрашивали про засаду. Вроде бы удалось успешно избежать скользкой темы о знакомстве с Черными. Но сам Знак уже реквизировали, пообещав выдать за него какую-то компенсацию. Так же были изъяты для изучения квадратные приборы, предназначенные обманывать и даже подавлять радиоэлектронные способы ведения разведки, практикуемые форпостом. Именно поэтому так близко смогли устроить засаду бандиты. Оказалось, одна из новых разработок ресов, которой очень заинтересовались союзники из Десятки, чьими приборами и была оборудована башня. Больше никакой информации получить не удалось.
Затем сразу командирская планерка. Здесь и озадачил Демидыч. Барменталь и Гек завтра работали на чистке тварей, нам же с Сургутом приписывалось сопровождать по делам княжеским ВС Острога. Действовать предстояло на окраине Пекла, в кластере, который должен был загрузиться в четырнадцать ноль семь, расстояние от дома… Странно, но как-то легко выходило называть форпост таким громким званием. Так вот, расстояние – сто девять километров. Помощи в разгрузке-погрузке от нас не требовалось. Зато необходимо было привлекать внимание на себя зараженных и местных сил правопорядка, вероятность появления последних небольшая, в то время как угроза от тварей приближалась к красной, по словам Демидыча. Кроме этого мы переходили под прямое руководство Дружины на время операции. Поэтому наш начальник не знал подробностей, а также нашего будущего размещения на местности, ни возможных приказов.
– Зря башкой не рискуйте, будьте бдительны и берите двойной, а то и тройной БК, – заявил тот, а затем добавил: – На эту миссию, после последней, штрафников решили больше не привлекать, толку мало, одни потери. А если что-то пойдет не так, то ВС сами могут отбиться хоть от кого. Но… Не далее как три часа назад пришел приказ из Княжеской канцелярии. Или у них бюрократия… непроходимая, или решили действовать проверенным способом дальше.
Зашел в курилку, там стоял мрачный Сургут. С ним вроде бы не конфликтовали, да и дурного взгляда не чувствовал, тревога начинала проявляться, когда рядом оказывались или Барменталь, или Гек. Вот те меня люто ненавидели. Пока еще не свыкся с этим чувством, так и хотелось схватиться за пистолет и дыр в головах понаделать.
– Что скажешь? – спросил я, затягиваясь глубоко.
Тот задумался на несколько секунд, явно прикидывал, стоило или нет, посвящать меня в реальную обстановку, но, видимо, вспомнив, что мы таки в одной лодке, сказал:
– Там народ шустрый, и сам видел соседний кластер, три дня как с перезагрузки, и точно будет миграция тварей именно в наш. В последний раз потеряли там две полные штрафные команды. По сути, наша с тобой роль – всего лишь отвлекать внимание от действий основных сил. При этом если схлопнемся – никто не только не заплачет, но и помощи от тех же дронов не будет. Стоять там часа три-четыре. Входим, как кисляк спадет.
– Думаешь хана?
– Пятьдесят на пятьдесят, – ответил тот вполне спокойно. – Шансы есть. И неплохие. Жратвы для зараженных там туева хуча, нормальный отпор, если давать будем, они просто обойдут. Не дурнее паровоза. Но это еще не все. В грузе заинтересованы многие, особенно внешники. Могут устроить и они кузькину мать, поэтому сразу после перезагрузки и полезем. Вот, скорее всего, со стороны их возможного появления нас и разместят. Или вместе, или порознь. Послужим живым щитом.
– А что за груз?
– Я в душе не… не знаю, засекречено все. Пару раз здоровенные пластиковые контейнеры видел, похожие на американские военные. В моей реальности такие были. Да по большому счету это и не важно, меньше знаешь, крепче спишь, – рассудительно заявил тот.
– А кто конкретно из внешников?
– Легче сказать, кого там быть не может, – это десяток. А так, начиная от ресов и заканчивая трилистником, «старики» говорили даже о щитовиках. Еще у нас следующий затык: у тебя огрызок даже не отряда и у меня половина таких. Желторотые, их в форпосте, чтобы не обгадились, без присмотра выпускать страшно. Все только с холодняком. И вооружать пока не буду. Костяк – семь человек вместе со мной, за ними не усмотришь, быстро пулю в башку загонят.
…Герда даже лицом осунулась, когда узнала о задании. Глаза сделались злыми-злыми, взгляд жестким. Кулачки сжала до белизны костяшек.
– Ты, сука… думаешь, что бессмертная? – скорее прочитал по губам, чем услышал я от девушки непонятно к кому обращение. Потом она вздохнула глубоко-глубоко. – Возьми у меня в долг три канистры живца и пару упаковок брошюр для новичков, потом отдашь. Если что, помогут вступить в диалог с местными. И не спорь! Это серьезно!
Она даже ладонь вперед выставила. Что же, послушаем.
– Сейчас первым делом пойдем насчет твоего костюма все узнаем. Если не сделают, выдам тебе из своих запасов, раз с MSE знаком, тот тоже не будет в новинку. Все абсолютно так же. И по хрену на твои принципы! Здесь речь о реальной… В общем, просто послушай меня, там, где риски еще более или менее, заметь, я к тебе не лезу с заботой. Так?
Кивнул, хотя не о том вопрос хотел задать.
– С полицией, если приедут, в перестрелку не вступай, а требуй сразу майора Евстигнеева, сил у них немного, но проблем могут доставить кучу. Этот же мужик – кремень, и башка у его двойников всегда хорошо работала, быстро соображал. Твари повалят, отбивайтесь изо всех сил. Первую волну только самых тупых уничтожить, остальные вас обойдут. У них инстинкт самосохранения, особенно когда есть кругом пища, работает как нужно.
– А что ругаешься?
– Это девяносто девять процентов из ста очередной привет от Горбача. И мне, и, может быть, тебе.
– Странно, что этот ублюдок не уймется, предполагаемого соперника закатал, мечта осуществилась. Неужели такой мстительный? – ухмыльнулся я.
– Тут не только в тебе дело, еще и во мне, в коменданте. Да во всех нас, мы ему кость в горле. И быстро сработал, не успело командование отправить о создании экспериментального штрафного отряда, как его сразу под молотки. Тут еще и роль сыграло то, что мы вместе. Он люто ненавидит меня. Впрочем, я не меньше его. Приказ из Княжеской канцелярии, откажетесь – застрелят сразу. Поэтому, прошу тебя, не пререкайся с ними. Скорее всего, их Лохматый возглавлять будет, он тварь хуже… – цокнула языком, но не стала ругаться, – И главная моя к тебе просьба, я не требую обещаний, просто выживи. А этих сук, – стиснула та вновь кулаки, и лицо сделалось уж совсем кровожадным, глаза только молнии не метали, богиня Гнева и только, – я раздавлю!
Дробить пять человек, из которых один явная пока обуза, на несколько автомобилей посчитал затеей бессмысленной. Да, иметь дополнительное тяжелое вооружение – аргумент. Вот только я со станковым обращаться не умел, из подчиненных, кроме Вервольфа, никто, но тот пусть лучше за пушкой сидит. Поэтому захваченная «шишига» отпадала. На взлом и перепрошивку ресовской «лягухи» требовалось время.
После обеда со своими людьми я направился к Мальбу, где закупил все то, что посчитал необходимым, и совместными усилиями мы перетащили оружие и экипировку в склад. Затем я всех отпустил отдыхать и обустраиваться, предупредив, что в семь тридцать они должны быть в тренажерном зале. Понятно, что ни о чем рассказывать не стал, пусть спокойно первая ночь пройдет.
С Гердой сидели над картой до часу ночи. Та мне объясняла, где могут нас разместить, откуда может повалить враг, как зараженные, так и внешники.
– А из-за чего весь сыр-бор? – спросил у нее.
– Я не знаю. Не мой уровень допусков, – покачала головой та. – Или какие-то разработки, или материалы. ВС Острога интересует вот это здание, лаборатория корпорации «ТехНео», которая производит в той реальности высокотехнологичную продукцию для военных.
Еще одна закавыка. В контейнере, к которому сразу подошел код из первых цифр в блокноте, обнаружился всего лишь листок бумаги. Записка, мать ее так. «ВЛТ, многие ответы находятся в дневнике Гранита. Цемент».
И до четырех ночи затем читал довольно убористый почерк ренегата.
Даже сейчас, внимательно смотря по сторонам с командирского сиденья, вспомнил дословно первые строки: «Я до сих пор помню тот день, когда ничего не предвещало беды. Он мне снится в кошмарах. Раннее утро. Солнце только-только всходило. Тома… Моя единственная любимая еще спала. Щемило сердце. И когда она улыбалась, больше всего хотелось обнять, зацеловать и говорить, говорить, что люблю, что она самая-самая. Жаль, все это оставалось только у меня на душе. Я боялся разбудить ее, пусть поспит, моя девочка. Осторожно выбрался из кровати. Каждый раз она искренне удивлялась кофе и завтраку в постель, какая-то удивительная радость отражалась в изумрудных глазах. Время лечит, так утверждают некоторые. Пять чертовых лет, а раны не закрываются, кровоточат. У меня не осталось ни одной фотографии Томы. Я забываю цвет ее глаз, а черты лица постепенно размываются, растворяются. Единственная память – это ее рисунок простым карандашом, выполненный Художником по моим словам. Светлая им память. Я потерял не только любовь всей моей жизни, а всех своих друзей. Все, что мне было дорого. Василий, спокойный, как слон, уверенный. Молчаливый Егор, его вечно насмешливая, острая на язык Ленка. Подчеркнуто серьезная Таня, балагур и бабник Валерка. Она его прощала, часто без всяких оснований. Сашка, который первым встретил меня в Стиксе, не раз и не два спасал от верной смерти. Неразлучная парочка – Жека и Женька, даже в рейды вместе ходили. Она прикрывала его спину, он ее. А Лешка, Ванька, Лида, – они все были как наши общие дети. Олег, Семен, Иван и Леха – отдали все, чтобы они жили. Дети – цветы жизни и наши крестники. И крестным считается не тот, кто дает новичку дебильные прозвища, будто все кругом зэки или какая-то мелко-уголовная шушера, а обычные, земные. Отец Иннокентий провел обряд. Да, из нас мало кто верил в Бога, но эта традиция, она еще больше приближала к обычной земной жизни».
Тогда завершилась жизнь хорошего парня Александра Сергеевича Анатольева и родился Гранит. Беспощадный, безжалостный, беспринципный для всех, кто имел малейшее отношение к Черным.
Добычу боеприпасов и оружия в Улье наладить, с одной стороны, абсолютно просто, впрочем, как и любое другое. Станки, в отличие от бронетехники, можно было найти практически в каждом уголке, узловые станции, забитые составами с необходимыми ресурсами. Это самый простой путь. Специалисты тоже нет-нет да и встречались, учитывая, что голодные пацаны и девчонки в годы блокады Ленинграда делали боеприпасы, то, с одной стороны, проблема малого количества патронов и их ценности казалась надуманной. Так предполагало большинство тех, кто не учитывал специфику Улья.
И всегда возникала следующая закономерность, едва только начинали люди обустраиваться, едва их жизнь становилась все больше похожей на нормальную, запускались производства, особенно вооружения и боеприпасов в промышленных масштабах, как тут же ее величество Тотальная перезагрузка стабильного кластера.
Именно такая судьба и постигла Новую Россию – стаба, где с самого начала его существования не следовали ни одному правилу Улья, включая раздачу новых имен. Но триггером послужили запущенная линия и первый выпуск в товарных количествах сорокапятимиллиметровых снарядов. Сам же бывший командир находился в мире Стикса больше десяти лет. И один пережил тогда катаклизм, оставшись в своем уме. Он, не имея даже одежды, мог только наблюдать, как твари, количество которых описано им – «от их ног земля содрогалась», рвали на куски обезумевших его друзей и близких. Чудом спасшись, он добрел до Руси, умений нужных уже было несколько, опыт охоты на ужас Улья – скреббера имелся, год жил просто, как заведенный механизм, отчаянно рисковал, заслужил славу хладнокровного, умного и удачливого рейдера. Затем узнал о существовании Черных, о возможности перезагрузить любой кластер от… от Цемента, который обозначил секту как «регуляторов». В итоге Гранит обрел цель – выжечь всех причастных каленым железом.
Ненавидел и Князя за то, что тот, по его мнению, «ушлая мразь». Владетель Острога создавал форпосты с одной целью, в них размещалось необходимое производство, накапливались ресурсы на случай тотальной перезагрузки. Но главное, он находил баланс со всеми сторонами. Укреплял и развивал стаб, превращал его в местный Парадиз. При этом создавалась иллюзия, что фактически все держится на частниках, которые могли себя чувствовать спокойно, не противореча основным неписаным правилам Стикса, небольшие мастерские и фирмы не достигали монументального размаха из-за жесткого регулирования со стороны власти. Да, находились недовольные, но с ними никто не церемонился.
В результате под прицел «регуляторов» Острог не попадал. Ровно до того самого момента, пока Князь не решил и не нашел способа создать финансовую систему, что рушила множество старых «уложений». Именно с этого времени в Княжество и перебрался Гранит, потому что вокруг закружили объекты его охоты, куда тому воронью.
И никакую Виолетту он не любил, девушка с самого начала имела Знак. Бывший командир пытался разобраться, случайная жертва перед ним или имеет прямое отношение к Черным. Все выяснилось тогда, когда медальон обнаружился у Брюса Уиллиса. Жена и его завербовала в секту. Бывший командир в результате прикончил и товарища, и ее, предварительно использовав мозголом для выявления руководства секты. Но не преуспел. Она оказалась звеньевой.
Зачем врал мне?
Могу предположить, что тянул время, хотел заставить раскрыться кваза, на этих тварей мозголом не действовал, а у Гранита имелись только подозрения в отношении лепилы. И, исходя из всего прочитанного, вывод следовал однозначный: это не я воспользовался ситуацией, накалив обстановку тогда, а сам бывший командир преднамеренно все спровоцировал. Точно… Точно обрисовали – «хладнокровная змея». Вот только не учел он одного факта, фактора ли, его самого пасли, учитывая же представлявшую для секты угрозу, не пожалели жизни своего товарища или боевой подруги. И членов подобных образований часто даже угроза собственной смерти не останавливала.
Да, понизило мне самооценку новое открытие.
Я всего лишь винтик в их игрищах, а не самостоятельная фигура. Конечно, можно заламывать ручки. Вот только решил иначе: сделать все возможное и невозможное в том числе, чтобы не стать и не угодить в чужие расклады, даже не как пешка, а как лишь незначительный элемент. Если выживу… А так и будет. Предстояло со многим еще разобраться. Но это все потом.
…Сейчас мы стояли на пригорке и наблюдали стену кисляка, которую ждали два последних часа. И целых десять минут занял короткий инструктаж от Лохматого, закованного в десяточную броню, усатого типа, напоминавшего толстую пережравшую крысу.
В его присутствии все мои чувства начинали верещать, рука же непроизвольно, на рефлексах, тянулась к кобуре или к гранатным кармашкам.
– Вот этот участок за тобой, Люгер, – ткнул тот ножом на одинокий милицейский блокпост в северо-западном направлении.
Я прикинул по карте, выходило, от места предстоящей погрузки основными силами расстояние в пять километров. Мы с Гердой такое даже не предполагали. Это был основной путь миграции тварей из соседнего кластера, в котором находилось сейчас несколько сотен зараженных, согласно данным разведки с беспилотников.
– Вопросы? – осклабился тот и нехорошо улыбнулся.
– Только один. Сколько времени мы должны продержаться?
– Пока идет погрузка! Три часа, потом отходишь. И помни, покинешь раньше, кол тебе и твоим людям гарантирую. Сбежать тоже не получится. Раздолбим дронами. Пешком… Объявляем как преступников с черной меткой.
Мельком отметил, что ствол пушки «Мастодонта» командования направлен на «Мародера», а у закованных в броню солдат десятимиллиметровые красавицы DRK смотрели в мою сторону. Щелчок пальцев… И я покойник.
Ухмыльнулся в лицо шакалу, развернулся и направился к своим людям.
Сука, веришь или нет, я найду старый «АКМ» с деревянным добрым прикладом, доберусь до тебя и поставлю, поставлю зарубку!

Глава 18
Подарок мертвеца

В Стикс попадала треть этого города с населением в триста тысяч жителей. Типичный российский районный центр в глубинке. Однако, к счастью или на беду, в Улье оказывалась самая малочисленная его треть. Здесь преобладала частная застройка, местные «небоскребы» в девять этажей находились на территории больницы, остальные не превышали пяти. Сталинки соседствовали с дореволюционным, приведенным в порядок наследием архитектуры конца XIX – начала XX века. Много, слишком много зелени – кусты акаций, клены, голубые ели, тополя. Их чертов пух, его было настолько много, что он образовывал мягкие сугробы у бордюров. Сразу зачесался нос, без всяких на то оснований. В бронированное нутро ничего инородного не проникло. Мы проносились по узким улицам с добротным асфальтом, мелькали светофоры, знаки, редкие автобусные остановки.
Жители пока только приходили в себя, поэтому ревущий огромный «Мародер», ощетинившийся пушечным стволом и пулеметом, распугивал незадачливых прохожих, заставлял прижиматься к обочинам редкие автомобили. Все же после вчерашнего дня наш пепелац выглядел как боевая машина – явные следы от пуль, начиная от царапин и заканчивая так и не заделанными ровными отверстиями в десять миллиметров каждое.
Кто-то из зевак снимал происходящее на смартфоны, скорее всего, в душе предполагая скорую выкладку на ютуб мощного ролика, порцию лайков и восторгов от подписчиков. И никто из них пока не подозревал, что информационная эпоха осталась в другом мире, а большинство горожан не смогут дожить и до вечера.
Несколько раз приходилось по тротуарам объезжать заторы и аварии. Винт мастерски вел машину, приноровившись к габаритам, поэтому никого мы не сбили, не задавили и не вышвырнули с проезжей части мощным отвалом. Несколько полицейских машин, встреченных по пути, нас не преследовали и не останавливали, только сами сотрудники провожали взглядами. Некоторые тянулись к рациям. Сообщали о нас, интересовались у диспетчера, что за броневик колесит по улицам города. Те, понятно, ничего не знали. Ресовский прибор, превышающий обычные земные аналоги не на один десяток поколений, четко перехватывал все переговоры. Но ничего интересного: «требуется неотложка», «авария на пересечении Парковой и Ленина» и так далее. К чести сил правопорядка, все занимались делом – пытались разобраться с последствиями переноса, освободить дороги, вызывать медицинскую помощь. Сотовая связь после перезагрузки не работала.
До блокпоста добрались минут за десять.
Типичное небольшое двухэтажное кирпичное строение, рядом несколько бетонных блоков, сложенных друг на друга, уходящая вдаль федеральная трасса на четыре полосы, отличная разметка, новенькие знаки и указатели. Слева и справа, в лучших традициях, насажены деревья, а за ними тянулся частный сектор для состоятельных людей, судя по двух– и трехэтажным коттеджам. Вероятно, раньше, до нулевых, здесь находился дачный поселок.
Метрах в ста пятидесяти, впереди, этот кластер резко обрывался. И вместо отличной дороги начиналась хорошо накатанная узкая грунтовка. Неподалеку от границы стояло автомобилей десять-пятнадцать. Водители, все как один, впрочем, и пассажиры сбились в кучу и возбужденно что-то обсуждали, размахивали руками, тыкали пальцами. Их гомон в повисшей тишине – Винт заглушил двигатель – доносился и до нас. Рядом с толпой прижалась к обочине машина ДПС. Два сотрудника пытались взять под контроль ситуацию, несмотря на ее необычность. Кроме проселка, внезапно появившегося на месте асфальтовой дороги, на горизонте виднелись многоэтажные здания другой соты.
Я же, не обращая внимания на суету там, выбрался из «Мародера» и принялся осматривать будущее место боя. Отметил и то, что оба полицейских внимательно уставились на нас, один бросился к патрульной машине. К оружию пока не тянулись. Вот и не будем обострять. Мы здесь по делу.
Прикинув сектора для ведения огня, а также возможности перевода его в тыл, приказал поставить автомобиль прямо по центру дороги. Твари Стикса огнестрельное оружие, тем более крупнокалиберное, пока использовать не научились. Поэтому прятать броневик за железобетонными блоками не имело особого смысла. А вот сужение возможности применения тяжелого вооружения стало решающим фактором в выборе данной позиции.
Марию с пулеметом и Анну, подумав, разместил на втором этаже давно не используемого по назначению строения. Сам поднялся по гулкой железной лестнице, легко сорвал навесной замок. Нет, MSE – это вещь. Дамы принялись обустраивать позиции. Валькирия пристраивала пулемет, а бывшая подопечная Хельги таскала дополнительные банки для «ПКМа», боеприпасы для себя.
После моего приказа они деловито выбили все четыре огромных окна. Выделил им «РПГ‐7» со всеми зарядами, заменив им одноразовые гранатометы. Все же на месте предстояло сидеть. Милли приказал использовать для ведения огня бойницы в авто. Толку от нее особого не ждал.
Полицейские решили пойти на контакт на минуту раньше, прежде чем сам решил вызывать кого-нибудь из них. Приказ им поступил однозначный: «Выяснить, кто такие, уточнить обстановку». Поэтому один пешком направился в нашу сторону. Второй решил подстраховать, вооружен он был не как напарник – «АКСу», а имел вполне себе нормальный семьдесят четвертый с черным пластиковым прикладом и такого же цвета магазином.
Я в бинокль вновь окинул горизонт. Нет, пока тварей не видно. Но это ненадолго.
На лице приближающегося патрульного застыло изумление. Не спорю, ресовская легкая броня выглядела внушительно. В первый раз, когда ее увидел, то же долго пялился. Культурный шок, ептыть, или технологический. Короче, как посмотреть.
Милиционер сначала с опаской, а потом, видя, что на него, даже с автоматом, никто не обращал особого внимания, не тыкал в морду стволом, осмелел и твердым шагом направился ко мне, вычленив главного.
В принципе предсказуемо. Вокруг общий бардак, никто ничего не понимал, а какие-то хорошо вооруженные люди мчались куда-то, затем принялись заниматься делом. А значит… Значит, «свои». И владеют всей необходимой информацией. То, что про них не сообщали, не доводили… Так беспредел вокруг. Местное МВД никто штурмом взять не пытался, пусть и не всегда, но ПДД соблюдали. На это, собственно, и был изначальный расчет. Своих я проинструктировал, повторив не один десяток раз, что местные нам не враги, пока не переродятся. Бонусы очевидны – проблем меньше.
– Товарищи, вы кто такие? По какому ведомству? – вполне вежливо обратился тот.
– Командир отдельного специального четыреста третьего отряда, позывной Люгер! – сразу командным голосом взревел я, перехватывая инициативу. – Убирай этот триппер с дороги, лейтенант! Через пять минут чтобы никого впереди не было! И майора Евстигнеева сюда срочно!
– Есть! – неожиданно вытянулся тот и даже автоматически отдал честь.
– Дальнейшие ваши действия, – продолжил чеканить слова я. – Перекрываете за нами движение, метрах в двухстах. Машины с гражданскими разворачиваете. Это ясно?!
Если бы не орда зараженных впереди, то я не стал бы отдавать такой приказ.
– Так точно!
Я в который раз похвалил себя за правильное поведение. Тот же Сургут поделился со мной собственным виденьем ситуации – местных по возможности разоружать, а ну как в спину пальнут, да и дополнительные стволы лишними не будут, как и боеприпасы. Даже уничтожать превентивно в случае намека на агрессивные действия, один черт, это будущее пополнение для армии мертвецов. Однако мне импонировал подход Герды.
– Через две минуты мы начинаем минировать местность! – оповестил о дальнейших планах полицейского. – Кто из этих, – ткнул пальцем в толпу, – останется, пусть даже на компенсацию от государства не рассчитывает! Выполнять!
– Тащ… – Тут патрульной сделал паузу, видимо ожидая, когда представлюсь по званию, но я сделал вид, что не заметил, тогда он спросил. – А что происходит-то?
– Евстигнеев доведет. Но скажу сразу – это не шутки!
– Да, какие тут, на хер, шутки, полгорода нет! А там вообще хер… – наконец-то дал свободу эмоциям лейтенант, но, встретившись с моим яростным взглядом, побежал к машине.
Винт, Вольф, Мари и Анна занялись минированием местности. Здесь командовал водитель, который по совместительству был самым настоящим сапером, отдавал долг родине в инженерных войсках лет пятнадцать назад. Не знаю, каким он был специалистом, но срочная служба у них длилась три года. Воевала в его реальности Россия много и плотно, до глобальной ядерной не дошло. Но в двух десятках локальных конфликтов по всему земному шару наша страна участвовала. И никакого распада СССР, точнее потери территорий, не произошло после окончания холодной войны со сменой политической парадигмы, где ни одна из сторон не потерпела поражения. В результате экономические, производственные, социальные и управленческие связи между регионами не разорвались, поэтому сверхдержавой обновленное государство продолжало оставаться. Удивительно, но происходило там и сближение со Штатами, интеграционные процессы между бывшими противниками протекали стремительными темпами. Даже был создан единый военный блок, куда старушку Европу и остальных не взяли. В общем, несли совместно демократию. Тьфу ты… Опять лирика. И она в голове только с одной целью – не дать мозгам возвращаться к теме возможной скорой гибели.
Тем временем полицейские разогнали скопление на дороге, заставив часть вернуться в город. Впрочем, особо не упорствовали, поэтому пара машин зачем-то попылила по грунтовке дальше. Сзади раздался приближающийся рев сирены. Возле «Мародера» лихо, с визгом покрышек, остановилась «Нива Шевроле». С переднего пассажирского сиденья выбрался высокий худой, но жилистый усатый мужик, с явной военной выправкой. Форма на нем сидела как влитая. Настолько ему шла, что представить в другой одежде было сложно. Еще бросались в глаза два шрама на щеке. Похоже, от осколков.
– Я – Евстигнеев Роман Георгиевич, ты кто? – Он посмотрел мне в глаза, но сначала его взгляд остановился на экипировке, затем на DRK‐10.
– Командир отдельного специального четыреста третьего отряда, позывной Люгер! – опять пропустил я весьма важное слово «штрафного», как и звание, точнее его отсутствие. – Майор, отойдем в сторону. – Тот согласно, как-то по-бычьи кивнул.
Мы подготовились, насколько могли и сколько имелось возможностей, а теперь просто ждали. Лучше в это время заниматься какой-либо деятельностью. До появления высших милицейских чинов поднимался к дамам, валькирия напевала что-то веселое и матерное, прихлопывая ладонью в такт по крышке ствольной коробки пулемета, а Анна сосредоточенно, закусив красивые губы, красила ногти. Заметив мой взгляд, сказала:
– Успокаивает.
Я только кивнул. Раз помогало от нервов, пусть хоть помаду достанет. Ее дело. Винт курил одну за одной. Тоже можно. И сам достал сигареты. Сектант оставался спокойным и невозмутимым. Милли особо не паниковала, ориентируясь на поведение Вольфа, сама она слабо понимала серьезность нашего положения.
Сейчас достал подшивку в оберточной бумаге, взятую у Герды, разрезал «Карателем» бечевку, вытащил одну тонкую книжицу и протянул ее майору.
– Ознакомься, только быстрее. Часть ответов сразу получишь. Поймешь, куда большая часть города делась, почему сотовые не работают, что за здания появились. Ответы тут, – постучал пальцем по брошюре.
Сам, оставив пока не сказавшего ни одного слова майора за занимательным чтением, в один прыжок заскочил на капот «Мародера». Все же сервоприводы это мощно. И не зря тренировку именно в костюме проводил. Приноровился. Достал бинокль.
Евстигнеев минут пять-семь пролистывал брошюру. А затем, когда я спрыгнул на асфальт, обратился:
– Я так понимаю – ты не из службы спасения новичков?
– Нет, – покачал головой и представился полностью: – Люгер, командир отдельного штрафного четыреста третьего отряда. Все это, – ткнул пальцем на литературу и канистры, – наша инициатива.
– А задачи у тебя какие, если не секрет? – Тот внимательно посмотрел мне в глаза. Мужик хваткий, на главном заострил внимание.
– Удерживать блокпост, стягивать на себя тварей в течение трех часов, затем, если останемся в живых, возвращаться на место постоянной дислокации, в двадцать второй форпост, расстояние отсюда около ста десяти километров на северо-восток. И выбирай самые важные вопросы, максимум через десять-пятнадцать минут здесь начнется ад, – предупредил.
– Что за ад?
– Здесь проходит основное направление движения тварей из соседнего кластера, расположенного вон за той сотой! – ткнул пальцем в сторону горизонта.
– Хорошо, – кивнул тот. – Есть ли способы выявить больных и здоровых? Своей смерти я не боюсь, отбоялся, – сказал так, что я сразу ему поверил – он не бравирует, а констатирует. – И поясни мне, что делать с женщинами и детьми? Я не дурак, и я здесь вырос, поэтому окрестности знаю как свои пять пальцев. И если вижу своими глазами, что большей части города нет, а еще мне об этом докладывают и другие люди, а также кто-то срыл федеральную трассу, накатал грунтовку… В общем, верю я во все это дерьмо. Но как мне быть? Помощи же, я так понимаю, не будет?
– Нет, не будет, – твердо ответил я, глядя в серые глаза. – Выявить можно только по факту, с вашими возможностями.
– Как же так?.. А Княжество, про которое здесь столько написано? Они что, не люди? Так просто на корм тварям отдадут? Всех скопом?
Я решил быть предельно честным.
– Пойми, майор, пока мы с тобой стояли, говорили – здесь по Улью уже перезагрузилась херова туча кластеров, не одна тысяча. И на каждом женщины, дети, старики, большая часть из них сами станут чудовищами, впрочем, как и мужчины. Лечения нет, точнее, оно есть, но крайне редкое и дорогое – белый жемчуг, если в наших земных ценах, то несколько миллиардов за одну клади смело. Больше способов спасти человека от этой заразы не имеется. Добавь к этому, что Княжество пусть и какая-то сила, но даже до обычных российских МЧС по численности не дотягивает, это если каждого жителя посчитать, даже сопливых.
– Смотрите, там, там! – ткнул пальцем за спину нам, указывая вверх, один из прибывших вместе с Евстигнеевым, вооружен он был «АК‐74».
Я обернулся, взялся за бинокль. К городу с восточной стороны приближался… Громовержец, мать его так, брат-близнец вертолета будущего, который едва не «спас» меня и других иммунных. Здоровенный диктоптер шел внушительно. Впереди и позади, справа и слева от него держались дроны. Четыре боевые тройки.
Блин… Сам не заметил, что выругался в голос.
Видимо, на что-то крайне ценное решил наложить лапу Князь. Такие силы ради ерунды не стали бы использовать ресы.
– Это кто? – обратился ко мне майор.
– Проблемы! Прочел, кто такие внешники? Их классификацию?
– Да, ознакомился.
– Вот это они и есть, из нолдов.
Сам потянулся к тангете рации, чтобы сообщить о новой угрозе… Впрочем, судя по переговорам, ее уже локализировали ВС Острога и теперь готовились ссадить «Громовержца». А еще именно в этот момент привлек внимание Вольф. По направлению, откуда мы ждали зараженных, они наконец-то появились. Сплошная длинная-длинная черная линия.
– Черт!
Какие, на хрен, сотни?! Разведка…
Здесь тысячи тварей!
И первая линия – бегуны, топтуны и мелкие лотерейщики. Да, они походили друг на друга, как коровы на свиней, но тот, кто их видел – уже никогда не спутает. Внешний вид различался настолько, что были удивительны их общие корни – гомо сапиенс, тот самый человек разумный. У одних на башке рога, другие с костяными наростами вдоль позвоночников, третьи просто в начавшихся формироваться броневых пластинах, четвертые имели всего в достатке. Высокие и приземистые, массивные и поджарые, сейчас они неслись в нашу сторону, кто-то на двух ногах, кто-то помогал себе верхними конечностями. Часто совершали длинные стремительные прыжки, пытаясь обогнать друг друга, первыми добраться до такой вкусной, свежей и сочной человечинки.
Эта живая масса гипнотизировала, повергала в страх несущей смерть грацией отточенных стремительных движений и зарождающейся верой в невозможность остановить такую орду…
Суки!
Хрен бы вам по всей роже!
Это место станет вашей могилой!
– Огонь по готовности! Боеприпасы беречь! – скомандовал сразу я, сам прикладываясь к прицелу DRK.
А теперь ждем.
Да, можно было опустить шлем и воспользоваться технологиями, но как показала утренняя тренировка, пока путался. Здесь же все привычно, обычно за исключением того, что первого монстра снял метров с пятисот. Мощь ресовского автомата внушала.
Разрывная пуля, разогнанная до бешеной скорости, вонзившись чуть ниже головы здоровенного лотерейщика, напрочь оторвала башку. И тут же грохнула пушка, еще и еще. «Мародер» раскачивался, а сектант долбил и долбил, поставив, похоже, на одиночные.
Сам стреляя и выбивая зараженных одного за другим, слева отмечал на периферии зрения дульные вспышки «ПКМа», короткие и четкие «AK-R» – девушки включились в бой. Вот и справа огонь из бойницы вела Милли, и даже Винт присоединился.
Часто-часто загрохал пулемет на турели.
А я сдавленно выругался.
За мелочью, на расстоянии метров пятьдесят-семьдесят, сейчас показалась следующая волна более крупных тварей. Здесь уже преобладали кусачи, матерые лотерейщики, которым до перехода на следующий уровень опасности оставалось совсем чуть-чуть, мелкие и средние рапаны. Эти твари тоже двигались цепью. Одновременно отметил, что большая часть зараженных, за исключением фронта, прущего прямо на нас, старалась держаться подальше.
Суки хитрые, и в этом наше спасение!
– Вольф, долби по второй волне! – скорректировал приказ я. – Остальные вываливаем мелочь! Винт, на первых мины не трать, оставь для вторых.
А затем… Затем даже на доли секунды возникла апатия, какая-то обреченность, потому что я понял, сегодня мы, похоже, останемся здесь.
За средними тварями показались матерые. Эти группы держались друг от друга на расстоянии метров в триста по флангам. И одна выходила точно на нас.
Здоровенный, не менее шести метров ростом, гориллоид, выглядящий квадратным. Весь покрытый броневыми пластинами, с жуткой пастью, возглавлял элитный, во всех смыслах, отряд. Да, прицел работал не хуже, чем бинокль. Супержемчужник двигался в окружении десятка трехметровых собратьев. Еще в свите рассмотрел четверых матерых руберов и трех кусачей.
Типа шестерок?
А еще в голове мысль. Видимо, у каждой бригады свое место. «Наши» чудовища, несмотря на потери, пусть и резко ломая траекторию, заходили именно на блокпост. Дальше по флангам, как отрезало. Находящиеся в каких-то двадцати метрах от правой и левой линии нашего сектора зараженные не обращали на стрельбу и на нас никого внимания, наоборот, стараясь прижаться к своей… своей стае!
Точно!
Все эти мысли крутились в голове, пока я, стоя на колене, стрелял и стрелял, менял магазины. Отлично, что сейчас на мне активные наушники ресов, иначе бы оглох от этой какофонии.
Обернулся.
Евстигнеев сжимал в руках табельный «ПММ», рядом с ним из автоматов, помогая нам, стреляли двое его сопровождающих, здесь же находился и молоденький лейтенант, лицо которого было сосредоточенно, на лбу испарина, а еще и напарник, который тоже стрелял.
– Вольф, как начнешь доставать, переключайся на элиту!
– Принял. – И мощное басовитое дух-дух… дудух.
А еще в отдалении грохнуло что-то настолько мощное, что, казалось, земля вздрогнула, затем еле слышная стрельба из пушек и крупнокалиберных пулеметов. И тут же рация заверещала голосом Лохматого, тот требовал, чтобы мы, положив на свои дела, мчались на выручку доблестной Дружине.
– Не могу, веду бой! Не выйти! – коротко ответил и прекратил связь.
– Люгер… – И мат трехэтажный.
Пошел ты на хер, мудила!
Но это пусть и вслух, а не в ларингофон.
Сам же к прицелу и стрелять, стрелять. Все просто, пока почти как в тире, за исключением того, что если мишени до нас доберутся – кровью умоемся.
– Главную элиту не могу взять! У нее свой Дар! – коротко и четко проговорил Вольф.
Вот ведь сучья жизнь!
Второй раз напарываюсь на высшего зараженного с таким умением.
Но ничего, поближе подпустим, а там из «граников» в этот сарай залепим! Лев нашу встречу не пережил, и эту тварь в асфальт закатаем.
– Долби по сопровождающим!
Хлопнул ГП‐30 Анны. ВОГ, разорвавшись в сбившихся в кучу низших зараженных, разметал их. Но эффект слабенький, зато замедлил.
Я же прицелился из своего подствольника в поредевшую вторую волну.
Ресовская граната, специально предназначенная для Улья, врезавшись в грудь матерого кусача, разворотила его на две части, досталось и взрывной волной рядом мелкому рапану, который, неудачно уходя с линии прицела кого-то из наших в рваном прыжке, очутился в этот момент рядом. Его отшвырнуло, бросило на землю, тот перекатился и совсем по-человечьи на коленях затряс головой. В нее и всадил пулю. Пусть и не разрывную, бронебойную, но хватило.
Первая волна до нас не докатилась всего лишь метров пятьдесят. Последний срезанный из «ПКМа» бегун, оттолкнувшись мощными конечностями, взмыл в воздух, но приземлился уже плашмя, проехал с метр по асфальту и затих.
Зато штук тридцать средних монстров практически рядом.
Прикинул, ага… Ну, суки!
Сейчас страха не было совершенно, он ушел еще в первые секунды боя.
И тут же проорал:
– Винт, рви!
И грохнуло.
Небольшие дымные облака взметнулись к небесам.
Мины сработали одновременно, образуя сплошную поражающую зону, перекрывающую как дорогу, так и обочины. Охватывая сразу всех шустриков, если бы на их месте находились люди, то на этом все бы закончилось. А тут, несмотря на оторванные конечности, кровь и кишки, твари стремились вперед.
Успел достать только кусача, остальных добили девушки и силы милиции. То, что ничего не закончилось, говорило стремительное приближение матерых тварей. Даже Вольфу с его даром удалось пока снять только двоих, остальные же прыгали в стороны, метались рваными скачками, мгновенно ускорялись и останавливались, будто для них не существовало никаких законов физики. Но главное, они сокращали расстояние между нами.
– Стрелять только в мелочь! – проорал я в рацию во всю мощь легких, чтобы меня услышали и полицейские.
Сам же только удивился – «мелочь». Вот так определение.
Но меня поняли правильно.
– Анна, готовь «РПГ», цель – самый здоровый жемчужник, огонь по приказу.
– Я тоже могу! – возник рядом Евстигнеев, тыча пальцем в гранатомет, который подготавливал к стрельбе.
Не отрываясь от занятия, проорал:
– В машине!
Тот, скорее по привычке, вошел в боевой режим, низко пригибаясь, хотя в нас никто не стрелял, метнулся к автомобилю. Пристроился от меня в метрах трех слева. Тоже прицелился. Ждали команды.
Все готовы, а до этой суки оставалось метров двести.
Еще чуть-чуть…
– Огонь!
Фактически одновременно с обжигающим реактивным выхлопом позади нас к сверхматерой элите потянулись дымные линии. Гранаты со скоростью примерно сто сорок метров в секунду не успевали за тварью. Та замерла на месте, а потом совершила прыжок назад, спиной вперед, выполняя сальто.
Три взрыва вспыхнули фактически одновременно на том месте, где она должна была быть. Но… но под удар попал, скорее случайно, пусть и огромный, но не необходимый нам монстр. Хотя тоже элитный. И тут же его перепахал Вольф. Добавив до кучи!
Красавец!
– Анна, по готовности из РПГ!
Вот до твари буквально метров сто. Она…
На ее морде я прочитал азарт, глаза блестели, восторг, упоение, да эта сука кайфует! Она уже представляла, как будет рвать нас на части, жрать нашу плоть…
Сейчас, родная, погоди секунду!
Чуть-чуть…
Немного!
Ты у меня такой приход словишь, мразота!
Ничего, ничего в старом мире, да и в этом не смогло бы изменить траекторию прыгнувшей в сторону твари. Я же, взяв упреждение, вдавил спусковой рычаг и, еще до того момента, как граната достигла цели, понял, что попал. Засадил как надо, как нужно!
По самые гланды суке воткнул!
А два других росчерка пронеслись мимо, взорвавшись вдалеке, не причинив никому особого ущерба, повалили молоденький тополь, и все. Весь эффект. Да и хрен бы с ним. Так же отметил, что Вольф срезал еще одну элиту, которому тут же в голову прилетело от Мари.
Не знаю как, но все это отмечал в доли секунды, пока расцветал мой огненный цветок.
– Есть! – заорал я, и кто-то подхватил мой рык.
Выстрел из доброго гранатомета, придуманного еще в советское время, останавливал танки, превращая их в металлолом, в ржавый горелый мусор. Он еще долгое время, особенно там, в песках и горах, сдвинутый на обочины, служил наглядным примером – бойся, бойся их. Для «РПГ» не существовало особой разницы, что уничтожать – современные или устаревшие российские боевые машины или зарубежные, напичканные электроникой аналоги. Десятки тонн стали замирали навеки. Вот только здесь это оружие, стремящееся к совершенному, оказалось бессильно перед порождением Стикса.
Погасло пламя взрыва, и вместе со странным отсветом я понял, еще до того, как увидел тварь – элитник жив!
Эта сука живее всех живых!
С низкого старта бросился к «Мародеру», схватил тубус с «РПГ‐18». Здесь же упал на одно колено, как-то механически подготавливал его к стрельбе, не сводя глаз с монстра. Сейчас немного оглушенного и совсем по-собачьи отряхивающегося. С криком:
– Берегись! – вдавил спусковой рычаг.
Рывка контейнера практически не почувствовал. Одновременно со мной вновь выстрелила и Анна. Не замолкали пушка, пулемет и автоматы. Отметил также, что все пули проходят мимо жемчужника. Вспарывалась земля впереди за дорогой, по асфальту – рикошеты и искры. Элитник, не обращая внимания, поднимался, здесь его и настигли еще два гранатометных выстрела. Угодили прямо в грудь.
И опять – эффекта ноль!
– Мелочь бьем! – проорал я, сам же перехватывая DRK, и от бедра длинной очередью успел разворотить грудь и голову средней элите, приземлившейся в каких-то десяти шагах.
В это время главный монстр пришел в себя и в два стремительных, смазанных прыжка оказался возле «Мародера» в двух метрах от меня.
Чудовищная инерция и усилия мощных мышц, от которых перекатывалась толстая бронированная шкура с костяными наростами, сейчас сконцентрированная в одной точке – на плече твари, ударила в борт автомобиля. Тот даже сантиметров на сорок от земли оторвался, а затем покатился, кувыркаясь через крышу по дороге. Все произошло настолько быстро, что полицейские, отступающие к своим машинам, не успели разбежаться в стороны.
Стальные борта «Мародера» с истошными криками окрасились в красный цвет, тяжелый бронированный гигантский джип перевернулся еще два раза и встал на колеса.
Я же в это время нырял в сторону, уходя от богатырского замаха огромной лапы, но тварь оказалась быстрее. Смогла, достала, пусть всего лишь пальцами. Если бы не ресовский автомат, повисший на животе в положении по-патрульному, вряд ли спас даже высокотехнологичный костюм. Меня подбросило вверх метра на три или четыре, где я перевернулся в воздухе и упал на спину, которую тут же прострелило болью.
Ощущения же были, несмотря на распределение импульса удара по всей поверхности наноброни, а может, и из-за этого, будто, зажав между наковальней, по каждой части тела врезали тяжелым кузнечным молотом.
Тварь, не обращая на меня внимания, уже громила блокпост. Одно легкое движение, и кирпичи разлетелись в разные стороны с кровавыми брызгами. Успел заметить, и как Мари, высунувшись из окна с пулеметом, со зверским выражением на лице выпустила длинную очередь прямо в монстра. При этом ствол «ПКМа» смогла затолкать почти в пасть. Настоящая валькирия, дева битвы…
Впрочем, для чудовища это было как горох об стену.
Я же озирался в поисках оружия. Моему автомату стопроцентная хана, да он и не помог бы. Гранатометы, пушка бессильны…
И что делать-то?!.
Что?
А элитник в упоении, развернувшись ко мне спиной, разносил двухэтажное здание. Откуда стала раздаваться частая и заполошная стрельба.
Рядом со мной, в каких-то пяти-шести шагах, на полусогнутые ноги, мягко, практически беззвучно, приземлился матерый рапанище. Вот его лапы напружинились, он оскалился, эта гримаса напоминала мерзкую ухмылку.
Ухмылку самой смерти.
Хрен тебе, у меня есть еще телепорт!
И тут же озарение, в сотые доли секунды, и прямо с коленей, выхватывая боевой нож ресов, переместился чуть выше туши сверхэлитника и со спины, с размаху, в воздухе, падая сверху и держа кинжал обеими руками, воткнул его в броневую пластину, прикрывающую споровый мешок!
Тварь даже не обратила внимание на движение за спиной. Что, спрашивается, что могли ей сделать жалкие людишки?
Лезвие, будто раскаленная спица в кусок масла, только без характерного шипения, вошла в костяной нарост, который не брали даже пули. С легкостью преодолело его и впилось в самую уязвимую часть. В ту, попадание в которую смертельно для любой твари Улья, будь она хоть с трехэтажный дом.
А затем я съехал по спине, так и держась за рукоять кинжала, оставляя будто борозду, из которой сразу же хлестнуло кровью, длинный и глубокий прорез.
Пусть и не от меня это зависело, но данная рана была лишней.
Чудовище умерло в тот миг, когда высокотехнологичное холодное оружие повредило целостность спорового мешка. Из твари, как из резвой детской игрушки, неожиданно вынули батарейку. Монстр осел, сначала опустившись на колени, а затем рухнул мордой вперед. Звук глухого удара оповестил об ее встрече с асфальтом.
Я заорал, глуша страх, выплескивая злость и ненависть, а еще понимал – все равно конец. В живых оставался рубер, кусач и два элитных монстра. Это все равно хана!
Порождения Улья будто не могли поверить в смерть вожака, замерли на месте, переводя взгляды с монстра, который лежа достигал высоты груди. На меня, всего в крови, сжимающего в руке кинжал. Их рты только растягивались…
В голове обреченное – допрыгался!
И в ту же долю секунды захлестнула дикая, первобытная ярость.
Скалятся они тут, мол, человечишко сейчас сдохнет, будет молить о пощаде…
Не дождетесь, суки!
Заорав что-то донельзя матерное, я бросился на ближайшую молодую элиту, легко и непринужденно… именно так! Очутился у нее за спиной и с силой опустил лезвие ножа на костяной нарост.
Готова, блин!
И тут оставшиеся в живых как тараканы прыснули в разные стороны. Но в тот момент у меня в голове мыслей было не больше, чем у пустыша. Рванулся следом за рапаном. Чувствуя, что тот быстрее, несмотря на мой MSE, вновь переместился немного вперед твари и пробил мощный лоу-кик. Укрепленная высокотехнологичным композитом нога врезалась в бронированную монстра, однако тот не удержался, свалился. А я напрыгнул на него, а потом, не обращая внимания на окружающее, кромсал и кромсал ножом. Напоследок отрезал башку, хватая ее за рог, поднял над собой левой рукой, не обращая внимания на капающую на меня кровь, заорал, заревел.
Только в этот момент немного схлынуло боевое безумие из-за недостатка живца. Пришла знакомая апатия, такая, когда хочется просто сдохнуть. И плевать на весь мир. На все, на собственную жизнь, за которую ты недавно готов был бороться до последней капли крови, как своей, так и врага. Обернулся. До разгромленного блокпоста не меньше ста метров.
Хотелось больше всего упасть на спину, закурить, и будь что будет. Но… Я командир, мне нельзя релаксировать, и так отличился. Обо всем забыл. Проснулась злость. Нащупывая флягу с живцом, осмотрелся.
Зараженных вокруг не наблюдалось.
Уже хорошо.
И логично. На нас вышла только та часть, которая из-за коллег не могла поступить иначе, шаг влево, шаг вправо – пришлось бы столкнуться с конкурентами, те другой стае не обрадовались бы. Остальные монстры, не обращая внимания на милицейский блокпост, пировали уже в городе. Зачем им огрызающееся мясо, когда полно беззащитного. А остатки нашего прайда после убийства вожака разбежались. И это тоже понятно, несмотря на зачатки интеллекта, высшие зараженные все же по развитию и поведению больше напоминали животных, да, смертельно опасных, но именно животных.
На третьем таком вкусном глотке оживилась рация.
Но вместо Лохматого, которого ждал, на связь вышел Сургут. Ответил.
– Не думал, что ты выжил. ВС Острога уничтожены ресами, их вертушку уже элита раздолбала в труху, – рассказал тот о текущей обстановке, – Лохматый успел сдриснуть на одном «Мастодонте». Мимо пронесся, но никаких приказов больше не поступало. Сам я думаю отходить к форпосту. Не нашими силами тут воевать. Да и смысла, когда он уехал, нет. До форпоста не добивает рация.
– Я тогда тоже ухожу.
– Понял, полчаса подожду за выездом, километрах в двадцати стаб со старой церковью.
– Принял. – Это место хорошо запомнил, впрочем, и по карте мог их все перечислить, сто тридцать шестой квадрат.
Дошел до своих. Здесь, прижимаясь спиной к стене блокпоста, сидела на корточках и плакала Анна. Между коленей автомат.
– Потери?
– Мари, – всхлипнула девушка. – Она, когда элита на нас напала, меня в сторону отшвырнула, прямо из-под когтей выдернула, а сама из пулемета почти в пасть ему…
А дальше слезы.
– Отставить! – скомандовал я. – Ничего еще не кончилось.
Трупы полицейских, мертвый Евстигнеев, на лице застыло изумление. На вид вроде бы целый. Но… Грудь вся мокрая. Кровь. Присел на корточки, закрыл ему глаза. В это время, покачиваясь на ногах, из «Мародера» выбрался окровавленный Вольф, Винт, практически целый, уже осматривал машину и, не морщась, отцепил гирлянду длинных кишок. Милли выворачивало рядом, да, в синяках и царапинах, но целая вроде бы.
– Милли, Анна, – принялся орать я, – тело Мари погрузить в «Мародер» и быстро!
Вот всегда так, когда не думаешь. Но…
– Винт, что с машиной? – Этот вопрос надо было задать первым.
– В целом в порядке, доберемся, но ремонт будет нужен.
– Ясно. Вольф?
Тот смотрел на меня с каким-то охреневанием, что ли. Будто первый раз видел. Впрочем, подобный взгляд был и у водилы сначала.
– Турели хана, пушке и пулемету не знаю, без починки никак. – Секунды три тот думал.
Да… Всего пять минут назад была целая боевая машина. Теперь задние двери покорежены и вряд ли закроются. Пушка даже на невооруженный взгляд искривлена, сам модуль завалился вниз. Это ремонт.
– Вольф, вскрывай всех, кто рядом! Винт, веревка есть?
На последних минутах действия боевого ножа ресов я отрезал здоровенную башку твари, вдвоем, а точнее, практически один закинул ее на крышу «Мародера», затем крепко привязали.
Зачем?
А затем, что нам еще возвращаться. Не думаю, что даже матерые элитники бросятся на нас, увидев добычу. Все же они твари умные и инстинкт самосохранения развит. Мелочь же, та и вовсе сбежит при приближении.
Вновь рация. Герда.
Где-то поблизости?
– Ты как?
– Нормально.
– Помощь требуется?
– Нет, сейчас отхожу, возвращаюсь тем же маршрутом. Сургут должен ждать в сто тридцать шестом квадрате, рядом с церквью.
– Я возле выезда, выбирайся по объездной. В городе ад. Даже мы не сунулись.
Закончили говорить.
Вновь осмотрелся. Нет, тварей не видно. Да и что им ловить сейчас возле нас, в самый разгар охоты? Точнее, жора.
Перевел взгляд на кинжал. Заряд кончился. Выкинуть? Он мне столько раз жизнь спасал… Повешу в комнате на стену. Пусть. Отчего-то сейчас вспомнилась первая встреча с Каштаном, его «зачем добром раскидываешься?». А потом показ, что в рукоятях муры могли прятать ценности. Хмыкнул и попробовал вскрыть.
Оказалось довольно легко, свернул в сторону, а дальше резьба… Сначала вытащил несколько тонких свернутых листов, а затем мне на руку выкатились две белые жемчужины.

Глава 19
Para bellum

«Мародер» скрипел чем-то, бренчал, дребезжал, раскачивался, а мы пылили по объездной грунтовке. Задние двери не смогли закрыть. Передние бронестекла тоже не выдержали столкновения с элитой. Как сообщила Милли, их вынес жемчужник поменьше. Теперь нас обдувал теплый ветер, тащились мы со скоростью около сорока километров в час. Быстрее Винт разгонять машину не решался.
– Хрен дорогу поймаешь, командир! – пояснил он мне.
Марию положили на брезент. Девушка, будто спала, лицо разгладилось, стало каким-то добрым-добрым. А ниже лучше взгляд не опускать – мешанина ребер, мяса, с почти черной кровью, оторванная по плечо рука здесь же.
Навстречу попалась небольшая группа тварей, голов в двадцать, возглавляемая средней элитой. Руберы, кусачи, лотерейщики и даже пара бегунов. Приказал приготовиться отряду. Сам поудобней перехватил «AK-R» Винта. Вот тоже моя недоработка, все продумал, а такой аспект не учел. Должны быть запасные стволы в наличии, особенно учитывая тот факт, что на складе они имелись.
Однако твари, или учуяв нашу добычу в виде огромной башки супержемчужника, или увидев ее, обогнули автомобиль по широкой дуге. Вожак замер на пару минут в отдалении и долго смотрел нам вслед.
Запоминай, запоминай, сука!
Видишь – беги!
Целее будешь!
Всех убитых, конечно, мы не успели выпотрошить, сказывалось и напряжение, и то, что могли столкнуться с опоздавшими на пир зараженными, которые нет-нет да и показывались в отдалении. Но основную добычу сняли. Сейчас Анна с Милли перебирали потроха, сортируя их по пластиковым контейнерам. Вольф с TRK припадал к бойницам, то с одной стороны, то с другой.
Я убрал белый жемчуг во внутренний карман, странно, но при виде его возникало настойчивое и рефлекторное желание – сунуть в рот. Навязчивая идея, безотчетная. Но поговаривали опытные рейдеры, что любые потроха на уровне инстинктов иммунным хочется сожрать. Да, много слышал, какая ценность сейчас в моих руках, но больше в виде слухов и рейдерских разговоров, а также от кваза – знахаря-ренегата. Поэтому, прежде чем предпринимать какие-то шаги, требовалось все уточнить у специалистов.
Сейчас достал листок, исписанный убористым почеркам, и с первых фраз, несмотря на отсутствие какой-либо там угрозы, волосы зашевелились на затылке: «Люгер, здесь ровно две жемчужины. И они появились в твоей жизни в тот момент, в который необходимо. Во‐первых, спешу тебя обрадовать, но месяцев так через восемь с половиной ты станешь отцом. Об этом факте пока не знает даже мать. Сходите сегодня к знахарю, удивитесь, порадуйтесь, а завтра съездите в Острог. Во‐вторых, не далее чем полчаса назад она сделала кое-что (не буду говорить, и ты не давай ей, так как предстоит разговор по душам с представителями СБ, Отдел внутренних расследований). И встречи с Алым ей не избежать, потому что за этим делом стоит Горбач. В‐третьих, прием белого жемчуга наделит иммунитетом не только вашего будущего ребенка, но и позволит до предела поднять умение ментата (так что добрый совет от крестного, никогда ей не ври), а также открыть новую грань этого Дара – способность обманывать сверхсильных коллег. И пусть примет его не позднее, чем вы окажетесь возле старой церкви. Если все случится потом, то я не могу предсказать, что произойдет и какие умения активируются. Дашь ей прочитать это письмо. Герда поймет все, и что я имею в виду, и кем был. Подарок для тебя девочка, шестой форпост, Экс. Да, это он. Что будет дальше, увы, не знаю. Знаю одно, огромное количество нитей судеб из Острога не прервется, а значит, он будет жить. Именно ради этого все, не только ради моей дочери Жанны. Вторая жемчужина для нее. Найдешь в Остроге по улице Зеленой, дом пять. С Гердой на территорию Старого города попадешь без проблем. Скормите сами (это обязательно). Узнаешь сразу по сапфировым глазам. Завтра у вас выходной, да и «Мародера» приводить в порядок нужно… Майя отдаст тебе посылку, ты поймешь ее предназначение. И перечти вновь дневник Гранита. Спросишь, почему я твой крестный? Потому что это я заложил ментальную закладку Третьяку. Вспомни, как он сам недоумевал и не понимал, отчего дал тебе это имя. Но это не важно. Теперь главное. Князь, несмотря на его умение лавировать между сторонами, делая все для процветания Острога, на этот раз перешел дорогу многим. Его стали очень сильно бояться. Он стал мешать сразу всем. Одним – наличием силы и возрастающего влияния, другие думают, что сотрясаются основы Стикса, третьи просто хотят забраться выше, хотя бы стать первыми в провинции, место вторых в Риме им уже не нравится. И проще, как думают враги, уничтожить его и Княжество. И все бы ничего, другие стабы изредка, но перезагружаются, одних правителей сменяют новые, как обычно. Однако, к моему глубочайшему сожалению, в тех, зачастую пусть и цивилизованных социумах, все обстоит ровно по Черчиллю: «Острог – наихудшее место, если не считать всех остальных». Вне этого стаба у детей нет будущего и не может быть. С его же уничтожением прольется очень, очень много крови, даже по местным меркам. Потому что Князь никогда не прятался за мишурой благополучной жизни от Стикса, он никогда не пытался идти против его законов, он никогда не создавал иллюзию Той жизни в наших обычных реальностях. Этим грешат многие, в итоге забывая смотреть всегда и везде на триста шестьдесят градусов и спать с опаской. Такая судьба постигла Новую Россию. Да и многие другие образования. Острог плоть от плоти Улья, но не гнилая, не зараженная неизлечимой болезнью, а вполне здоровая. Да, иногда бывает насморк или приключится легкая хворь, но это лечится. И пусть Княжество отнеслось к тебе не совсем так, как ты на то рассчитывал, но зато именно здесь обрел Герду, настоящую цель, мечты и желания. Подумай о том, что было бы, не попади на этот форпост. А я тебе скажу. Именно сегодня твоя девушка стояла бы на твоем месте и была бы, когда ты читаешь эти строки, мертва. Ни у кого из них не имелось ни сильного Дара телепортера, ни ресовского боевого ножа, пусть и с одним зарядом. Сейчас тебе есть что терять и за что воевать. Поэтому, para bellum, Люгер. Para bellum. Она уже идет и будет идти, как внутри самого Княжества, так и вне его стен. Оружием обеспечу, как с ним поступать – решишь сам. И да, я ни о чем не жалею и не прошу прощения ни у кого. Свои долги выплачу в Пекле, если таковое здесь есть. P.S.: О Третьяке узнаешь много хорошего, даже то, отчего у тебя проснется совесть. Но… Но убив его, ты воздал по заслугам, отомстил даже за того же Каспера, за двух его крестников. Да, про мертвых или ничего, или хорошо. Скажу так, запомни, тот больше остальных начинает чтить какие-то догмы, законы, кто раньше на это все плевал, но в один момент ему вдруг отрылась истина. Мари… Я мог бы промолчать, но тебе необходим этот урок. Ты начал забывать прописные истины, одна из которых – не составлять мнение о человеке с чьих-то слов, на основе слухов. Так вот, ее воспитал отец, сам он ветеран, прошедший кровавые бойни той реальности, где войны не затихали. Мать их бросила ради другого. И девочке с младых ногтей папа привил мужские истины. Главная из них, она всегда должна была делать то, что говорила. Отвечать за слова. И у нее, учитывая совершенное матерью, это превратилось в навязчивое. И, как понимаешь, такое воспитание не могло не наложить отпечатка. Мари от мужчин всегда требовала, чтобы они следовали своему слову, были как отец. И вот в шутку она пообещала Хмурому, что съест его руку с солью и перцем, если тот ей изменит. Девушка любила, да, она очень влюбчива. И была предана до невозможности. Другие отношения заводила только тогда, когда разорваны старые. И не по ее вине. Так вот, он изменил, более того, сам напомнил о ее же словах, поднял на смех. Зря. Она сделала то, что обещала. Да, потом ее полоскало неделю, и до сих пор с трудом переносила вид человеческой крови. Мутило. Выходка с рукой и Анной, это доказательство самой себе, что сможет пересилить, задавить эмоции. Для тебя старалась, ты напомнил ей отца. Последняя жертва. Не раз и не два к ней тот тип клеился, даже чем-то нравился, потом пообещал жениться. Но… И тоже открыл Марии глаза во время встречи, надсмехался над ее «глупостью», сообщил с улыбкой, мол, мужчины говорят разные слова, чтобы переспать и забыть. Результат ты знаешь. Да, там ее сорвало с нарезок. Далее. Один из тех полицейских, которых я убил при встрече с тобой, обратился бы в тварь. Дорос бы через три месяца до рубера и напал на замечательную девушку, линия жизни которой не должна прерваться – это Хельга. И тебе она знакома. Второй, будущий мур. С сегодняшним Евстигнеевым в разведку пошел бы, хоть я их и не люблю, часто оттого, что вижу полностью прошлое, настоящее и будущее. Светлая память мужчине. Крестников у меня много, и все имена даны им не зря, так как я вижу… странно писать о себе в прошедшем времени, так и сбиваешься постоянно на настоящее. Так вот, я видел линии жизни, линии судеб. Твоя не самая плохая. Тчк. Твой крестный Цемент».
Дочитал, свернул аккуратно послание, положил во внутренний карман. До хруста сжал кулаки.
Сука, больная на всю башку сука!
Никого не пожалел, себя в том числе. Сам голову под мою пулю подставил! Сначала распалил речами дикими, сделал все, чтобы поступил так, как он задумал.
Блин!
А еще очень и очень непросто ощущать себя винтиком, тем, от кого ничего не зависит, кто следует только чьей-то воле. Вся моя жизнь в Стиксе получалась срежиссирована чертовым, гребаным Цементом.
Стоп!
Пусть ситуации какие-то и предвидел, но я боролся изо всех сил за жизнь, за свою судьбу. За свою… да, любовь. Вот сейчас подумал об этом и понял, в чем боялся признаваться даже себе. Без всяких сопливых сюси-пуси. Просто она – мое.
И я любому перегрызу глотку, посмей он встать между мной и Гердой!
– Командир! – обратился ко мне Винт, вырывая из размышлений, голос встревоженный.
Я поднял глаза и увидел, как к нам навстречу мчался диковинный мотоцикл, напоминающий спортивный. Отметил зализанные аэродинамические формы, курсовой пулемет, отсутствие выхлопных труб. На нем восседал, а точнее, практически лежал кто-то закованный в броню десяточников.
– Приготовились! – рявкнул я. – Вольф, если что – работай, но по команде!
– Принял. – Тот кивнул.
Впрочем, все прояснилось практически сразу.
– Люгер, это Герда, – раздался в гарнитуре ее голос.
– Отбой тревоги!
Девушка развернулась практически на месте, чуть вырвалась вперед. Так и сопровождала.
Дура!
Какого черта в одиночку ломанулась?
Хотелось остановить ее и… достать ремень.
Километров через пятнадцать объехали, прижимаясь к обочине, до сих пор горящий и чадящий «Мастодонт» с огромной пробоиной по правому борту. Судя по траектории, атаковали его из близлежащего пролеска.
Только головой покачал.
Дура.
А на лице глупая-глупая улыбка. Как будто мне в любви призналась, хоть мы ни разу ни про что подобное не говорили. Впрочем, так и есть. Это было круче всяких признаний.
…Старая покосившаяся деревянная церковь, в которую входить было страшно, а ну как завалит. Возле нее и решил похоронить Марию. Приказал Вольфу и Винту копать могилу, Сургут выделил в помощь и заворчавших что-то своих.
Затем отошел к Герде, та, никого не стесняясь, точнее, своих чувств, бросилась мне на шею.
– Надо поговорить, – сказала серьезно, заглядывая мне в глаза.
– Надо, – кивнул и отвел ее метров на пятьдесят от основной массы.
– Ты знаешь… – Она как-то нерешительно замерла, заглянула виновато мне в глаза.
Я приложил палец к губам подруги. Все ясно. Тоже цельная, настоящая. Действительно – Герда, верная до безумия девочка, которая ради своего Кая завалит всех Снежных королев, пошлет к черту самое дорогое, создаваемое не один год.
Об этом явно свидетельствовал сожженный «Мастодонт». Лохматый не туда полез.
И ничего у нее не буду спрашивать. Вижу по глазам, сейчас расскажет правду, вот только мои догадки это одно, а точное знание – другое. И мне тоже предстояла встреча с ментатом. Так просто Горбач, сука позорная, от своего не отступится.
Может быть, когда все уляжется и забудется, а угрозу мы ликвидируем, а мы так и поступим, я задам этот вопрос. Но не сейчас… И знал, о чем хотела сказать.
Герда сделала свой выбор.
– Никуда не поедем, – сказал пусть и тихо, но твердо. – Возвращаемся в форпост. И запомни, мы не будем убегать оттуда, где нам все дорого, мы за это будем зубами цепляться. И нам чужого не надо, но свое без боя не отдадим! А теперь прочти, – протянул ей свернутое послание, когда она хотела что-то сказать.
– Ткач, – прошептала минуты через две.
– Что?
– Очень и очень редкий Дар у твоего крестного был, чем-то похожий на Провидца, но не совсем. Тем просто открывается туманное будущее или одна какая-то его часть, еще при всем желании не могут что-то менять. А этот мог и даже до того, как он что-то делал, он видел, к чему приведут его действия. Для этого Ткачам порой не нужно ни с кем встречаться. Достаточно потянуть за одну нить.
– Ясно, – кивнул я.
Это мы уже проехали… Почти проехали. Оставалось найти дочь Цемента, отдать ей жемчуг, папа про нее не забыл. Похоже, это важно.
Терзало ли меня желание обмануть мертвого рейдера? Нет.
Я никогда никого не кидал.
Он и так сделал для меня очень много. И репутация – это не только внешняя категория, но и внутреннее состояние. Как тебя будут уважать другие, если сам ты себя не уважаешь? Конечно, идиотам с пластичной моралью и такой же парадигмой – данные выверты до лампочки. Я не из таких, хоть и не моралист.
– И что дальше? – тихо спросила Герда.
– Сначала ты употребляешь лекарство, потом мы поедем обратно в форпост, а завтра отправляемся в Острог, – протянул на ладони белый жемчуг.
Девушка неверяще посмотрела на меня.
– Ты понимаешь… – точно знал, хотела сказать про ценность.
– Принимай, время дорого, – перебил ее.
А затем, когда она все же нерешительно проглотила величайшую ценность в Улье, поцеловал ее. Она же впилась в губы, сказав этим все, вслух никаких слов о любви не прозвучало. Они были и не нужны.
– Командир, – голос Вольфа в рации, – все готово.
После убийства элиты все ко мне подчеркнуто обращались только так. Никаких «Люгеров».
Черный прямоугольный провал в земле, рядом лежало тело валькирии, с другой стороны могилы – деревянный крест из почерневших досок, Винт успел сколотить.
Ну что же… Не любил я всех этих обрядов.
Но. Надо. Необходимо. Нужно.
Присев на корточки, откинул полог, открывая все такое же доброе лицо. Встал рядом. Осмотрел всех, сургутовские, понятно, скучали, мои же смотрели в землю или на мертвую девушку.
Ну, с Богом.
– Да, мы не успели хорошо узнать Мари, но то, как она себя показала, достойно уважения и памяти. Сегодня она спасла наши жизни своим мужеством, – сделал паузу. – Именно тогда, когда она затолкала в пасть жемчужнику ствол пулемета, только тогда я понял, что Дар твари отражает лишь пули. Есть и у него свои ограничения, – помолчал, чтобы до каждого дошло. – И я скажу так, именно сегодня можно говорить о том, что наш отряд прошел не только первое настоящее боевое крещение, но и заслужил имя. Теперь мы – «Элита»! Каждый, кто попадает к нам, какими бы путями он ни пришел, должен знать простую истину. Нам не важно, кем ты был в прошлой жизни, что ты совершил; если ты предан, готов идти на самопожертвование ради каждого из нас, не пожалеть ничего, мы ответим тем же, потому что ты – наш. Мария – наша, и мы ее будем помнить. И еще, слышал я тут шепотки, – справедливости ради отметить, ворчали не мои люди, а бойцы Сургута, – мол, зачем хоронить, если Стикс сам позаботится? Так вот! Своих мы не бросаем никогда! Мы сами о них заботимся и сами воздаем по заслугам. Потому что кто мы?! – заорал я.
Сначала тихое-тихое, но отчетливо слышимое в тишине слово Милли:
– «Элита»…
А потом и все подхватили.
– Элита! Элита! Элита!
Подождал, когда гомон стихнет.
– Светлая память, – по-отечески поцеловал ее в лоб.
И приказал опускать тело.
Бросил первую горсть земли и отошел.
Салют обязателен.
Мы провожали бойца.
Притихшие люди дружественного командира, поначалу опешившие от такого «представления» и даже помолчавшие со всеми, а потом и пострелявшие в воздух, вновь вернулись к шуткам, разговорам.
Жизнь продолжалась, пусть и не для всех.
И так происходило не только в Улье.
А так, как я уже говорил, – смерти нет.
Да, «Элита» и подобные называния всегда звучат, как плевок в лицо тем, кто не имеет амбиций. По мне, надо всегда задавать для себя такой потолок, для достижения которого придется впахивать, работать сутками, прикладывать все, абсолютно все усилия. И когда ты достигаешь этой вершины, кроме пьянящего чувства – да, я сделал, да, я смог! – ставишь новую цель, в тот момент кажущуюся недостижимой. Но некоторые поступают иначе.
Кто прав?
Судить не мне.
Но я буду поступать именно так.
Отдал приказ на движение. Сургут его тоже выполнил.
Я обернулся, чтобы запечатлеть навсегда в памяти, выжечь почти черный крест с вырезанным именем. Сверху каску, и на ремне погнутый, покореженный «ПКМ».
Все что осталось от Мари.
Но я был уверен, что валькирия сейчас пировала с Одином.
Девочка, всегда держащая свое слово, которую никто не понимал.

* * *

…Уже и забыл, как это здорово и удивительно – гулять с любимой девушкой, держащей тебя под руку. Герда красивая, таких слов не было, чтобы описать… смешливая, задорная и радостная. Сегодня, в легком сарафане, без своего вечного спутника – огромного пистолета, она предстала предо мной в другом свете.
В отличие от спутницы, у меня в тактической кобуре верный друг из родного мира – товарищ Ярыгин. В карманах тактических брюк – три плоские гранаты, по эффекту, как сообщил Каштан, «чисто «РГД», осколков поменьше, правда», и две такие же, светошумовые, не хватило только ресовского боевого ножа. «Каратель», несмотря на бритвенную остроту, был инороден, не вселял такой уверенности. Потому что я отвечал не только за свою безопасность.
На часах было почти три, когда мы достигли нужного дома, утопающего в зелени. Высокий забор, сплошь в диком винограде, в нем калитка. Позвонил. Буквально через двадцать секунд открыла женщина около тридцати пяти лет.
Поздоровались, затем сказал:
– Я хотел бы увидеть Жанну.
– А вы кто?
– Девушку зовут Гердой, а я – Люгер.
– Майя, – представилась та. – Цемент говорил, что вы должны сегодня зайти.
Довольно большой, уютный дворик с беседкой, здесь росли три голубые ели, яблони, вишня. Детская горка, небольшой домик на высоком пеньке, песочница. В ней играла черненькая девочка лет двух. Она сосредоточенно насыпала в пластмассовое красное ведерко совком песок, рядом стоял желтый игрушечный грузовик-самосвал с забавной, нарисованной улыбающейся мордашкой. Здоровенный серый котяра, как Матроскин из мультфильма, валялся рядом в тени какого-то куста и слушал маленькую хозяйку, которая иногда принималась учить его или спрашивать.
– Котя, сказы один! – Тот лишь сощуривал глаза.
– Жанна, – позвала женщина, ребенок обернулся, удивительные сапфировые глаза отметил сразу.
– Это дочь Цемента? – изумленно и недоверчиво спросил я.
По его словам, да и другие рейдеры не раз говорили… Так вот, я представлял взрослую девушку от восемнадцати до двадцати пяти, думая, что папа решил ей сделать последний подарок. Здесь же…
– Биологически – не его, – ответила Майя. – Он подобрал ее где-то на Внешке, когда еще не жил в Остроге. Младенцем. Носился с Жаннкой, не каждая хорошая мамочка так над ребенком квохчет. А год назад обратился ко мне за помощью. И да, обеспечил, я не только придерживаюсь контракта, но и сама полюбила ее всем сердцем. Иметь детей здесь сложно, а так… подарок судьбы. Вы принесли?
Что она имела в виду, понять не сложно. Молча достал жемчужину, показал.
– Я сейчас! – засуетилась та и бросилась почти бегом в дом.
Ребенок довольно спокойно отнесся к «лекарству от папы».
– Теплая! – подержав в ладошке, сообщила нам, улыбаясь и показывая белые-белые передние зубы. А глаза, как у Хельги, один в один.
Девочка проглотила жемчуг из рук Герды. Все, мы свою миссию выполнили. В этот момент будто ощутил, как что-то огромное сдвинулось с места, провернулось со скрежетом.
Да, теперь точно начиналась совсем другая история.
– Вам что-нибудь надо? – спросил у Майи.
– Нет, у нас все есть, только заходите в гости почаще. Вы ей понравились, да и девушка ваша тоже, но главное, никому, слышите, никому пока не говорите, что это дочь Цемента и, вообще, что девочка была ему дорога.
– Обещаю.
Та помолчала, затем спросила:
– Он мертв?
В глазах же отчаянная надежда на «нет». Я ее просто ощущал. Но…
– Да.
– Вот, он просил вам передать, как появитесь, код должны знать. – Женщина протянула мне точно такой же контейнер-сейф, который нашел в дренажной трубе, только длиннее, за ним и бегала в дом. До этого неосознанно прижимала к груди.
Герда, сидя на корточках, возилась с Жанной, та улыбалась, что-то объясняла ей, размахивая руками, пусть и не все слова правильно, но говорила бойко.
Отошел в сторону, уселся в беседке, где стояла чугунная пепельница.
Закурил, рассматривая подарок.
Набрал знакомый код.
Сначала вытащил боевой ресовский нож, которого так не хватало. Проверил заряд – полный.
Кто не спрятался – я не виноват!
А затем на ладонь упал теплый Метазнак. Черный кубик в оправе, скорее всего, из платины. Цвет настолько насыщенный, что казалось, он поглощал лучи светила Стикса.
Вздохнул глубоко-глубоко, прогоняя сквозь легкие табачный дым.
Взглянул на небо – облака легкие-легкие, солнце – яркое до слепоты, бесконечность неба и ветер, теплый ветер нес свежесть, сонм летних ароматов зелени…
Готовиться к войне, говоришь?
Мы к ней всегда готовы!
Потому что – это наш дом, здесь все наше.
И кто захочет это отнять, умоется, сука, кровью!
Своей кровью!..
И как там сказал Цемент?
Тчк!